КУРАТОР⁠⁠

Я работаю в общественной организации. Сейчас их принято называть НКО. Мы находимся в кабинете директора. У нас ежедневная двадцатиминутка, в течении которой мы пробегаемся по всем текущим проектам.

Кабинет обшит деревом. По виду это маренный дуб, но я знаю, что это всего лишь ДСП покрытая шпоном.

У директора большой стол, массивная столешница, с виду это тоже дуб, но если заглянуть под стол вы увидите в основании фанеру и надпись "сделано в Китае". На столе стоит монитор и беспроводная клавиатура. К ним нареканий нет - они стоят как мой автомобиль.

Мои коллеги сидят полукругом напротив стола директор. Каждый принес свой стул, директор держит только одно кресло в своем кабинете. Для гостя или для провинившегося сотрудника. В кабинете две двери. Одна ведет в приемную секретарши и на выход, другая в его личную комнату отдыха.

Говорят, что там есть большой кожаный диван, но я этого точно не знаю, я там не был, но секретарша -высокая худенькая девочка после пту это знает наверняка.

Сегодня у всех приподнятое настроение. Мы завершаем проект. Мы работали над ним месяц. У нас сформирован хребет петиции.

Мы обрастили его мясом. Каждый внес свою лепту в этот текст. Текст который должен выйти в свет и зажечь сердца - так любит говорить на директор. И здесь я с ним согласен. Петиция о замене слова "аборт" во всех государственных и врачебных документах на слово "детоубийство" именно это и сделает. Она сократит число абортов в моей стране на 20% - это восемь сотен спасенных детей ежедневно. Сделает не потому что, идея благородна и стоит уважения. Потому что над ней работали мы.

Мы команда профессионалов. Мы подбираем слова, изображения, музыку и вот вы обожаете странных узбекских парней приехавших в Москву на заработки. Они жарят кошку в микроволновке, вы смеетесь, и ваша злоба к мигрантам пропадает.

Мы отдаем шутку парню из телевизора про жирную тетку, которая разграбила армию, и отсидела в тюрьме два месяца. Он шутит, он говорит, что если ее именем назвать батарейки, то они никогда не сядут, а если и сядут, то через два месяца опять будут работать. Все смеются, и их злоба пропадает. И тетка уже кажется не врагом народа, который подорвал обороноспособность страны, а просто жирной теткой над которой можно смеяться и она безобидна.

Директор заходит в свой кабинет, он всегда приходит последним - мы Россия, на половину Европа, на половину Азия. Приход руководителя последним - это часть азиатской культуры, в Европе так не принято. Он наш пастух, мы стадо, он должен видеть нас всех. Но сегодня он не один с ним гость. И гость заходит последним. Куратор - поясняет мне шепотом Сашок.

Сашку все равно про что писать, его интересует только его ипотека и кредит за машину. Когда поднимался вопрос, кто станет руководителем проекта "против прививки", Сашок вызвался без колебаний. Всем объяснили, что нужно заронить страх и сомнения в сердца родителей по поводу прививок от гриппа. Сказать, что они - прививки сами провоцирует грипп и лучше от них отказаться. Сашок справился великолепно, шумиха в новостях, во всех информационных лентах, заказные статьи, агитки в школах. Бюджет был огромный, и Сашок развернулся. Пришла осень. Пришел грипп. И грипп собрал свою жатву. В результате агитации количество прививок сократилось на десяток процентов. И статистика смертей и калечащих осложнений после гриппа увеличилась на столько же. К весне эти же люди заказали нам раскрутку французской вакцины. Она лучше старой и не вызывает осложнений - примерно такой был слоган компании. Сашок и здесь справился.

Начинается прогон по текущим проектам, все быстро отвечают, все в курсе дела - у нас введено бережливое производство Тайоты, и время это ресурс, который мы бережем.

К петиции осталось пару правок. В том числе моя. Директор вызвал меня в кабинет неделю назад и сказал, что петиции не хватает треша.

«Мы пишем об убийстве детей в утробе матери, но убийства никто не видит». Моя задача вытащить это на свет. И я вытащил. Я сижу на стуле и в моих руках исповедь серийного убийцы - Вадика. Вадик с десяток лет работал хирургом в больнице Засримухинска. Специализировался на абортах. Он утверждает, что он прервал более тысячи жизней за свою карьеру. И каждое убийство оплачивалось государством и глупыми девочками.

Я не могу никак вспомнить что такое кюретка для аборта.

Директор останавливается на "Петиции четвертой недели" - так мы ее назвали. Петиция тех, кто не имеет возможности говорить и лишен права голоса, тех кто находится в утробе и обречен на смерть. Он говорит, что мы хорошо потрудились, проявили не мало таланта, многие из нас открыли в себе новые стороны. Но этот проект надлежит закрыть. В кабинете повисает тишина.

Встает Елена. Лену назначили руководителем данного проекта, она сначала отказывалась, но потом приказ есть приказ. И петиция детей ее затянула. Она дала ей хребет. Она была нашим оратором, воспламеняющим сердца. Никто не ожидал, что данной темой можно так глубоко проникнуться и заключить в такой слог.

Елена встает и начинает говорить, она больше оправдывается сетует на несправедливость, сейчас она не оратор. Она ребенок, которого лишили праздничного пирога на день рождение. Она произносит: "Ведь мы же работали! Ведь это наш единственный чистый проект!" - Это она зря сказала.

Вперед выступает куратор: вы правильно сказали. Вы хорошо поработали. Его речь медленная, но в то же время имеет свой такт, господин Бредемайер им бы гордился.

Он смотрит на нее, его ноздри расширяются, и на губах появляется улыбка. «Вас ведь зовут ... Как ваше здоровье? Вы тоже принимали участие?» Он называет ее полное ФИО. И его улыбка становится шире. Лена бледнеет и садится обратно на стул. Три года назад, у нее был роман с одним из новичков. Новичок провалил испытательный срок. Лена перенервничала – так она нам сказала, заболела на неделю, и потом вышла как ни в чем небывало.

- Я рад, что здесь трудятся столь талантливые сотрудники. Я вижу, что деньги, которые мы в вас вкладываем, не уходят зря.

На кураторе серый костюм, шерсть, марку определить не смогу, все мои пиджаки не дороже десяти тысяч рублей. А его костюм наверняка стоит как годовой мой заработок.

- Вы работали и должны были получить оплату за работу. Я ознакомился с проектом. Ваши премиальные будут дополнены на тридцать тысяч.

Тридцать тысяч деньги, а вроде и нет. Землю горшечника на них разве только купишь. В прошлом году мы с Серегой вели проект по попам. Ударение ставьте на последний слог.

Тогда мы нашли малолетнего дурочка - пареньку было лет 17. Ему нужен был новый телефон. Мы отвели его в магазин, и он ткнул пальцем в какую-то хрень за тридцать тысяч. Телефон был куплен и передан молодому дарованию в руки. У нас было одно условие. Он должен был зайти в один из храмов нашего города и на полную громкость врубить что-нибудь на его вкус. Люди, приходящие в храм, по собственной воли, чаще ищут здесь утешения, у кого-то умер отец или мать, болен ребенок. Врачи уже не помогут, и только здесь они могут просить о чуде, об утешении, о прощении.

Хирург Вадик сейчас тоже ходит в храм за прощением и утешением, он забирал чужие жизни тысячами, а в один день Бог забрал к себе всю его семью.

И вот наш клиент входит в храм, из его телефона раздается FatBoy Slim - Ya mama, действие начинается. Подходит старушка, делает замечание, пацан не сдается. Еще старушки. Собираются женщины, женщины в нашей стране более смелые чем мужчины. Подходит батюшка и наконец мужчины. Среди мужчин наш охранник Димон. Я вызываю полицию, сообщаю о нарушении. Среди прочей публики пару моих коллег снимают все происходящее на камеры. Парня выводят из храма, выпихивают. Но руки на него так никто и не поднял, жаль, придется работать Димону. Димон подсвечивает парню глаз. Приезжает наряд и забирают нашего Иуду с его тридцатитысячным телефоном. За паренька не переживайте, в этот же день мы его вытащили из кпз, и оплатили штраф, накинули еще тридцатку. В итоге на следующий день жители моего города читали и смотрели следующее: Молодой юноша пришел в храм, у него зазвонил телефон, на него накинулись бабки, а местный поп ему поставил фингал, приехала полиция и посадила парня за решетку с бомжами.

Кому это надо? - спросите Вы. Если вы читаете за год менее пятнадцати книг, Вам объяснять бессмысленно, геополитика складывается из мелочей.

Куратор вещает:

- Мы вкладывали в Вас деньги, мы создавали Вам имя. Мы давали Вам темы чтобы у вас была репутация!

У куратора ослепительно белая рубашка, и запонки.

Эти годы, которые я здесь работал чем только не занимался. Я защищал окружающую среду. Добился закрытия домны на местном металлургическом заводе, которая работала на неэкологичном угле. И закрытия завода заодно. Защищал права геев и лесбиянок. Выкладывал в интернет постеры с актерами и актрисами нетрадиционной ориентации – «вот на кого стоит равняться!» А вы как звери невинный праздник им запрещаете. Боролся с воровством во власти, коррупция благодатная тема и прибыльная.

- Репутацию которые вы должны будете употребить во имя дела, а не для этого. Аборты тема дохлая и никому не интересная, вы ей ничего не добьетесь. Кому она нужна?

Серега молчит, он прорабатывал раскрутку петиции в политических партиях. Ни главным, ни красным, ни синим, никому эта тема не нужна. Она не нужна даже бабулькам, сидящим на лавочке и называющим все проходящих особей наркоманами и проститутками. Как говорил Серега, бабки сказали: "нарожали столько, а следить за ними некому, вот все наркоманы и проститутки ходят. Не можешь содержать сделай аборт."

Так сказали бабки Сереге, такого же мнения мои друзья, друзья ли. Вадик говорит, что к 25 дню плод в утробе может испытывать боль. У него есть нервная система. К 28 дню у плода есть мышцы, поэтому когда Вадик выскабливал их кюреткой от туда, он чувствовал как они бьются.

- Раньше совершивших аборт побивали камнями или топили. Но благодаря Нам мы живем в цивилизованной стране. Здесь у каждого есть свобода выбора, и за аборт никто не лишается жизни.

У куратора белые зубы, не курит - понятно, но и кофе не пьет что ли.

Вадик говорил, что они потрошили несколько пациенток на весах проверяя опыт Дункана Макдугалла. Как только прекращает биться сердце плода пациентка теряет 30 граммов веса. Больше чем себе может позволить взрослый.

- Эти девочки делают свой выбор. На что вы их толкаете? Чтобы они остаток жизни тратили на ребенка? Чтобы они никогда не съездили в отпуск в Турцию, никогда не купили себе телефон дороже тридцати тысяч? Чтобы они мучились всю оставшуюся жизнь?

Выбор есть всегда. Выбор между черным и белым либо говном и говном, но мы профессионалы, мы перекрашиваем цвета и выбора у Вас нет.

На выборах в соседней области мы продвигали кандидата. Вернее не продвигали а топили конкурентов. Все кто баллотировался на должность люди были ни бедные, и имели определенное имущество. Вообще я считаю, что должности высокого ранга должны занимать люди нюхавшие большие деньги. Если поставить дядю Васю из коммуналки, или домохозяйку - как говорил Ленин, то получится то что у нас происходило после развала СССР. Нищего Чиновника везли в Турцию, повторяю в Турцию, там он отдыхал на все включено, и за это ставил пару подписей и печатей. Заводы, пароходы, природные ресурсы уходили за бесценок.

Вернемся к кандидатам. Мы выпустили серию листовок. Листовка была разделен на две части. На одной мы писали какой-нибудь непопулярный закон, или негативную статистику из Росстата. На второй половине был кандидат - оппонент, обязательно улыбающийся, на фоне коллажа из его мерса, дома, дачи, катера, у одного вертолет даже был.

И мы получаем: "Правительство приостановило выплату пенсионных накоплений" справа улыбающийся упырь на фоне мерса. "Число безработных россиян увеличилось" справа упырь. И так далее. Подсознание вы контролировать не можете, но можем мы. Весь негатив который вы читаете слева, переносится на личность справа. За две недели нашей работы миллионный город возненавидел всех кандидатов кроме заказчика. И никакие карусели не нужны.

- Многие рожают детей и не знают что с ними делать. Выкидывают их на помойку в детдом. Не могут дать им образования. Разве вы хотите породить армию безмозглых убийц и проституток.

У куратора определенно вышка.

У Вадика тоже есть образование - медицинское - высшее. На седьмой недели у плода есть глаза, веки, ресницы, пальчики. Он говорит, что на узи видно как ребенок делает движения. Говорит, что Вакуумная аспирация - это когда вакуумным насосом разрывается тело по частям и сваливается все в мешок для мусора.

Насос это вам не кюретка для абортов.

Куратор продолжает и продолжает. После просмотра Гарри Поттера моя племянница спросила меня существуют ли дементры. Существа, высасывающие чужую радость и жизнь, тогда я ей сказал, что их нет. Теперь я вижу одного из них перед собой. У него дорогие часы с кожаным ремешком. Волосы аккуратно уложены. Чистый носовой платок в нагрудном кармане.

Двадцатиминутка закончилась. Мы идем к рабочим местам. Лена в поисковике вбивает как писать заявление на увольнение. Задание на "Петицию Детей" нам пришло из одного из центральных регионов, от такой же организации как мы. Наши коллеги любезно передали нам задание вместе с заказчиком, сами сказали что сильно заняты и не могут взяться за проект.

Задание на проект было составлено в 2005 году сейчас 2015.

В моих руках интервью Вадика на бумаге и на флешке. Сажусь за компьютер, я не буду писать заявление, мне нужен шестой айфон, и отпуск во Вьетнаме. Вадик - серийный убийца, очень просил довести дело до конца. Прости Вадик, это буду не я. В Мурманске у меня есть товарищ в одном из местных НКО. Все что у меня есть электронного по этой теме уйдет к нему, в том числе и контакты заказчика.

P.S.

Сейчас 2016 год, сентябрь. У меня уже есть седьмой айфон. 27 числа сего месяца наш патриарх подписал интереснейший публичный документ, в результате чего я встретил куратора второй раз в жизни. У нас много работы.

Рассказ посвящаю Куратору и Вадику.