Кем на самом деле был Берлиоз из «Мастера и Маргариты»?
Михаил Александрович Берлиоз — персонаж, которого обычно воспринимают слишком просто. Ну чиновник, ну первая жертва Воланда… и всё? На самом деле за этим образом скрывается куда больше — целый клубок смыслов, исторических намёков и даже личных шифров Булгакова.
Берлиоз — фигура собирательная. В нём угадываются черты сразу нескольких деятелей советской культуры 1920–1930-х: Леопольда Авербаха, Демьяна Бедного, а местами — и самого Михаила Булгакова. Учёные добавляют ещё Михаила Кольцова, Владимира Блюма, Анатолия Луначарского, Фёдора Раскольникова. Но если выделять главного прототипа, большинство сходится на Авербахе — главе РАПП, которая активно травила Булгакова. И тут совпадения почти портретные: невысокий, полный, лысый, с огромными очками в чёрной оправе. Даже фамилия — не просто так: исследователь Б. М. Гаспаров увидел в связке «Авербах — Берлиоз» изящную антропонимическую игру.
Кстати, сцена с папиросами «Нашей марки» — не случайная деталь. Она отсылает к «Фаусту» Гёте, к погребу Ауэрбаха, где Мефистофель мгновенно исполняет желания посетителей. Совпадение? Вряд ли.
От Демьяна Бедного Берлиоз «получил» внешность и убеждения. Та же шляпа, те же очки — и, что важнее, та самая фраза: «Иисуса Христа никогда не было на свете». Почти дословная цитата из его поэмы 1925 года.
Но тут становится ещё интереснее. Булгаков даёт герою своё имя — Михаил. Инициалы «М. А.» совпадают с его собственными. В сочетании «Михаил Александрович Берлиоз» (МАБ) некоторые слышат даже личное «мой милый МАБ» — так писателя называла жена Евгения Замятина. А ещё — тонкий каламбур: имя архангела Михаила, борца с Сатаной, достаётся воинствующему атеисту. Ирония? Очень в духе Булгакова.
Фамилия «Берлиоз» — тоже не случайна. Это отсылка к композитору Гектору Берлиозу и его «Фантастической симфонии» с частями «Шествие на казнь» и «Адский шабаш». Прямой мост к темам романа — Христу, дьяволу, судьбе. Булгаков, врач и страстный меломан, явно чувствовал это родство. Вообще, музыкальных аллюзий в книге много: Коровьев-Фагот, упоминания композиторов… Музыка там буквально собирает пространство, где реальность сталкивается с чем-то вечным.
Судьба Берлиоза — отдельный слой. Исследователи видят в ней параллель с библейской историей Иоанна Крестителя, которого обезглавили по приказу Ирода. В романе всё тоже заканчивается отрезанной головой — но уже как символом. Не просто наказание, а расплата за духовную слепоту. Жёстко.
Есть и литературный перекличка с романом Беляева «Голова профессора Доуэля» (1925): там человек существует как отделённая от тела голова. Булгаков, похоже, переигрывает этот мотив — иронично и довольно зло. Берлиоз без головы — это уже не фантастика, а образ идеолога, который разучился мыслить самостоятельно.
И, наконец, контекст эпохи. В черновиках Берлиоз руководит журналом «Богоборец» — прозрачный намёк на реальный «Безбожник», который Булгаков однажды полистал и, по его словам, был «ошеломлён» кощунством. В его библиотеке даже сохранилась стенограмма диспута 1927 года между Луначарским и митрополитом Введенским о существовании Христа. Всё это — кирпичики образа.
Так кем же он был? Не просто карикатурой на советского функционера. Берлиоз — многослойный символ: смесь реальных людей, личных переживаний автора, библейских сюжетов и культурных кодов. Он одновременно отталкивает… и вызывает странную жалость.
Первая жертва Воланда. Но, если подумать, разве его судьба не была предрешена им самим?