Класика⁠⁠

Началось всё классически. В семь часов утра на синем заборе, аки мартовский кот на крыше, уже гнездился дед Митяй — комплекции «сухопарый дрищ», но с лужёной глоткой. Вышел человек погреться под первыми лучами солнца, а заодно зачитать всей округе свежий номер местной прессы. Вещал Митяй громко, с выражением, плавно переходя от геополитики к прогнозу погоды.

Ближе к восьми подтянулся дед Савельич — полная Митяева противоположность: основательный, в резиновых сапогах на босу ногу и со своим экземпляром газеты. Начался предрыбалочный консилиум. Мужики жарко спорили, упадёт ли давление и пойдёт ли карась у камышей, параллельно собирая снасти.

Рыболовную идиллию нарушил замсекретаря Палыч. При исполнении, в строгой рубашке, застёгнутой на все пуговицы, несмотря на утреннее пекло. В руках — папка-планшет. Шёл сурово, номенклатурной походкой. Деды притихли, Митяй на заборе даже замер с поднятой газетой. Палыч подошёл, поправил очки и строго так говорит:

— Так, товарищи рыболовы. Нарушаем? Сход граждан на муниципальном ограждении без согласования? А ну-ка слезай, Митяй. У меня к вам дело государственной важности по поводу субботника на пруду.

К девяти утра заседание этого деревенского Политбюро официально стало открытым. Деды уже мысленно попрощались с рыбалкой, как вдруг Палыч заговорщически огляделся по сторонам, наклонился к Савельичу и выдал:

— Субботник субботником, но дело надо обмыть. Предлагаю сначала нагнать… лекарства! На сухую такие вопросы не решаются.

Митяй от такой смены курса чуть с забора в крыжовник не рухнул. А Савельич одобрительно крякнул: «У меня как раз аппарат на веранде заряжен!»

Но это был не просто самогон. Это было элитное производство. Гнали исключительно из яблок сорта «Мельба» — аромат стоял такой, что французский кальвадос нервно курил в сторонке.

Тут же в долю вошёл примчавшийся на запах директор местной аптеки. Из своих секретных запасов он притащил дефицитный сахар и кучу упаковок активированного угля для фильтрации — медицина на страже качества! Митяй пулей слетал в погреб за крынкой холодного молока для окончательной очистки продукта. Палыч лично контролировал пропорции сахара, аптекарь суетился над угольным фильтром, Савельич подбрасывал дрова в топку, а Митяй работал на розливе. Местная пресса теперь гордо служила подставкой под мерные стаканы. Работа закипела так, что пар шёл густой, а на всю улицу потянуло спелым яблочным садом.

Когда процесс подошёл к концу, масштаб производства поразил даже видавшего виды Палыча. Дед Митяй, кряхтя, вытащил на свет божий две дубовые бочки по 200 литров. Сливали туда аккуратно, любуясь чистейшим, как слеза, продуктом. Директору аптеки за неоценимый вклад в технологию тут же отлили законные 50 литров — исключительно «здоровье лечить», по медицинским показаниям.

Естественно, такое стратегическое сокровище оставлять без охраны было нельзя. В деревне слухи разлетаются быстрее звука. Поэтому консилиум принял волевое решение: затащили бочки в старый Савельичев сарай, наглухо заперли на тяжёлый амбарный замок, а ключи разделили.

Безопасность организовали на уровне Госбанка. Ключей сделали ровно три штуки — по одному на каждого члена комиссии. Дед Митяй свой ключ теперь носит на верёвочке на шее, под рубахой, ближе к сердцу. У Палыча и Савельича — точно такие же дубликаты. Чтобы открыть хранилище, нужен консенсус и личное присутствие всех трёх вкладчиков. Система надёжнее, чем в швейцарском банке!

Но зима расставила всё по своим местам. Пришла январская стужа, и начались у дедов суровые будни.

Выйдет теперь дед Митяй к синему забору — уже не вещать газету, а чисто поплакаться на жизнь. Сидит, мёрзнет, на судьбу жалуется:

— Никакого уважения к старости! Внуки совсем обнаглели. Каждый день к сараю с пустыми бутылками шастают, как на работу. Всю зиму это «лекарство» у нас выманивают, здоровье своё городское поправляют. На дедовский кальвадос у них, понимаешь, спрос высокий! А как дедушке в магазин за хлебушком сходить — так сразу забывают! Хлеб купить некому, зато пустая тара в три ряда у забора стоит!

Савельич из-за кустов только сочувственно вздыхает, проверяя ключ в кармане брюк, а Палыч на заседаниях в районе мечтательно смотрит в окно, вспоминая яблочный аромат «Мельбы» и прикидывая, сколько литров осталось в дубовых недрах сарая до весеннего субботника. Караси в пруду в тот год, к слову, так и не пострадали