Лучшие друзья смерти.
Глупо умирать за эту страну. Глупо за нее воевать. Глупо реагировать на русское в себе: на этого животного мальчика, которому всю жизнь нужна была кровь. Инфантилизм хорош только тогда, когда у него нет никакого шанса оказаться в тюремной камере. В противном случае это идиотизм, обоснованный детским лепетом о свободе и справедливости, дурацкой надеждой на то, что когда-нибудь все наладится. Этот Гордиев узел комплексов неполноценности, называемый загадочной русской душой, требует единственного решения - чтобы его разрубили. Чтобы справедливой кровью смыли бессмысленность и безысходность жизни в этой заблудшей стране.
При бесконечной симпатии к тем, кто сражается за лучшую жизнь - это все-таки не моя война. Я буду счастлив, если мои друзья победят, но со своим тайфуном ненависти, который подталкивает меня на стройные ряды камуфляжа, я буду сражаться с помощью психиатров, а не булыжников.
Почему-то я уверен - я появился на свет не для того, чтобы участвовать в русских революциях. Все-таки революции - это гормональное. Как влюбленность, когда центр принятия решений перемещается в гениталии, и все, что не ведет к семяизвержению в мокрое тело объекта желаний, отпадает - как ненужная чепуха. Это чувство, возможно, держит тебя молодым - в противовес твоим сверстникам, у которых смысл жизни давно перетек в сидение перед телевизором с некрасивой женой и детьми. На их фоне ты выигрываешь, но все-таки ненадолго. Ведь гормоны - лучшие друзья быстрой смерти.
Мне кажется, можно совмещать внутреннюю свободу с отсутствием внутренних войск. Но здесь невозможно находиться таким мальчикам, как я - влюбчивым и бессеребряным - и не идти сражаться с царем. Просто потому что все остальное кажется потрясающе лживым.
Это школьная модель сознания, сформированная не реальностью, а беспощадным идеализмом, который рождается от окружающей нищеты.
Пора взглянуть на это, как на психическое нарушение, пусть и обоснованное с точки зрения человека, который живет в полицейской стране. Стремление к борьбе, в которой не бывает побед, - это стремление к смерти. Пора осознать, что бывают другие оргазмы. Те, после которых остаешься в живых.
http://ryvok.livejournal.com/733379.html
При бесконечной симпатии к тем, кто сражается за лучшую жизнь - это все-таки не моя война. Я буду счастлив, если мои друзья победят, но со своим тайфуном ненависти, который подталкивает меня на стройные ряды камуфляжа, я буду сражаться с помощью психиатров, а не булыжников.
Почему-то я уверен - я появился на свет не для того, чтобы участвовать в русских революциях. Все-таки революции - это гормональное. Как влюбленность, когда центр принятия решений перемещается в гениталии, и все, что не ведет к семяизвержению в мокрое тело объекта желаний, отпадает - как ненужная чепуха. Это чувство, возможно, держит тебя молодым - в противовес твоим сверстникам, у которых смысл жизни давно перетек в сидение перед телевизором с некрасивой женой и детьми. На их фоне ты выигрываешь, но все-таки ненадолго. Ведь гормоны - лучшие друзья быстрой смерти.
Мне кажется, можно совмещать внутреннюю свободу с отсутствием внутренних войск. Но здесь невозможно находиться таким мальчикам, как я - влюбчивым и бессеребряным - и не идти сражаться с царем. Просто потому что все остальное кажется потрясающе лживым.
Это школьная модель сознания, сформированная не реальностью, а беспощадным идеализмом, который рождается от окружающей нищеты.
Пора взглянуть на это, как на психическое нарушение, пусть и обоснованное с точки зрения человека, который живет в полицейской стране. Стремление к борьбе, в которой не бывает побед, - это стремление к смерти. Пора осознать, что бывают другие оргазмы. Те, после которых остаешься в живых.
http://ryvok.livejournal.com/733379.html