Николай Морозов. Всеобщность органической жизни на небесных светилах (1928)
Вступительная статья к ненапечатанной ещё книге Л.А.Андреенко "Многообразие жизненного принципа во Вселенной" ("Жизнь во вселенной")
(Отзыв Циолковского на эту же книгу. 1932, печатный текст)
Вопрос о всеобщности органической жизни естественно поднялся сейчас же после того, как было доказано, что наша Земля лишь одна из планет и совершенно аналогична остальным, как по химическому и физическому составу, так и по метеорологическим явлениям ватмосфере.
Могут ли быть во Вселенной исключения для какого-либо одного из бесчисленного количества её светил? Может ли одна планета развить на себе органическую и затем сознательную жизнь, когда все остальные не способны к этому?
Уже одна такая постановка вопроса естественно и решает его в пользу всеобщей обитаемости небесных светил, так как законы природы не имеют исключений, а потому и обязанность приводить доказательства ложится на тех, кто держится мнения хотя бы и о частичной необитаемости тех или иных земель Вселенной.
Как пример её, часто указывают на Луну, на которой не видно нашим глазом атмосферы. Но ведь её не видно и в глубине морей, озёр и рек, а однако же на дне их существуют богатые флора и фауна... Где же находится крайний предел разрежённости воздуха, после которого он уже не может поддерживать органическую жизнь? Мы этого сказать не можем, а потому не можем с увернностью объявить, что и Луна теперь необитаема, тем более, что в её низинах и котловинах, называемых морями и цирками, возможно существование бассейнов воздуха не меньшей плотности, чем в воде.
Но даже если б теперь на Луне и не было органической жизни, по причине недостатка атмосферы, то не есть ли это лишь период очередного планетного сна, после которого будет пробуждение?
Ведь самое присутствие твёрдых веществ на Луне показывает, что то один, то другие из них были когда-то и в жидком и в газообразном состоянии.
Рассмотрим же вопрос и с этой новой точки зрения.
Поскольку дело идёт о современном нам существовании на небесных светилах органической жизни нашего же химического состава, т.е. жизни существ, тела которых состоят из углерода, водорода, кислорода и азота, с некоторой, не всегда обязательной, примесью железа, серы и фосфора, то можно и должно конечно сказать, что к такой жизни способны лишь те небесные светила, на которых вода находится ещё в жидком состоянии, а в атмосфере присутствуют и угольный ангидрид и азот. Но и здесь сейчас же является вопрос: а точно ли тела живых существ обязательно должны быть сотканы из этих четырёх элементарных тел? Почему они одни способны к тем химическим процессам, которые мы называем физиологическими?
И здесь вопрос a priori решается в пользу всеобщей способности химческих элементов к физиологической деятельности при соответствующих условиях среды: законы природы не имеют исключений для тех или иных элементарных веществ.
С тех пор, как была открыта периодическая система химических элементов, стало ясно, что кислород совершенно аналогичен сере, селену и теллуру; что углерод аналогичен кремнию, германию, олову и свинцу, что азот аналогичен фосфору, мышьяку, сурьме и висмуту, а относительно водорода появляется вопрос о его аналогичности коронию солнечной корониосферы и некоторым компонентам современных химических элементов. Таковы, между прочим, альфа-частицы радиирующих веществ и полуатомов гелия.
Но всякий химический элемент может быть замещён в соединении своим аналогом без потери его химических свойств в целом. Таким образом, аналогично углеродным белкам, составляющим нашу живую плазму, могут и должны существовать, например, и кремне-белки, в которых углерод замещён кремнием, (см. рассказ "Глиняный бог" - crystallize) азот - фосфором, кислород-серой, а роль водорода могут играть хотя бы альфа-частицы и т.д., причём общий характер химических реакций не изменится.
Все такого рода белки, при подходящих к ним температурах и средах, могут, следовательно, быть способны к созиданию тел органических существ, характеризующихся физиологическим, а потому и психологическими процессами, параллельными и аналогичными происходящим в нас.
Всё это ясно a priori. Однако же наш ум устроен так, что ему мало очевидности, а хочется выяснить детали процессов, происходящих в живых существах иного, чем мы, химического состава.
С этой точки зрения мне хочется привести здесь лишь одно из своих собственных соображений, которое ещё не появлялось в печати.
В настоящее время окончательно доказано, что облака и туманы могут возникать только в таких планетных атмосферах, которые наполнены микробами, т.е. невидимыми простым глазом зачатками живых существ. Каждая микроскопическая капелька тумана сгущается вокруг такого микроба или мелкой пылинки, носящейся в воздухе, благодаря тому, что он несёт положительный заряд, а водяной газ ионизирован отрицательно. Выделиться без этого в виде облака в совершенно чистой атмосфере никакой газ не может. Значит облаков и туманов, а с ними и дождей, вообще не может существовать в абсолютно чистой атмосфере. Пересыщенная водным или другим газом она будет выделять его только в виде росы, на месте своего прикосновения с твёрдой поверхностью планеты, с её почвой и, главным образом, с листьями растений, да на месте соприкосновения с жидкостью, однородной с этим газом, когда он будет присоединяться к её поверхностному слою.
Отсюда ясно, что раз на планете возникают облака, то в её атмосфере существуют многочисленные микробы, т.е. саморазвивающаяся живая плазма.
Обыкновенная минеральная пыль может вызвать только временную местную влажность, когда она будет поднята, вроде мельчайших частиц нашей глины и песку, сильным ветром в пересыщенный каким-либо газом воздух. Но первый же дождь очистит от пыли атмосферу, и дальнейшее образование облаков сделается невозможным, тем более, что как бы мелко ни были измолоты на планете минеральные вещества действием волн или течением рек, они всё же не дадут такой мелкой пыли, которая обладала бы так называемым броуновским движением (качание туда и сюда мельчайших пылинок, взвешенных в воздухе или в жидкости и почти не падающих вниз) и которая могла бы сколько угодно носиться в атмосфере, как примесь постороннего крупно-частичного газа. Только органические вещества постоянно дают такую летающую и саморазмножающуюся пыль, которую нельзя уничтожить отдельным дождём. Отсюда приходится заключить, что существование постоянных или частых облаков на какой-либо планете есть ясное доказательство существования в её атмосфере бесчисленных микробов. А так как микробы питаются почти всегда продуктами более развитых органических веществ, то облачность на каком-нибудь светиле служит прямым доказательством существования на нём обширного органического мира.
С этой точки зрения органическая жизнь должна считаться доказанной почти на всех планетах нашей Солнечной Системы. Венера всегда покрыта облаками. У Марса существуют постоянные затуманения того полушария, на котором в данное время господствует зима, хотя его атмосферические осадки и происходят по способу росы. А обращаясь к большим, заастероидальным планетам - Юпитеру, Сатурну, Урану и Нептуну, мы видим в их атмосферах постоянные облака, т.е. своеобразную микроорганическую жизнь на известной высоте. Точно так же и на Солнце и почти на всех звёздах мы видим фотосферные облака, такое же доказательство присутствия в этих слоях их атмосферы каких-то бесчисленных микробов, химический состав которых должен быть совершенно иной, чем у наших, так как наши мгновенно сгорели бы при таких высоких температурах.
Это обстоятельство невольно заставляет обобщать наши представления о живом мире и принять для жизненных процессов чисто химическое определение. Основой всякого нисшего организма и первоисточником всех высших живых существ служит живая саморазмножающаяся плазма - полужидкий кристалл. Органическая жизнь возникает из химических взаимоотношений этой плазмы с окружающей её питательной для неё средой и развивается на светиле потом по общим законам, столь же непреложным, как и законы эволюции неорганического мира.
И как в стихийной жизни светил их атмосферы могут быть различного состава, но одинаково вызывать и атмосферические осадки, и ручьи, и реки, и моря, и почвенные и геологические процессы, вроде вулканизма или метаморфизма тектонических пород, так могут возникать и в этих различных атмосферах своеобразные плазматические выделения иного, чем у нас химического состава, но способные реагировать со своей средой совершенно аналогично нашей белковой плазме, и развиваться там при удобной для них, хотя и губительной для нас, температуре в такой же роскошный органический мир, как и наш.
