Когда единороги жили в море⁠⁠

В XVII веке существование единорогов было не детской фантазией, а серьёзным вопросом, от которого зависели научные репутации и целая фармацевтическая индустрия. Порошок из «рога единорога» продавался в аптеках по баснословным ценам как панацея от ядов, лихорадки и старческих болей. Знать заказывала себе посуду из рога, чтобы не быть отравленной за обедом.

Проблема была в том, что никто толком не знал, откуда эти рога берутся. Торговцы привозили витые бивни через Скандинавию, и лишь немногие специалисты могли отличить настоящий «рог единорога» от слоновой кости — по более тонким волокнам и большему весу. Измельчённый в порошок, он мог быть чем угодно.

Когда европейские исследователи начали осваивать Арктику в XVI веке, выяснилась неудобная правда: «рога единорогов» оказались бивнями нарвалов — странных рыб с копьём на голове, о которых европейская наука ничего не знала. В 1636 году датский антиквар Оле Ворм систематически сравнил скелеты нарвалов с витыми бивнями, продававшимися как единорожьи рога, и доказал: это одно и то же. Рога были просто торчащими зубами морских животных.

Это создало кризис. Что тогда описывали античные авторы? Существуют ли вообще земные единороги? И главное — работает ли лекарство?

Датский врач Томас Бартолин нашёл изящное решение. В 1645 году он опубликовал трактат «Новые наблюдения о единороге», где предложил радикальную идею: настоящие единороги — это водные существа с севера, а не наземные антилопы из восточных пустынь. Нарвал был переименован в «гренландского единорога».

Бартолин проделал гигантскую работу. Он разобрал всех известных рогатых существ — от носорогов до жуков-носорогов, от птиц-носорогов до рогатых гадюк. Он даже включил в анализ Рог из Галлехуса — золотое изделие V века, найденное в Дании. Но главное, он привлёк совершенно новые источники. Вместо греческих и римских текстов о земных единорогах Бартолин процитировал древнескандинавское «Королевское зерцало» 1250 года — учебник для норвежского принца. Мол, норманны всегда знали о природе этих рогов и их силе.

Затем Бартолин провёл серию экспериментов, пытаясь подтвердить целебные свойства рога. Он даже утверждал, что остановил эпидемию лихорадки в Копенгагене с помощью втираний из единорожьего рога.

Это была гениальная маркетинговая операция. Бартолин защитил ценность лекарства, которое мог продолжать прописывать пациентам за большие деньги. Одновременно он защитил прибыльную скандинавскую торговлю нарвальими бивнями — важную статью датской экономики.

Трюк сработал почти на столетие. Только в начале XVIII века аптекари разочаровались в порошке: более надёжные эксперименты показали, что он бесполезен против болезней и ядов. В 1735 году Карл Линней в своей «Системе природы» окончательно отверг «гренландского единорога» (хотя научное название нарвала так и осталось Unicornu groenlandicus).

Было время, когда единороги существовали и в море, и на суше — пока медицинская магия их рогов не развеялась, и они не отступили в мир чистой сказки.