Мелкий Боб⁠⁠

Прошлая глава:Мелкий Боб

😈 Дневник Мелкого Боба, Искусителя 3-го ранга.

Запись №9: 72-летний Понедельник, Стоматологическое Кресло и Исчезающая Анестезия

2 января (или всё ещё 17 декабря? Время здесь — как жвачка под креслом: прилипло и не отдирается).

Настроение: 9.8c «Предвкушение медленного распада» (Аксиома добавил новую подкатегорию после моего отчёта).

Девиз дня: «Вечность — это когда ты ждёшь, пока тебя вызовут, а тебя уже вызвали. Давным-давно».

Получил новое задание лично от Люцифера. Он материализовался в треугольной комнате в виде стопки медицинских карт, перевязанных красной нитью (цвет крови, пролитой в очередях поликлиник).

— Боб, — прошептал он голосом, похожим на скрежет бормашины на низких оборотах. — Клиент: синьор Альберто Рицци, Милан, 1987 год. Бывший налоговый инспектор. При жизни мечтал, чтобы все его должники почувствовали «настоящую вечность в аду». Просьба удовлетворена дословно. Сделай понедельник длиной в 72 субъективных года. Кабинет дантиста на виа Монте Наполеоне. Без физической боли — только ожидание. И никаких огненных озёр. Это же премиум-ад.

Я взялся за дело с энтузиазмом коллекционера, нашедшего редкую марку с перевернутым водяным знаком.

Сначала — декорации.

Кабинет стоматолога «Dott. Giuseppe Verdi» (да, я выбрал фамилию специально — пусть звучит патриотично). Линолеум в клеточку, плакаты «Берегите зубы!» 1970-х годов, аквариум с одной дохлой рыбкой, которая плавает брюхом вверх уже 39 лет (субъективно). Журналы: «Огонёк» 1985 года, «Salute» с вырванными страницами рецептов и «Panorama» с обложкой «Берлускони — человек будущего». Всё пахнет старым кофе, формалином и лёгким отчаянием.

Клиент материализовался в кресле ровно в 8:57 утра понедельника. На табло — его номерок: А-666.

Голос из динамика (я записал его сам, немного исказив, чтобы звучал как секретарша с хроническим насморком):

— Синьор Рицци, подождите немного, доктор сейчас освободится.

И началось.

Год 1–3: Анестезия ещё действует.

Альберто сидит спокойно. Он даже доволен: «Наконец-то тишина, никаких звонков от должников». Он листает журналы, улыбается рекламе пасты «Colgate» с кольцом вокруг зуба. Думает: «Ну, подождём, итальянцы же не немцы, здесь всё медленно».

Я добавляю милые детали: время от времени динамик оживает — «Ещё пять минут, синьор Рицци». Табло мигает: А-665... А-665... А-665 (предыдущий пациент — виртуальный, его сеанс длится с 1986 года).

Год 4–12: Анестезия постепенно сходит.

Появляется лёгкое онемение языка, потом покалывание. Альберто начинает ёрзать. Журналы перечитаны все, включая объявления о продаже «Фиата Панды» 1984 года выпуска.

Он встаёт, подходит к двери reception. За стеклом — силуэт секретарши, которая поднимает трубку, кивает, кладёт трубку и... снова поднимает.

— Дотторесса, сколько ещё?

— Доктор сейчас закончит, синьор. Присядьте, пожалуйста.

Он садится. Капля из крана в углу капает ровно раз в 11 секунд. Я синхронизировал её с его сердцебиением — для пущего эффекта.

Год 13–25: Пломбировочный материал «заканчивается».

Доктор Verdi наконец появляется в дверях (я материализую его только на 3 секунды). Белый халат, очки, бородка.

— Синьор Рицци, прошу прощения, у нас закончился композитный материал. Новый завезут в среду.

— Но сегодня понедельник!

— Да, но поставщик работает только по средам. Приходите в среду.

Дверь закрывается. Табло сбрасывается на А-665.

Альберто понимает: среда никогда не наступит. Это всё тот же понедельник.

Он начинает разговаривать с дохлой рыбкой. Называет её Марио. Рассказывает ей о своих налоговых делах 1970-х.

Год 26–50: Фаза принятия и бунта.

Он пробует разные стратегии:

• Заполняет жалобную книгу (я её предусмотрел). На каждой странице — «Жалобы принимаются только по предварительной записи».

• Пытается уйти. Дверь кабинета открывается в тот же кабинет. Коридор — кольцо Мёбиуса длиной в три шага.

• Кричит. Звук поглощается мягкими стенами, обитыми дерматином цвета больничной тоски.

• Молится. Я перенаправляю молитвы в Райский Офис Заявок на Чудеса — там всё ещё висит его дело из-за отсутствия формы Ч-2.

Год 51–72: Чистая нирвана ожидания.

Альберто больше не злится. Он просто сидит. Глаза стеклянные. Улыбка застыла — как у человека, который вот-вот услышит своё имя.

Он знает все трещины на потолке. Знает, что капля № 18 764 332 будет особенно громкой.

Он шепчет: «Сейчас вызовут... сейчас...»

Это идеально. Никакой боли. Только бесконечное «почти».

Люцифер заглянул на проверку на 68-м году. Принял форму старого журнала «Panorama».

— Боб... это... — он перелистнул страницу, — это шедевр. Клиент не кричит, не проклинает. Он просто... ждёт. Вечно.

— Спасибо, шеф.

— Только один вопрос: зачем ты добавил радио?

— Ах, это. Каждые 33 минуты играет «Volare» Нелли Джиппсо. Но всегда обрывается на словах «volare... o-o».

Люцифер хмыкнул (звук получился как штамп «ОПЛАЧЕНО»).

— Ладно. Оставь как есть. И... Боб?

— Да?

— В следующий раз — без радио. Некоторые души начинают подпевать. Это уже похоже на чистилище.

Я вернулся в свою треугольную комнату. Бланк ВП-72 подписан, утверждён, проштампован.

Понедельник синьора Рицци идёт ровно по графику.

Следующее задание уже лежит на столе: «Создать бесконечный звонок в службу поддержки мобильного оператора для бывшего телемаркетёра».

Там будет музыка Вивальди, прерываемая голосом: «Ваш звонок очень важен для нас. Оставайтесь на линии».

P.S. Иногда я заглядываю в кабинет к Альберто. Он всё так же сидит. Табло мигает А-665.

Я шепчу ему: «Ещё чуть-чуть, синьор Рицци. Доктор сейчас освободится».

Он кивает. Улыбается.

Это и есть настоящая вечность. Без справок. Без огня.

Только ожидание.