Когда прекратится тук⁠⁠

Я сначала услышал не звук — паузу. Будто в квартире кто-то резко перестал дышать.

Это случилось в ванной. Вода уже ушла, но труба под раковиной ещё дергалась — тонко, нервно, как если по ней кто-то стучал изнутри костяшками пальцев. Я стоял босиком на холодной плитке, и она липла к коже, как язык к металлу зимой. Секунду назад всё было обычно: кран, зеркало, мыльная пена, лёгкий запах дешёвого шампуня. Потом — пауза. И вот это… постукивание.

Я наклонился. Не сразу. Сначала просто слушал, как будто звук может исчезнуть, если не смотреть на него.

— Слышишь? — сказал я вслух, хотя в квартире был один.

Труба ответила. Не громче. Просто… иначе. Словно там перестали стучать и начали тереть что-то изнутри, медленно, с усилием. Металл отзывался глухо, вязко. Мне стало жарко, хотя плитка под ногами оставалась ледяной.

Я присел на корточки и приложил ухо к шкафчику под раковиной. Дерево пахло сыростью и старым лаком. Там, внутри, что-то дышало. Я уверен — дышало. Неровно. С перерывами, как после бега.

— Это… трубы, — сказал я. Самому себе. Слишком быстро.

В этот момент кто-то тихо постучал с другой стороны.

Не «тук-тук». А будто пальцем, осторожно, проверяя — есть ли там кто.

Я отпрянул так резко, что ударился затылком о край раковины. Вкус крови сразу появился во рту, металлический, густой. Я сглотнул и вдруг понял, что звук не прекратился. Он просто переместился.

Теперь стучали выше. Прямо под зеркалом.

Я медленно поднял глаза.

В зеркале было всё как обычно. Лампочка над ним чуть моргала, как всегда — контакт плохой. Моё лицо, бледное, мокрые волосы, капли воды на шее. Только вот…

Я не сразу заметил.

Отражение дышало не в такт со мной.

Я замер. Задержал дыхание. В груди стало тесно, как будто воздух кто-то сжал изнутри.

А там, в зеркале, грудная клетка продолжала подниматься. Медленно. Чужим ритмом.

Я моргнул. Один раз. Второй.

Отражение — нет.

— Перестань, — сказал я тихо, сам не понимая, кому.

Лампочка снова мигнула, и на секунду стало темнее. И в этой темноте я услышал скрежет. Как ногти по стеклу. Очень близко. Почти у самого лица.

Свет вернулся. Отражение улыбалось.

Не широко. Просто уголок губ чуть дернулся вверх, будто оно устало держать лицо неподвижным.

Я отступил. Пятка соскользнула, я едва не упал. Вода под ногами теперь казалась густой, как если в неё подмешали что-то липкое.

— Ты… — я не договорил.

Отражение наклонило голову. Чуть вбок. С интересом. Так смотрят на насекомое, которое неожиданно шевельнулось.

И снова — стук. На этот раз изнутри зеркала. Прямо по стеклу. Медленный. Настойчивый.

Я развернулся и вышел из ванной, почти выбежал. Дверь захлопнулась за мной с глухим звуком, но я всё равно продолжал слышать этот ритм. Он будто прошёл сквозь стены.

В коридоре было темнее, чем обычно. Я не включал свет — не хотелось. Глупо, наверное, но казалось, что если я щёлкну выключателем, что-то окажется рядом. Слишком рядом.

Я прошёл в кухню. Там пахло вчерашним супом и чем-то кислым, забытым. На столе лежала ложка. Обычная, металлическая, с царапинами. Я взял её в руку просто чтобы держать что-то.

И тут услышал.

Кап.

Кап.

Кап.

Вода. Из ванной. Но звук… он был не тот. Слишком густой. Как если капает не вода.

Я стоял, не двигаясь, и считал эти капли. На пятой сбился. На шестой звук изменился.

Кап… па… п.

Как будто язык не слушается.

Я сжал ложку сильнее. Металл впился в ладонь, и это помогло — немного. Я сделал шаг к коридору. Ещё один.

Дверь в ванную была приоткрыта. Я точно помнил, что закрыл её. Щель узкая, но из неё вытекал свет. Тёплый, желтоватый. И звук стал громче.

Кап… па… п.

— Хватит, — сказал я, сам не понимая, зачем.

Я толкнул дверь.

В ванной никого не было.

Кран закрыт. Раковина сухая. Зеркало… обычное. Моё отражение смотрело на меня, испуганное, глупое.

Я сделал шаг внутрь.

Плитка всё ещё холодная, но теперь к ней примешался другой запах. Резкий, сладковатый. Как если бы что-то подгнило в тёплой воде.

Я подошёл к раковине и посмотрел в зеркало.

На секунду мне показалось, что всё нормально. Что это просто… нервы. Недосып. Всякое бывает.

Я даже выдохнул.

И в этот момент отражение подняло руку.

Я — нет.

Моя рука осталась на месте, а там, в стекле, она медленно поднялась, пальцы чуть подрагивали. Капля воды скатилась по запястью вниз, но двигалась против силы тяжести — вверх, к локтю.

Я не мог пошевелиться. Вообще. Тело стало тяжёлым, чужим.

Отражение поднесло ладонь к стеклу изнутри. Прижало. Пальцы распластались, и я увидел, как под кожей что-то шевельнулось. Будто маленькие, тонкие черви перекатывались между костями.

И снова — стук.

Но теперь я понял: это не из трубы. И не по стеклу.

Это изнутри меня.

Где-то под рёбрами.

Тук.

Я вздрогнул. Боль вспыхнула мгновенно, острая, как если иглу вогнали в лёгкое.

Тук.

Отражение улыбнулось шире.

Тук.

Я схватился за грудь. Кожа там была горячая, почти обжигающая. И под ней… что-то двигалось. Ритмично. Настойчиво.

— Нет… — выдохнул я.

Отражение кивнуло. С пониманием. Как будто давно этого ждало.

И вдруг стекло пошло волной. Едва заметной, но реальной. Поверхность стала мягкой, как плёнка. Рука в отражении продавила её и вышла наружу — сначала пальцы, потом ладонь.

Они были холодные. Нереально холодные. Когда они коснулись моей щеки, я почувствовал запах — мокрой штукатурки и чего-то горелого, как волосы, попавшие в пламя.

Я попытался закричать, но звук застрял в горле.

— Тсс, — сказал голос. Мой голос. Только без дыхания.

Рука скользнула ниже, к груди, туда, где стучало.

Тук.

Пальцы надавили.

Тук.

И вдруг ритм изменился. Сбился. Сердце дернулось, как будто его поймали.

Я согнулся пополам, хватая воздух, которого не было.

Тук… тук…

Отражение смотрело спокойно. Даже скучающе.

— Ты долго не открывал, — сказал он. Или я.

Я упал на колени. Плитка ударила по костям, но боль была далёкой, как через вату.

Рука всё ещё была внутри. Я видел это краем глаза — как она уходит в меня, как в воду, без сопротивления.

И вдруг понял странную вещь.

Отражение перестало двигаться, когда я переставал.

Когда я замирал — оно оживало.

Я сделал единственное, что смог.

Я перестал дышать.

Сначала на секунду. Потом ещё. Лёгкие горели, в голове зазвенело.

Рука в груди замерла.

Отражение моргнуло.

Я не двигался.

Ещё немного.

Темнота начала подступать с краёв, мягко, как ткань.

Рука дрогнула. Попыталась глубже.

Я не двигался.

И тогда… что-то внутри меня щёлкнуло. Не физически. Как если ломается привычка.

Рука резко выдернулась обратно в зеркало. Поверхность снова стала твёрдой. Отражение отшатнулось, как от удара.

Я вдохнул. С шумом, жадно. Воздух обжёг горло.

В зеркале — снова я. Только глаза… не мои. На секунду.

Потом всё стало обычным.

Я долго сидел на полу, прислонившись к стене. Плитка уже не казалась холодной. Просто… никакой.

Когда я наконец поднялся, в груди всё ещё было странное ощущение. Будто там осталось пустое место. Или наоборот — что-то лишнее.

Я подошёл к зеркалу ещё раз.

Осторожно.

Отражение повторило движение.

Синхронно.

Я поднял руку.

Оно — тоже.

Никаких задержек.

Никаких улыбок.

Я почти поверил, что всё закончилось.

Почти.

Пока не заметил маленькую деталь.

На запястье.

Там, где раньше была родинка, теперь был едва заметный отпечаток. Как если кто-то долго держал меня за руку изнутри.

И под кожей… иногда.

Очень редко.

Случается.

Тук.