Моя первая проба пера (часть 2)⁠⁠

Не так давно я заливал на сайт первую главу своей книги(которую я только начал писать). Реакции никакой не последовало. Собственно, я решил пытаться дальше. Поэтому я представляю вам продолжение к этому посту: http://pikabu.ru/story/moya_pervaya_proba_pera_4129118
Жду комментарии и критику. Буду рад.

Глава 2: Война интересов

Дэйв спокойным и весьма ловким движением обеих рук снял со спины ружьё и безо всякого страха направил его на Сантьяго, подперев дулом его подбородок. Теперь я видел прежнего Дэйва, который мог охотничьим ножом убить буйвола. В его взгляде было столько уверенности и спокойствия, что у меня внутри появилось чувство восторга, а Сантьяго, кажется, пересматривал счастливые моменты своей жизни, если таковы вообще были. Я никогда не видел в глазах человека столько страха, сколько вместилось в глазах этого бандита. Вы не поверите, но увидев это, оставшаяся часть его шайки, переглянувшись, медленно стала опускать оружие.

— Эй, мужик. Все в порядке, видишь?.. — обращаясь к моему другу, указывал на лежавшее на земле поодаль от него ружьё, человек, одетый в великолепный тёмно-синий камзол.

Видимо, он был правой рукой Баррера, и не хотел, чтобы последний погиб. Он двигался медленно, показывая остальным рукой, чтобы те опускали оружие. Я понял, что он не обманывает, поскольку такие камзолы одевали только военнослужащие, причём, довольно высоких чинов. Таким было известно о чести. Именно сейчас мне захотелось узнать, где он взял этот тёмно-синий камзол. Немного спустя я не выдержал и обратился к нему:

— Ты солдат?

— Был... Разжаловали…— посмотрев на меня, с сожалением в голосе сказал он, доставая с кармана именной портсигар.

— Собери оружие и передай его нам. Ребята, выходите! — сказал я нашим союзникам в тележке, посмотрев сначала на военного, а потом на Дэйва. Я только теперь осознал, что все те бравые молодцы, сидевшие позади меня, по сути, нам не пригодились. Здоровяк, как вечно, в своём репертуаре!

Дэйв стоял в той же позе, и, как мне тогда показалось, даже не пошевелился. Его недвижимость выдала горсть земли возле его правой ноги, след вокруг которой был немного больше. Это было его единственное движение. Он поглядел на военного и сказал:

— Вот этого — свяжи,— указал он на Сантьяго, немного приподымая его голову ружьём, — А остальных мы попросим поработать немного. А, ребята? Работать любите? — спросил он, пристально глядя в глаза Сантьяго.

— Конечно, любим! — радостно ответили без пяти минут мирные граждане, радуясь, что останутся в живых. Да, их было больше. Но страх их вожака поверг их в ужас, сменившийся радостью: они попробуют искупить свои грехи кровью и потом. Малая плата за содеянное, но это только начало их праведной жизни. Такой вывод можно было прочесть на выражениях их лиц, когда они помогали бывшему вояке собирать своё же оружие. Сантьяго, забыв о ружье, повернул голову и кинул презрительный взгляд сначала на вояку, потом на остаток его бывшей шайки, а затем и на меня. На Дэйва Сантьяго так не посмотрел, ведь помимо ружья у него было ещё одно преимущество: Дэйв не боялся. И Сантьяго это прекрасно чувствовал.

Две противостоящие ранее стороны теперь вместе складывали оружие в нашу тележку. Интересно было наблюдать за тем, как на глазах вдруг объединялись семьи: один из наших мужиков ударил по затылку паренька лет двадцати, из шайки:

— Ещё одна такая выходка, и я тебя лично пристрелю! Ты меня понял?!

— Да, отец... Прости,— опуская голову от постыдного поступка, сказал провинившийся сын.

— Шевелись быстрее. Твоей матери опять плохо. Будешь компрессы ей прикладывать...

Тем временем вояка связал Сантьяго и посадил его на край тележки, чтобы позже передать его шерифу в другом округе. У них шерифа уж давно нет. Вдруг раздался громкий выстрел. Все всполошились и стали искать выстрелившего. Дэйв спокойными и размеренными шагами пошёл в сторону одиноко стоящего дерева, наклонился, поднял с земли что-то, и развернулся, подняв предмет над собой:

— Сегодня у нас будет неплохой ужин, Том! Посмотри, как он хорош! — сказал он, потряхивая огромным стервятником над головой.

Напряжение спало, послышался одобрительный смех и похвала в его адрес. Дэйв, помимо добычи ужина сделал ещё кое-что важное: убил вестника смерти. Это было весьма символично, учитывая, что с сегодня жизнь в Санта Корнера поменяет своё русло.

Сантьяго, наблюдая за этим актом примирения, то и дело, недовольно вздыхал и отводил взгляд то в сторону старой церкви, то в небо. В эти моменты я видел на его лице чувство, похожее на раскаяние. Но затем оно снова наливалось злобой и досадой, когда кто-то смеялся или говорил «Спасибо». Дэйв поймал один из таких взглядов и подошёл к нему, затем сел на край телеги и сказал:

— Злишься? Понимаю... Послушай, мне жаль... твоего брата.

Лицо Сантьяго в этот момент не выдавало никаких чувств, но глаза были наполнены гневом. Я начал осознавать, что Дэйв отобрал у него последнего человека, к которому он испытывал хоть какие-то чувства. Теперь возле него сидел человек, которому больше нечего терять. И некого...

— Его звали Диего... Но тебе наплевать, не так ли? — с непонятным выражением лица сказал Баррера.

— Он в парнишку маленького чуть не попал. Да и вас много было — Дэйв как бы вспоминал тот момент и хотел расставить всё по местам, хотя бы для себя.

— Да и вообще, не будь трусом и признай себя виновным!

Лицо его собеседника скривилось и выражало одинаково и раскаяние и злобу, ведь признавать себя виновным он явно не хотел. Он готов был винить всех и каждого, кроме себя.

— Если бы ты не ввязал его в это, он бы сейчас сено в стоги собирал! Ты меня прости, но я не понимаю, зачем было подвергать его такой опасности? — спросил он, пытаясь получить какой-то ответ. Но его не последовало.

Я понимал, что мой друг вряд ли достучится до его разума. А обиталище чувств Сантьяго и вовсе было скрыто для Дэйва. Он пытался подбирать слова осторожно: каким бы животным не был Баррера, он потерял близкого человека. Дэйв вспомнил, с каким воплем Сантьяго бросился к телу своего погибшего брата. Со стороны эта ситуация выглядела весьма странно: он готов был ударить человека, которому в то же время безгранично сочувствовал; Сантьяго в этот же момент пересматривал свою жизнь по мелким деталям, думая, где же он поступил неправильно, иногда пропуская в свои уши речи Дэйва. Только некоторые слова доходили до сердца. Но в этом был виновен не говорящий, а скорее тот, кто угрюмо слушал, или пытался слушать.

В это время военный с едва видимым удовлетворением положил последнюю партию собранного оружия, и, посмотрев на Дэйва, указательно кивнул головой, видимо, желая поговорить с ним наедине. Здоровяк принял этот знак, и отошёл в сторону, показав мне на Сантьяго. И я подошёл к телеге. В это время состоялся разговор между ними. Я не слышал, о чём они говорили, но мог судить об этом по выражению лица военного. Оно было спокойным, серьёзным и глаза время от времени поглядывали на Сантьяго. Отсюда у меня возник вывод, что разговор шёл, собственно, о нём. Разговор продолжался примерно десять минут, и за этот промежуток времени лицо Барреры снова выдало несколько чувств: он был взволнован, слегка напуган, но больше всего виднелось непонимание. Он не мог сообразить, о чём же именно говорили те двое. Он тоже знал, что говорят о нём, но о чём конкретно?..

Эти десять минут прошли довольно быстро для меня, чего нельзя было сказать о Сантьяго. Он был готов к любому исходу событий, только бы он последовал быстрее. Как зачастую бывает, ожидание события куда более волнительно, чем само событие. Участники судьбоносного диалога вернулись к телеге. Военный доверчиво взглянул на меня, после чего Дэйв положил мне руку на левое плечо и предложил поговорить в стороне. Я думаю, не стоит тратить много слов, чтобы сказать, как теперь был взволнован связанный.

Отойдя на несколько шагов, мы остановились, и Дэйв обратился ко мне:

— Послушай, мы нашли себе неплохого компаньона. Военного, оказывается, зовут Бернард Уитли. Он был кавалеристом и попал сюда с некоторыми другими солдатами Британской Армии. Они попали в засаду индейцев, их выжило только трое. Он также сказал, что его семья, жена и ребёнок, прибыли в знаменитый Пуэрто-де-Ла-Коста. Бернард бродил по джунглям 3 дня и по случайному, и вполне счастливому стечению обстоятельств, встретил своего спасителя, коим и оказался наш драгоценный Сантьяго. Он накормил его, напоил, и к себе в шайку принял. Он-то, Бернард, действительно думал, что все они город защищают. Он только сейчас понял, как Сантьяго его обманул. Так вот, я назвал его компаньоном потому, что он выразил желание «провести» Сантьяго до его номера за решёткой. И поедем мы не куда-нибудь, а в Пуэрто-де-Ла-Коста. Во-первых, нам необходимо доставить его туда, где ему не удастся подкупить местную власть. Во-вторых, мы сможем помочь Бернарду найти его семью. Что скажешь? Едем?

Я всё это время внимательно его слушал и взвешивал каждое его слово, затем посмотрел на его лицо, и ещё раз всё обдумав, согласился:

— Хорошо, мы отправляемся только послезавтра. У нас ещё есть незаконченное дело в этом городке.

— Какое?

— Нужно назначить нового шерифа и привести в порядок местные дела. Думаю, за день управимся. Что скажешь?

— …Думал, что я такой простак?! Ха! — послышалось у телеги.

Мы обернулись и увидели, как Бернард трепал Сантьяго за шею, явно намереваясь отправить его к праотцам. Я бросился к телеге и разнял их. Однако вояка явно не хотел закончить это быстро:

— Скажи, где они! Или я тебя здесь же прикончу! — сказал он, вытаскивая свой пистолет из кобуры.

— Что здесь, чёрт возьми, творится?! — вскрикнул подбежавший к этому времени Дэйв.

— Эта тварь!.. У него моя семья! Где они?! — бегая глазами и задыхаясь от ярости, кричал Уитли.

— Тихо! Спокойно, спокойно! Придержи коней, малец! — обратился Дэйв к человеку, который, возможно, был даже старше его самого.

— Ты подумал, что всё в этом городе досталось тебе так просто? А там и меня подвинуть недалеко, да? Понимаешь, Берни, каким бы хитрым ты не был, я всегда малость хитрее, — договаривая последнее слово, Сантьяго, видимо, чувствовал превосходство над нами, думая, что у него снова всё прекрасно. Наверное, поэтому его лицо чуть не лопнуло от гордости.

Бернард успокоился, глубоко вздохнул, направил пистолет на Сантьяго и спокойным голосом сказал:

— Даю тебе последний шанс сказать, где находятся моя семья. И если тебе твоя жалкая душонка дорога, ты скажешь.

Похититель даже глазами в его сторону не посмотрел: ему было всё равно. Он знал, что пока местоположение семьи Уитли находится в тайне, он, Сантьяго, будет в безопасности. Этот жест, однако, не понравился Бернарду, и он, подойдя к телеге, стащил с неё Барреру и что было сил, пнул в грудь ногой. Бедняга прокатился по земле футов пять, после чего со стонами повернулся на бок и попытался встать, опираясь связанными руками о землю. Но довести это дело до конца он всё же не смог: к этому времени Уитли уже стоял возле него. Он лёгким движением правой ноги снова повалил Сантьяго на землю. Тот упал на неё прямо лицом. Перекатившись на спину, он начал плеваться попавшей в рот землёй, попутно посыпая военного проклятиями на испанском. Последний всё же оставался спокойным. Он наклонился к Сантьяго, поставив ему одно колено на грудь, и сказал:

— Не хочешь говорить? Славно. Помни, крайний срок — завтра. Ты можешь ещё полежать, подумать. Ты ведь подумаешь, да? — в этот момент он надавил коленом на грудь Сантьяго, которая, судя по силе удара, просто выла от боли. — Что, больно? Это я тебя должен благодарить. Это ты научил меня быть таким хладнокровным. Помнишь, как там говорят: сделай добро, и оно вернётся к тебе вдвойне. Так вот, ты получишь сполна. Просто убить тебя было бы нечестно по отношению к тем, кто умер от твоей руки или приказа.

Лежавший на земле хотел что-то сказать, но видел, что это уже не имеет смысла: он окончательно распрощался со своим былым авторитетом. Его правая рука нашла своё тело, а его подданные наблюдали за его позором вот уже целых полчаса, время от времени недоумевая от происходящего.

Прошло время, и в нашем номере раздался приятный запах жареного мяса. Теперь вместо привычной компании из двух человек, за столом было трое, а тарелок и вовсе четыре. Дэйв решил попробовать себя в роли повара, и хвала Богу, я не стал отговаривать его, ибо аромат в комнате стоял невыносимо вкусный! На момент мне даже подумалось, что можно стать сытым, только дыша этим воздухом. Но желудок знал, что в этом стоит сомневаться. До сих пор не верится, что стервятник может так вкусно пахнуть! Оставалось ждать, когда язык подтвердит ожидания. Не поверите, даже угрюмый и подавленный Сантьяго время от времени поглядывал в сторону печи, которая, казалось, дарила наслаждение всем жителям городка, ведь окна были открыты. При этом выражение его лица менялось коренным образом. Затем он делал вид, что этого не было, и снова отводил взгляд в сторону. Наконец, огромный стервятник лежал у нас на столе. Если бы в комнате было больше мужчин и одна весьма привлекательная женщина, блюдо собрало бы больше мужских взглядов. Дэйв сейчас наверняка чувствовал себя творцом чего-то непревзойдённого. Впрочем, возражать никто и не стал бы.

Момент, когда Дэйв охотничьим ножом стал разрезать произведение кулинарного искусства, Сантьяго не мог обделить вниманием и наблюдал внимательно за каждым движением руки. При этом он выглядел настолько нелепо и беззащитно, что это невольно вызвало у меня смех:

— Дай право продегустировать блюдо первым ему! — обратился я к Дэйву, указывая на Сантьяго, — Видишь, как смотрит?

Услышав это, Сантьяго что-то сказал по-испански, не рассчитывая, что его поймут. Дэйв посыпал солью окорок и подошёл к пленнику, поставив перед ним тарелку.

— Выкинешь какой-то фокус, руку отрежу, понял? — сказал Дэйв, поднеся к лицу Барреры увесистый нож.

Затем он развязал ему руки и тот неуверенным движением подвинул тарелку с большим окороком ближе. Вытерев руки о штаны, он взял окорок в руки и откусил приличный кусок. В этот момент над комнатой нависла такая тишина, что было лишь слышно, как Сантьяго уминает приличный ломоть мяса, и едва слышно мычит от удовольствия. Это означало, что по всем характеристикам блюдо было отменным. Уитли было принялся отламывать вторую ножку себе, но Дэйв посмотрел на него с притворным гневом, указывая на то, что сегодняшним пиром заведует он.

— Грасьяс. — тихо сказал Сантьяго, закончив свою мирную расправу над лакомством.

— Ну-с, приступим? — с нетерпеньем спросил Бернард.

— Приступаем, — потирая руки и довольно улыбаясь, достал свой нож Дэйв.

— Ну, наконец-то! — выкрикнул я, не в силах больше подавливать в себе чувство голода.

Ужин прошёл в довольно тёплой обстановке. Дэйв, вопреки моим ожиданиям, приготовил изумительно вкусного стервятника. Мы шутили, язвили друг над другом. Сложилось даже впечатление, что нас всегда было трое. Берни настолько хорошо вливался в нашу компанию, что никто и не вспомнил бы, что мы знакомы лишь день. Сантьяго тоже имел возможность пускать колкости в наш адрес, и в силу хорошего расположения духа мы принимали это за шутки и дружно смеялись, отчего Сантьяго становилось легче. Не могу припомнить на своём веку столь уютного вечера, каким был этот. Он был самым обычным, но в душе присутствовало некое благоговение, будто бы это был идеальный момент. Такое, должен заметить, случается крайне редко, учитывая, что человек чуть ли не постоянно погружён в омут забот и не имеет возможности заметить что-то простое, обычное, и порадоваться этому. Трудно сказать, что чувствовали остальные, но скорее всего, они чувствовали то же.