Икары сталинской эпохи: как «Осоавиахим-1» штурмовал небо⁠⁠

Январь 1934 года в Москве выдался горячим, несмотря на морозы. В столице гремел XVII съезд ВКП(б), который позже назовут «Съездом победителей». Страна Советов стремительно индустриализировалась. Нужны были рекорды. Не просто цифры на бумаге, а что-то грандиозное, что заставило бы буржуазный Запад поперхнуться утренним кофе. Космос тогда был ещё делом далекой фантастики, а вот стратосфера казалась тем самым «последним фронтиром», где можно было показать кузькину мать всему миру. Для чего и готовился полет стратостата «Осоавиахим-1».

Надо понимать, что в начале 30-х годов стратосфера была ареной битвы амбиций, сравнимой разве что с лунной гонкой 60-х. Западные конкуренты, вроде Огюста Пиккара, уже прощупывали высоты, но Советский Союз не собирался отставать. Осенью 1933 года стратостат «СССР-1» под командованием Георгия Прокофьева уже взял высоту в 19 километров. И теперь Павел Федосеенко, опытный аэронавт и ветеран Гражданской войны, вместе с инженерами Ленинградского отделения ОСОАВИАХИМА, горел идеей побить рекорд. Изначально старт планировали на ту же осень, но из-за погоды отложили до весны. Но зимой в Москве открылся тот самый съезд партии. Желание преподнести делегатам подарок в виде мирового рекорда перевесило доводы рассудка. Федосеенко, понимая риски, подал рапорт о готовности лететь зимой. «Добро» было получено мгновенно.

В тесную гондолу «Осоавиахима-1» сели трое. Командир Павел Федосеенко, бортинженер Андрей Васенко, он же главный конструктор этого аппарата, и 23-летний физик Илья Усыскин, готовый лезть хоть к чёрту в пасть ради изучения космических лучей. Институт экспериментальной биологии даже пролоббировал отправку вместе с ним мушек-дрозофил. Утром 30 января 1934 года в Кунцево «Осоавиахим-1» оторвался от земли и ушёл вверх, в бескрайнюю синь зимнего неба.

Поначалу всё шло как по нотам. Радиограммы с борта, позывной «Сириус», летели на землю одна за другой, вызывая восторг в зале заседаний съезда. «Штурмуем высоты двадцатого километра!» — докладывал Федосеенко. В 11:16 рекорд пал. Альтиметр показал 20 500 метров, а затем и 22 000. Экипаж слал приветствия съезду, партии и товарищу Сталину. Радости не было конца. Но они задержались на высоте слишком долго. Около полудня «Осоавиахим-1» завис в зените, купаясь в лучах солнца. Пока солнце грело оболочку, газ внутри расширялся, и излишки стравливались через клапаны. Но стоило начать спуск и уйти в тень, как газ начал стремительно остывать и сжиматься. Подъемная сила падала слишком быстро.

Дневники, найденные позже в обломках, сообщают, что Васенко продолжал фиксировать показатели даже во время падения. «Идем вниз. Солнце ярко светит в гондолу», — писал он. Но скорость снижения нарастала. Шар, по сути, превратился в падающий камень. Гондола тянула за собой полупустую оболочку. Экипаж отчаянно пытался спастись, но они оказались заложниками конструкции. Балласта на борту было критически мало — всего 420 килограммов, и даже его не успели сбросить, так как отказало электропитание сброса. Люк гондолы, их единственный выход, был наглухо задраен двенадцатью болтами. Они просто не успели открыть его. На высоте около двух километров стропы не выдержали перегрузок и лопнули. Гондола отделилась от шара и устремилась к земле в свободном падении. Удар о землю в 16:23 поставил точку в этой героической и трагической истории. Все трое погибли мгновенно. Стрелки на часах Васенко остановились, зафиксировав время катастрофы для истории.

Всё случилось слишком быстро. Только что делегаты съезда рукоплескали героям, и вот уже — траурные марши в их честь. Урны с прахом стратонавтов несли лично Сталин, Молотов и Ворошилов. Их захоронили в Кремлёвской стене с высшими воинскими почестями, посмертно наградив орденами Ленина. Официальное расследование никакого криминала или диверсии не выявило. Просто так получилось. Далека дорога к звёздам.

***********************
А ещё у меня есть канал в Телеграм с лонгридами, анонсами и историческим контентом.