Как я был девочкой
(пост 18-й, начало в №№1-17)
Глава 15
Вместо продолжения тренировки я решил вздремнуть. Сказал же папринций: у кого что хромает, то и подтянуть. У меня хромало со сном.
Из сна вывели скрипы и тихий разговор Солнышка и Злюки на соседнем лежаке.
– Ну и? – с типично девчачьим любопытством вопрошала Зарина, распахнув глаза, рот и вообще все, что распахивается хотя бы гипотетически.
Карина, как более взрослая, степенно отвечала:
– Да. Я попросила руки Никандра Дарьина.
– А она? – раздалось до оскомины знакомое по моей школе, двору и всем местам, где девчонки собирались числом более одной.
– Задумалась. Главное, не отвергла. Говорит, во-первых – рано. В любом случае еще год на проверку отношений и трезвости выбора. Во-вторых – его присяга цариссе Дарье. Нужен равноценный обмен. Но это невозможно: был бы у меня такой Никандр дома, разве стала бы просить?
Младшая сестра лежала на животе, загнув голени кверху и бессознательно ими болтая. Старшая возлежала солидно, на боку, подставив руку и уперев щеку в ладонь. Впрочем, ногами тоже шевелила. Наверное, семейное. Сестры вели свой сестрячий разговор, делились мыслями и секретами, мне было не них. Но заснуть уже не мог. Хорошо, что прилег не раздеваясь. Сейчас встану…
– Последнее условие цариссы Дарьи, когда я почти отчаялась, – выдержав театральную паузу, продолжила Карина, – перейти к ней. Дать присягу и служить верно и доблестно.
– А ты?
Округлившимся глазам Зарины больше некуда было округляться. Предел. Дальше только вытягиваться вертикально. Или расширяться как Вселенная после Большого Взрыва, во все стороны одновременно. Кажется, она выбрала последнее.
– Мы обе понимаем, цариссой мне не стать – две старшие впереди, – проговаривала Карина давно передуманное. – Всю жизнь работать на них, подбирая в мужья лучших из худших, отброшенных Милославой и Лисаветой за ненадобностью…
– И ты?!..
– Да.
Вот так номер. Карина сделала выбор. Порвать с семьей, стать обычной войницей Кариной Дарьиной – но с любимым человеком. А что? Позже вместе подберут еще двоих, как здесь принято. Будут жить-поживать, да для Дарьиной службы новых войниц и войников рожать.
Такого я ожидал скорее от Глафиры. Злюка удивила так удивила. Вот он, ожидаемый секретик сиявшей соседки.
– Зарина и Карина! Дежурство на стену!
Девочки встрепенулись, принялись поправлять обмундирование.
Теперь вставать не нужно. Перевернувшись на другой бок, я опять прикрыл глаза. Вместо сна пришла Тома.
– Не спишь? Для наших соседок была команда, и я подумала…
– Сплю.
Забыл, что Тома никогда не понимала моих шуток.
– Стой! – крикнул я вдогонку, когда дверь уже закрывалась с отвратительным воем. – Естественно, не сплю, раз ответил. Проходи, располагайся.
Тома, одетая в доспехи, аккуратно сдвинула к стенке обе простыни на лежаке Зарины и осторожно присела.
– Ложись, не стесняйся. Никто не сгонит. – Я перевернулся на спину, закинул руки за голову, а ногу на ногу. Как хорошо, когда не надо притворяться.
Поколебавшись, Тома тоже прилегла.
– Что будем делать?
– Сейчас? – бездумно упало с языка.
Вот вечно что-то такое сморожу. Лицо пошло пятнами. Вольготная поза из раскрепощенной обратилась в расхлюстанно-пошлую, хотя внешне ничего не поменялось.
Тома нахмурилась:
– Вообще.
– Ждать. Мы в мышеловке. Вдвоем далеко не уйдем. Как и где искать Кудеяра Лесного не имею представления. Также не имею понятия, что делать потом, когда найдем.
– Пойдем освобождать Шурика, – безапелляционно заявила Тома.
– Пока к Варфоломее не вернемся мы трое – ты, я и Зарина – он в безопасности. В случае налета пострадает первым, его укокошат как свидетеля нарушения закона. Думаешь, нужно попробовать?
– Теперь не думаю.
Задним числом здравого смысла ей не занимать. Впрочем, это всех касается.
– Как нам попасть в наш мир? – задал я главный вопрос.
Для Томы здесь проблемы не существовало.
– Через причал!
– Помнишь, с какой высоты мы сверзились?
Девичий лик погрустнел, как образ нупогодишного волка, узнавшего, что по сценарию ему никогда не съесть зайца. Настал мой звездный час.
– Что ты думаешь о воздушном шаре?
До этого момента считал, что самые круглые глаза в жизни видел у Зарины. Тома сделала этот рейтинг устаревшим.
– М-м… м?!.. – не нашлось у нее слов.
С победным видом я сообщил:
– По этому поводу нужно поговорить с папринцием. Кстати, он знает, что я не девочка.
– Что?! – Глаза Томы побили свой же рекорд.
– Догадался еще тогда, после сказок. Но почему-то молчит.
– Почему-то, – задумчиво повторила Тома главное слово.
– Я видел в его комнате схему воздушного шара. Если имеется схема, значит, есть или будет шар. Логично?
От переполнявшей энергии меня подняло, как тот самый шар от горелки, я принялся ходить по маленькой комнатке, ловя мысли и облекая в слова:
– Шар поднимет нас на нужную высоту. Только так узнаем, работает ли портал в обе стороны. И высота – еще полдела. Ты же понимаешь, на работу портала влиять может все, от положения звезд до погоды и дня недели.
– Или количество людей, одновременно проходящих через него, – предположила девушка.
– Или их общий литраж, – брякнул я.
В ответ на недопонимание поправился:
– Килограммаж.
Тома не поинтересовалась, как я попал в комнату к папринцию, решив, что схему видел во время вызова в кабинет. Вот и ладненько.
– Как собираешься раздобыть шар?
– Работаю над этим.
– Хвастун, – улыбнулась она.
– Паникерша, – отбрил я.
– Шантажист, – упрекнула Тома в моей основной способности добиваться целей.
– Зато удачливый.
– За то и держим.
– За то и держусь, чтоб держали, – поставил я победную точку.
Пикировка временно прекратилась – снаружи раздалась команда построения. Мы выскочили на поле.
Из кратких перебрасываний словами я узнал, что пока дремал в своей комнате, прибыли два гонца: от царберов, проверивших округу и сообщивших, что уходят, и от отряда, отправленного сразу после обеда и тоже мной благополучно проспанного. Отряд вызывал хозяйку в одну из ближних деревень.
– Охрану школы уменьшить, – скомандовала царисса. – Достаточно войника над воротами и одной ученицы на противоположной стороне. Остальным спуститься. Все, кроме дежурных, по коням.
Половинки ворот с деревянным скрипом разъехались. Топот копыт и ржание наполнили школу. Я вполне достойно вспорхнул на предоставленного мне жеребца, а Тома никак не могла справиться со своим. Перехватив за пояс, я втянул ее на место.
– Спасибо. Этот конь… пусть будет Мерседесом.
– Если конь ученый, то может обидеться. Удивлю, но Мерседес – она. Конструктор Даймлер машину назвал в честь дочки.
– И там дочки, – вздохнула Тома.
Со стены вслед горестно глядела оставшаяся на страже Зарина.
Деревня, в которую прибыли с цариссой и ее свитой, была той самой, что в первую ночь подверглась нашествию Тайного круга. Я узнавал домишки, в свете дня выглядевшие по-другому, но деревня именно та, только с признаками жизни: из четко очерченного озерца пили лошади, вокруг лежал брошенный сельхозинструмент, а сам народ как языком слизало. Причина обнаружилась быстро: на площадке, являвшейся центром деревеньки и ее, так сказать, главной площадью, проходило дознание. Вели его четверо бойников под руководством одного из цариссиных мужей – энергичного здоровяка с кривым мечом на боку. В допрашиваемом едва узнавался победитель мужицкой потасовки, брошенный Кариной через бедро – бойники уже поработали, вытягивая информацию. Видимо, вытянули. Оставшийся после них кусок мяса, истекавший кровью, восстановлению не подлежал, живодеры проявили отменные навыки.
– Этот помогал разбойникам, – сообщил царевич, когда супруга в сопровождении огромного эскорта прибыла на площадь.
Мы выстроились почти полным кругом. В центре уже даже не стонал бедный крестьянин.
– Что сказал? – осведомилась Дарья.
– Все сказал. Не хотел, пришлось припугнуть жизнью домочадцев.
Лоб цариссы пошел недовольными складками.
– Где сейчас преступники?
– Ушли вчера. Зачем приходили, неясно.
– Не знает или не хочет говорить?
– Сказал бы. – Царевич вздохнул. – Даже не предполагает. Говорит, странные были, добыча не интересовала.
– Флаг – их работа?
– Да. Что этот флаг означал, не знает.
– Допускаешь, у них есть сообщники в школе?
– Вряд ли. Но исключать нельзя.
Среди учениц пополз возмущенно-опасливый неприятный шепоток.
Чтоб удержать на месте содержимое желудка, я упорно смотрел в сторону. Старавшиеся отрешиться мозги нашли зацепку для нового удивления. Слово флаг. Не стяг, не хоругвь, прапор, знамя или что-то в этом роде. Вновь современное мне понятие. Очередная непонятка, перемешивающая миры.
Деревня вокруг словно вымерла. Ни звука, ни тявка, ни мычания. А-а, у них же нет скота кроме лошадей. То есть, я не видел. Люди безмолвно глазели из тьмы узких проемов в ожидании конца визита хозяйки и ее страшной челяди. Даже дети не шумели. Как нужно воспитать детей, чтоб они поняли состояние родителей и смысл происходящего? Сколько и чего должны насмотреться в свои годы?
– Количество разбойников?
– Здесь видели трех, но их явно больше. Кудеяровские, с гнуками. База в лесах Евпраксии.
Йес! День прожит не зря, теперь знаем, где искать Малика. Я переглянулся с Томой. Она тоже повеселела.
– Что еще? – продолжала опрос царисса.
– Все, – растерянно развел огромными руками царевич. – Сведения кончились, дальше очевидец только кричал, пока не скопытился.
Дарья обратилась к нам:
– Понимаете, зачем взяла вас с собой?
– Учиться править, – высказала ее дочка, Варвара.
– Именно. Какие выводы делаем из услышанного?
Повисла тишина. Первой, как всегда, сориентировалась Аглая:
– У разбойников имелась цель, и они ее достигли, потому что ушли. Не добыча. Не прием новых членов. Возможно, некий предмет, представлявший для них ценность.
Конь под ней всхрапнул и, как многие из наших лошадей, пытался попятиться от крови перед носом и налетевших мух.
Дарья сдержанно кивнула:
– Еще?
– Возможно, они ничего не достигли, – предположила Варвара, заметив, что мама ждет от нее умной мысли.
– Почему? – вбросила Дарья, порадовавшись за родную кровиночку, к которой однажды может перейти корона.
– Ушли после вызова царберов.
– Молодец. – Дарья обратилась к остальным: – Еще мнения?
– Может, кто-то искал потерянную любовь? – выдала Глафира, сразу застеснявшись.
Перед цариссой подобные мысли высказывать было сложнее, нежели перед папринцием.
– Тоже вариант, – неожиданно одобрила царисса. – Кто-то из давно беглых добрался до рыкцарей и теперь прибыл навестить семью. Что скажешь, Руслан?
Она обращалась к мужу, который заведовал допросом.
– Проверено, из этой деревни беглых нет.
– Интересный вариант. – Дарья кивнула Глафире. – Увы, не верный. Еще?
Все молчали. Слово взял я:
– Может, просто шли мимо?
Дарьин указующий перст взлетел вверх:
– Вот! Учитесь! Начинать надо с простейшего. Чем сложнее версия, тем хуже для нее. Сложные планы труднее в исполнении. Сложные причины затмевают разум. Как говорится, за деревьями лес не видится. Молодец, Чапа. Кто еще?
Тишина.
– Что тогда означал флаг? – заметила Аглая.
Дарья с неудовольствием глянула на дочку: почему не она задала сей очень напрашивавшийся вопрос?
– Ну, девочки, предполагайте. – Царисса застыла в ожидании.
– Либо это знак кому-то о своем прибытии, либо переданы необходимые вести, – стала накидывать Аглая. – Ведь не просто тряпка, а два рисунка определенной формы. Например: нам нужно два меча. Или: встречайте двух человек. Или: через два дня у треугольника. То есть, на оговоренном месте, которое зашифровано треугольником. На холме или в домике с острой крышей. Хотя в шифре треугольник может значить что угодно: башню, озеро, лес, поляну, развилку дорог.
– Сколько дней назад вывесили флаг? – осведомилась царисса.
– Два, – подсказал кто-то из девочек.
– Что случилось за это время?
– Ничего, – ответил тот же голос, - кроме ложной ночной тревоги.
– Если мы не знаем о событии, это не значит, что оно не произошло, – огрызнулась Аглая.
– Превосходно. – Дарья кивнула ученице, оценив вклад. – Вам с Чапой объединиться, цены бы не было. Самое простое и самое сложное.
Аглая метнула в меня злым взглядом как кувалдой. Желания объединяться с кем-то в ней было не больше, чем деревьев на полюсе.
– Ладно, следующий вопрос, – громко сказала Дарья. – Что бы вы сделали, узнав все, что сейчас узнали?
Снова задумчивость на лицах и отвод глаз. Снова Аглая первая:
– Расширить зону поисков. Попросить цариссу Евпраксию быстрее разобраться с известной шайкой. Если нужно, предложить помощь и ударить вместе. Поймать преступников и допросить. Исходя из ответов, предпринять следующие шаги.
– Неплохо,– признала царисса, поняв, что после Аглаи больше никто не выскажется. – Но Евпраксия, как любая другая правительница, воспримет такую просьбу как оскорбление. Это повод для войны. Нам нужна война? Нужно осторожнее со словами. От них зависят головы.
– Почему оскорбление? – настаивала на своем Аглая. – Все знают, что сейчас Евпраксия слаба…
– Что ты этим хочешь сказать? – раздался напряженный голос Феодоры.
– Девочки, не ссорьтесь. – Открытые ладони Дарьи успокаивающе выставились вперед. – Аглая учится мыслить, но у нее еще не получается. Тебе Феодора, тоже иногда может быть неудобно за какие-то слова или поступки. Учитесь прощать. Для того мы в школе. Здесь учимся уживаться и жить по закону так, чтобы потом оставаться добрыми друзьями и столь же добрыми соседями.
Феодора опустила голову. Вряд ли простила, но сделала вид. Я стал понимать, против кого собирается тайная коалиция. Видимо, не в первый раз у них стычки.
– Теперь сделаем так. – Царисса повернулась к царевичу Руслану. – На всякий случай сменить кладовицу и врачевательницу. Прежних с мужьями пристроить хорошо, но подальше. Они поймут. Дополнительную охрану из одной ученицы не отменять. Папринцию вменить чаще проводить досмотры комнат и лучше контролировать самих учениц. Следить за их свободным временем. Ночью запретить любой выход из комнат кроме уборной. Отчет по Кудеяровским отправить царберам. Если помощь одной из царисс предложат они, проблем не возникнет.
Ее глаза вновь обвели всех нас:
– Понятно, как делать выводы и насколько глубокие принимать решения? Урок окончен. Возвращаемся.
(продолжение следует)