Мир тебе, лейтенант Сен-Ави!
Руины романского периода, который, как верили арабы, были остатками дворца, построенного каким-то принцем для своей королевы. Говорили, что глина для этой постройки ради пущего богатства сооружения замешивалась не на воде, а на драгоценных цветочных маслах. Мои проводники, обладавшие поистине собачьим чутьем, водили меня из одной комнаты с обвалившимися стенами в другую, замечая: Здесь жасмин, вот это фиалка, а это роза.
В конце концов меня позвал Дахум: Идите-ка сюда, понюхайте сладчайший аромат из всех. Войдя в главные покои, мы подошли к зияющим оконным проемам в восточной стене и стали глотать широко открытыми ртами трепетавший за ними легкий, нематериальный, спокойный ветер пустыни.
Его слабое дыхание рождалось где-то за далеким Евфратом и много дней и ночей медленно струилось над выжженной травой к первому рукотворному препятствию на своем пути - стенам нашего разрушенного дворца. Казалось, что, встретившись с ними, ветерок заволновался, замешкался, залепетав что-то совсем по-детски.
Это, - сказали мне мои спутники, - лучше всего: у него нет запаха. Мои арабы повернули спинами к ароматам и прочей роскоши, выбирая то, чего с ними не могло разделить все человечество... (с) "Восстание в пустыне", полковник Т.Э. Лоуренс (Лоуренс Аравийский)