Самое крутое на эту тему это "Бесконечная война" Холдемана.
Есть еще похожая идея в "хрониках Вортинга" Карда, там все общество было на этом построено, типа как продление жизни, чем ты богаче тем больше мог спать (но по факту по времени бодрствования ты жил так же как и бедняк, который не мог себе позволить спать), император просыпался раз в сотню лет (точно не помню), слушал доклады министров, отдавал указания и опять ложился спать и правил так несколько десятков тысячелетий.
Не только Стругацкие. Вот, например, неплохой рассказ Каганова "Горшки и боги" на эту тему: http://lleo.me/arhive/fan2003/g_bogi.shtml
Да много где есть, очень частый сюжетный ход. "Мэйфлауэр-2" Стивена Бакстера ещё.
Он не на эту тему;) Там никто никого не обгонял, и впще никуда не летал. Аллея Героев именно про это
куда они летали??? их на земле наебывали все время. брат ГГ выяснил это закачивая маятник в ангаре и вяснив Жэ..
Вот цитата из рассказа:
— Скажи, но мы ведь летали? — спросил я.
— Летали, — улыбнулся Ян. — Но нас вернули с середины пути. Мы стоим здесь уже семь лет — помнишь те загадочные гравитационные толчки? Все приборы корабля под контролем.
Зато их обогнали. Финны.
— А в чем правда? — спросил я.
— А правда в том, что полет наш был не нужен. На Северном крае галактики еще полвека назад выбросились финны и сделали колонию. Ты все ещё хочешь туда?
— Хочу.
— Пожалуйста. Пять минут — и мы там. Только сопровождение надо заказать, потому что мы с тобой пока не полноценные граждане.
Я промолчал. На такой Северный край мне уже не хотелось.
И в «Докторе Кто» подобный сюжет был (или в «Андромеде»? Или в «Стартреке»? Давно дело было…)
Вот послушайте,- сказал Панин.- Я давно уже думаю об этом. Вот мы - звездолетчики, и мы уходим к UV Кита. Два парсека с половиной.
-Два и четыре десятых,- сказал Кондратьев, глядя в стакан.
-Летим,- продолжал Панин.- Долго летим. Пусть там даже есть планеты. Высаживаемся, исследуем, трали-вали семь пружин, как говорит мой дед.
-Мой дед-эстет,- вставил Гургенидзе.
-Потом мы долго летим назад. Мы старые и закоченевшие, и все перессорились. Во всяком случае, Сережка ни с кем не разговаривает. И нам уже под шестьдесят. А на Земле тем временем, спасибо Эйнштейну, прошло сто пятьдесят лет. Нас встречают какие-то очень моложавые граждане. Сначала все очень хорошо: музыка, цветочки и шашлыки. Но потом я хочу поехать в мою Вологду. И тут оказывается, что там не живут. Там, видите ли, музей.
-Город-музей имени Бориса Панина,- сказал Малышев.- Сплошь мемориальные доски.
-Да,- продолжал Панин.- Сплошь. В общем, жить в Вологде нельзя, зато - вам нравится это "зато"?- там сооружен памятник. Памятник мне. Я смотрю на самого себя и осведомляюсь, почему у меня рога. Ответа я не понимаю. Ясно только, что это не рога. Мне объясняют, что полтораста лет назад я носил такой шлем. "Нет,- говорю я,- не было у меня такого шлема".- "Ах как интересно!- говорит смотритель города-музея и начинает записывать.- Это,- говорит он,- надо немедленно сообщить в Центральное бюро Вечной Памяти". При словах "Вечная Память" у меня возникают нехорошие ассоциации. Но объяснить этого смотрителю я не в состоянии.
-Понесло,- сказал Малышев.- Ближе к делу.
-В общем, я начинаю понимать, что попал опять-таки в чужой мир. Мы докладываем результаты нашего перелета, но их встречают как-то странно. Эти результаты, видите ли, представляют узкоисторический интерес. Все это уже известно лет пятьдесят, потому что на UV Кита - мы, кажется, туда летали?- люди побывали после нас уже двадцать раз. И вообще, построили там три искусственные планеты размером с Землю. Они делают такие перелеты за два месяца, потому что, видите ли, обнаружили некое свойство пространства-времени, которого мы не понимаем и которое они называют, скажем, тирьямпампацией. В заключение нам показывают фильм "Новости дня", посвященный водружению нашего корабля в Археологический музей.
"– Я опять забыл, Евгений, какой тут у них год, – сказал Кондратьев.
– Две тысячи сто девятнадцатый, – ответил Женя торжественно. – Они называют его просто сто девятнадцатым.
– Ну и что, Евгений, – сказал Кондратьев очень серьезно, – рыжие – они как? – сохранились в двадцать втором веке или совершенно вывелись?
Женя все так же торжественно ответил:
– Вчера я имел честь беседовать с секретарем Экономического Совета Северо-Западной Азии. Умнейший человек и совершенно инфракрасный.
Они засмеялись, рассматривая друг друга. Потом Кондратьев спросил:
– Слушай, Женя, откуда у тебя эта трасса через физиономию?
– Эта? – Женя пощупал пальцами шрам. – Неужели еще видно? – огорчился он.
– А как же, – сказал Кондратьев. – Красным по белому.
– Это меня тогда же, когда и тебя. Но они обещали, что это скоро пройдет. Исчезнет без следа. И я верю, потому что они все могут.
– Кто это – они? – тяжело спросил Кондратьев.
– Как – кто? Люди… Земляне.
– То есть мы?
Женя заморгал.
– Конечно, – сказал он неуверенно. – В некотором смысле… мы."

