Глава 11. Расщепление⁠⁠

Двадцать четвёртый путь трижды промелькнул под ногами.

Круглый зал вращался всё быстрее. Схема на полу перестала быть схемой: светящиеся линии вытянулись в настоящие рельсы, точки стали фарами приближающихся поездов. Антон бежал по узкой полосе между маршрутами. Справа Нина перепрыгивала через названия станций, слева люди Виктора пытались удержаться за пульт.

Симон стоял в центре, одной рукой управляя рукоятью.

— Следующий оборот! — крикнул он.

Двадцать четвёртый путь появился впереди. На нём ждал короткий поезд: локомотив и три старых вагона, каждый из другой эпохи. Первый был деревянным, второй — стальным, третий казался почти новым. Окна отражали три разных утра.

Антон прыгнул на площадку первого вагона. Нина влетела следом. Виктор успел ухватиться за поручень третьего. Двое его спутников поднялись с другой стороны.

Симон перевёл рукоять. Вращающийся зал совпал с путём всего на секунду. Он шагнул с пульта прямо в кабину локомотива.

Поезд тронулся.

Круглый зал ушёл назад, продолжая вращать маршруты. Люди Виктора остались рассыпаны по разным путям. Один успел бросить Виктору кожаную сумку. Тот поймал её и вошёл в третий вагон.

— Он не станет спорить, — сказала Нина. — Он остановит состав.

— Леон говорил, что Виктор нападёт после депо.

— Леон много чего говорит после того, как это пригодилось бы.

Поезд набирал скорость. Деревянные стены первого вагона скрипели, за окнами проносились ремонтные цеха. Антон пошёл вперёд. Между первым и вторым вагонами не было перехода — только открытые площадки и сцепка.

Он шагнул через зазор.

Второй вагон оказался длиннее снаружи. Вдоль стен тянулись койки, на которых лежали спящие люди. Над каждой висела карточка с именем. Антон увидел Веру, Роберта, Лизу, Януша. На последней койке лежал он сам.

Нина вошла следом. На ней был белый медицинский халат.

— Почему вы так одеты?

Она посмотрела на рукава.

— Я всегда так одевалась на смену.

— Вы картограф.

— Какой ещё картограф?

Поезд качнуло. Халат исчез, но на шее Нины остался фонендоскоп.

— Не задерживайтесь, — сказал Антон. — Вагоны меняют нас под себя.

— Или показывают, кем мы были.

Из динамика под потолком донёсся голос Виктора:

— Симон, остановите поезд. Маршрут не закреплён.

Симон не ответил.

— Если войдём в утреннее окно так, состав расщепится, — продолжил Виктор. — Каждый вагон потянет в свой мир.

— Тогда помогите соединить маршрут, — сказал Антон, нажав кнопку связи.

— Для этого вы должны отдать начало. Вы даже не знаете, кому оно принадлежит.

— Узнаем.

— На людях нельзя «узнавать» таким способом.

В третьем вагоне лязгнула дверь. Виктор шёл к ним с тяжёлым аварийным ключом.

— Он собирается разъединить сцепки, — сказала Нина.

Антон бросился к переходу. Виктор оказался быстрее. Он вставил ключ в механизм между вторым и третьим вагонами и повернул.

Сцепка разомкнулась.

Но третий вагон не отстал.

Между ним и поездом возникли ещё две сцепки. Один вагон пошёл по левому пути, другой по правому, третий продолжил прямо. Во всех трёх у двери стоял Виктор.

— Поздно, — сказал один.

— Я предупреждал, — сказал второй.

Третий молча потянул стоп-кран.

Состав расщепился.

Антон упал на пол больничного вагона. Когда поднялся, Нины рядом не было. За левым окном поезд шёл по залитому водой городу. На крыше соседней версии вагона Нина цеплялась за вентиляционный люк. За правым окном лежала больничная палата. Виктор в хирургической маске склонился над неподвижным Антоном. Прямо впереди тоннель разветвлялся на три.

— Симон! — крикнул Антон в переговорное устройство.

Ответили три голоса:

— Какой?

— Все. Держите скорость одинаковой.

— У нас разные пути.

— Тогда держите одинаковое время.

Антон посмотрел на часы. На одном циферблате было 05:36, на втором — 02:17, на третьем стрелок не было.

— Сверяемся по стуку колёс, — сказал он. — Четыре удара — перевод рукояти. Пятый — торможение. Повторяйте.

Из трёх кабин донеслось подтверждение.

Он нажал кнопку общей связи.

— Нина, вы меня слышите?

Сначала был шум воды. Затем её голос:

— Я на крыше. Вагон тонет вверх.

— Вам нужно внутрь.

— Дверь под водой.

Антон увидел затопленную версию. Вода действительно поднималась не с земли, а с неба. Нина висела под поверхностью, которая опускалась к крыше.

— В вашей жизни у моря была белая башня, — сказал он.

— Не время!

— Где в ней была дверь?

— С южной стороны.

— Нет. Вы чертёжница. Посмотрите как картограф.

Нина замерла. Затем поползла поперёк крыши, туда, где в версии Антона не было ничего. Она провела красным карандашом по металлу. Открылся люк. Нина исчезла внутри за секунду до того, как вода накрыла поезд.

Справа хирург Виктор включил аппарат. На экране появилась схема, похожая на линии подземной дороги. Светящаяся точка двигалась по мозгу лежащего Антона.

— Вы меня слышите? — спросил хирург.

— Слышу.

— Тогда просыпайтесь.

— Если проснусь, что будет с остальными?

Виктор посмотрел на койки.

— Какими остальными?

Палата была пуста.

— Если я открою глаза, вы скажете, что никого другого не было? — спросил Антон.

— Если это поможет вам дойти до конца разговора, — ответил Виктор.

— Тогда объясните хотя бы, откуда я знаю первое имя Нины. И почему вы видите меня сейчас, если мы никогда не встречались.

Виктор снял маску. Под ней было лицо Артура.

— Возможно, встречались.

Он потянулся к выключателю аппарата.

Антон ударил по стеклу. Окно между версиями треснуло. Он просунул руку в палату и схватил Виктора за запястье.

Мир дёрнулся.

Вместо палаты появился третий вагон. Настоящий Виктор стоял у стоп-крана, а Антон держал его руку.

— Отпустите, — сказал Виктор.

— Сначала вы.

Они одновременно разжали пальцы.

Нина вошла из второго вагона. С её волос текла вода, но одежда оставалась сухой.

— Я слышала вас по связи, — сказала она. — Вы разговаривали с Артуром.

— С Виктором.

— Значит, слышала обоих.

По крыше застучали шаги. Люк открылся, и в вагон спрыгнул взрослый мужчина лет сорока. Он носил куртку Симона и был похож на Леона.

— Опоздали, — сказал он Антону.

— Леон?

— Теперь помните?

Мужчина улыбнулся. На мгновение снова стал пятнадцатилетним, затем постарел.

— В моей версии прошло двадцать семь лет. Я всю жизнь искал этот поезд.

— Как вернуть вагоны на один путь?

— Вы уже вернули. Просто ещё не решили, в какой жизни это сделали.

Он протянул Антону три билета. На первом было написано «Антон Левин», на втором — «Артур Левин», на третьем — «неизвестный пациент».

— Нужно выбрать? — спросила Нина.

— Нет, — ответил Антон.

Он вспомнил станцию и три версии Анны. Выбор одной правды разрушал остальные. Поезд двигался, пока истории звучали вместе.

Антон пробил все три билета одним движением компостера.

В вагонах погас свет.

— Меня зовут Антон Левин, — сказал он в общую связь. — Я перевёл стрелку на западной ветке.

За левым окном появилась вода.

— Меня зовут Артур Левин. Я остался в диспетчерской и спас пассажирский поезд.

За правым окном возникла больничная палата.

— Моё имя неизвестно. Я лежу без сознания после аварии и вижу железную дорогу.

Стены вагона стали прозрачными. Три пути шли рядом, то расходясь, то пересекаясь.

— Все три истории ведут в одно время, — продолжил Антон. — 05:43. Значит, до этого времени у них общий маршрут.

Симоны в трёх кабинах отбили четыре удара колёс.

Антон опустил рычаг аварийного перевода.

Три поезда вошли в стрелку одновременно.

Удар выбил окна. Вагоны налетели друг на друга и на мгновение заняли одно пространство. Антон увидел десятки Нин, Викторов, Леонов и самого себя. Они проходили друг сквозь друга, теряя и получая воспоминания.

Потом поезд снова стал один.

За окнами тянулся обычный тоннель. Нина сидела на полу. Леон — снова подросток — держался за поручень. Виктор стоял у стоп-крана, но не тянул его.

Из кабины вышел Симон.

— Двадцать четвёртый путь собран, — сказал он. — Теперь нужно начало.

Поезд остановился перед единственным белым сигналом.

На часах было 05:36.