Гильза- 2⁠⁠

Глава 10

— И что вы решили делать? — спросил Богданов.

— Дак… что… — неуверенно сказал Макар. — Хотели паспорта тут, в Дивноуральске, выправить, пока деньги есть, да разбежаться кто куда. Жить как‑то надо.

— А как ты на Киселя вышел? — спросил Сергей.

— Да я его ещё до революции знал, — сказал Макар. — Вот и нашёл. Денег сполна ему заплатил за документы, он сказал, что через мальчонку передаст.

— Дурень, ты знаешь, что война началась?! — сердито спросил Артём. — Ты понял, что парашютист — это немецкий диверсант?!

— Так знамо, что война, слышал по радио, — оправдывался Макар. — Дак он мёртвый всё равно. Мы ж не хотели вредить‑то! Только это… как слово… лега… легализоваться хотели.

— Ой, балбес, — подытожил Артём. — А ты уверен, что диверсант был один? Что их не было двое, трое, пятеро?

— Н‑нет, — снова неуверенно отозвался Макар.

Друзья увидели, что одна из скамеек в парке освободилась, и они развалились на ней, поместив в середину своего пленника.

Богданов молча изучал паспорт Макара, который тот взял у погибшего диверсанта.

— А вы с ним похожи… Блин, что же делать нам с этим искателем фальшивых ксив? — задумчиво сказал Сергей. — Да и вообще, наших бы надо предупредить, что теракты готовятся.

— Каких наших? — удивился Артём.

— Ну наших, советских, — рассердился Богданов. — Или ты за немцев?

— Предупредим, потом нас самих сцапают и вопросами замучают — кто мы и откуда.

— Это да, — согласился Богданов. — Нам бы как‑то, так сказать, удалённо предупредить и свалить. Я, кажется, понял, почему мы обратно в штольню не могли попасть.

— Почему?!

— А потому, что мы из ЭТОЙ реальности хотели уйти без них, — кивнул Сергей на Макара. — По той же причине и они не могли уйти через штольню, что не было нас. А когда мы будем вместе, то вход, глядишь, и откроется. Понимаешь?

— Я домой хочу! — жарко сказал Макар. — У меня баба в Лесограде и детишки малые!

— У всех бабы, у всех детишки, — вздохнул Сергей, вспомнив своих.

К ним подошёл озабоченный Влас.

— Дяденьки, вы денег обещали.

— Денег, — проворчал Артём, доставая кошелёк.

— Ты вот что, Влас, — раздумывая, сказал Сергей. — Дело к тебе. Я напишу письмо, а ты отнеси его в местное отделение НКВД. Только не сразу, через два часа, как мы расстанемся. Дело очень важное! А за это дам тебе… — Богданов порылся в карманах. — Пятьсот рублей. Сбегай, купи конверт, бумагу и ручку.

— Идёт! — просиял мальчишка и умчался к ближайшему киоску «Союзпечати».

Сергей отхлебнул ситро из бутылки и посмотрел на Артёма с Макаром.

— В общем, такие дела. Сейчас я пишу письмо ментам, мы забираем Нику и валим в тайгу, к группе Макара. Потом все вместе пробираемся к горе, находим эту долбанную штольню и валим обратно.

Артём недоверчиво посмотрел на их нового спутника.

— А ты уверен, Сергей Васильевич, что когда мы попадём обратно, этот чел со своей братвой нас не арестует или даже к стенке не поставит?

— Да вот те крест, нет! — загорячился Макар. — Да разве я не разумею?

В порыве преданности он даже вскочил со скамейки и перекрестился несколько раз.

— Выхода нет, — пожал плечами Сергей.

Неожиданно тарелка радио на телеграфном столбе рядом со скамейкой ожила и, зашуршав, сообщила, что сейчас будет важное правительственное сообщение.

«В результате контрудара под Гродно и удара в тыл германским войскам остановлено немецкое наступление на Вильнюс. Враг отброшен к государственной границе», — торжественно читал Левитан.

Богданов откинулся на скамейке и вытер пот со лба.

— Так я и думал, — глухо сказал он.

— Что? — не понял Артём.

— В НАШЕЙ реальности не было никакого контрудара. Точнее, был, но ничем хорошим это не кончилось. Шестой механизированный корпус был окружён и уничтожен, а танки Гота беспрепятственно пошли на Вильнюс.

— Свят‑свят, — закрестился Макар.

— Прекрати! — разозлился Богданов. — На тебя уже люди смотрят. Ворошиловский стрелок, а крестится как бабка в церкви!

— И что же это означает? — озадаченно спросил Артём.

— То, что ТУТ события начали развиваться не так, как в наше время. Возможно, из‑за нас. ТАМ шестой мехкорпус был окружён, и наши ничего не смогли сделать просто за отсутствием горючки для танков. А тут, видишь, мало того что горючее нашлось, так они ещё и наступление на Вильнюс остановили. Может быть, общей картины это мало изменит, но факт остаётся фактом: мы в новой реальности, и то, как всё пойдёт тут дальше, не знает никто.

Примчался Влас с бумагой, конвертом и химическим карандашом. Артём недоумённо смотрел, как Богданов послюнявил карандаш и стал писать.

— Для тебя это в диковинку, а я так ещё в детстве делал, — пояснил Сергей.

Он немного подумал и стал медленно выводить на бумаге:

«Доводим до вашего сведения, что на дивноуральском пороховом заводе и нефтеперегонной станции возможны теракты с участием немецких диверсантов».

— Дуй! — обратился Сергей к Власу, запечатывая конверт. — Но помни: только через два, а лучше три часа. — Он протянул подростку пять сотенных купюр.

Влас умчался, а Сергей решительно встал со скамейки.

— Всё! Время пошло! Нужно срочно валить из Дивноуральска в лес, а там — к горе. Садимся в трамвай, едем к Кацнельсону!

Все трое поднялись и быстро зашагали на остановку трамвая.

— Братцы, а может, вы меня сейчас отпустите? А мы вас в лесу будем ждать на условленном месте! — заискивающе улыбнулся Макар.

— Ага, щас, разбежались, — сурово ответил Артём. — Чтобы вы опять в какую‑нибудь историю влипли!

Без приключений они добрались до хибарки Кацнельсона. Моисей Соломонович работал, нацепив на самый кончик носа очки, паяя какой‑то хитрый прибор из напольных часов, Салоникея по‑прежнему листала картинки многочисленных журналов, а Коля Лось, свернувшись калачиком в углу, мучился от похмелья. В помещении Моисея Соломоновича, и без того тесном, с приходом ещё троих человек стало совсем не повернуться.

— Ника, всё, уходим обратно вот с этим гражданином, — приказал Сергей. — Собирайся.

— А чего мне собираться? — засмеялась Салоникея. — Я готова.

— Уважаемые, а как же я? — забеспокоился Кацнельсон. — Мне ж уголовные покою не дадут. Я с вами!

— Собирайся! — приказал Богданов.

Кацнельсон спешно принялся бросать в деревянный чемодан первые попавшиеся под руку вещи.

Богданов подошёл к Лосю.

— Кока, ты тоже свободен.

— А мне куда? — заблажил Лось. — Меня Кисель зарежет, если узнает!

— А как он узнает? — спросил Богданов. — Ты всё верно сделал: паспорта получил и положил куда договаривались, заказчик претензий не имеет. Какие могут быть вопросы? Так что уматывай, никто тебя не сдаст.

Коля Лось молча встал и, не оглянувшись, вышел на улицу, хлопнув дверью.

— А пьяный в любви тебе, Ника, признавался, — заметил Богданов.

— Вот все вы, мужики, одинаковые. И в любое время, — шмыгнула носом Салоникея.

Кацнельсон тем временем, запыхавшись, собрал свой чемодан.

— Эх, — грустно сказал Богданов, — знать бы всё наперёд, мы бы вас и не побеспокоили, но случилось, как случилось.

Они вышли на улицу, и Моисей Соломонович запер свой домик на большой висячий замок.

— Я тут что подумал, — печально сказал Богданов, — нельзя вам с нами, Моисей Соломонович. Много причин.

— Ну тогда я в Киев, — отозвался Кацнельсон. — Надоел мне здешний климат, да и тётя Марта ждёт меня.

— И в Киев вам тем более нельзя, — добавил Сергей. — Поверьте моему слову. Хотя бы пока война идёт. И тёте Марте дайте знать, чтобы оттуда уезжала скорей.

Кацнельсон вздохнул.

— Ну тогда я в Кочегарск уеду. Там меня точно никто не найдёт.

Он поочерёдно пожал руки всем и скрылся за углом дома.

— Думаю, нужно опять взять такси, — сказал Артём. — Так быстрее выйдет, а то вдруг этот Влас не вытерпел и уже сейчас в милиции всё рассказывает?

Они вышли на знакомую площадь Восстания в поисках таксомотора. Как назло, ни одной машины не было.

— Вот такое западло всегда, — кипятился Луганский. — Как только что‑нибудь надо…

— Куда вам, граждане? — будто услышав его стенания, спросил водитель подъехавшей жёлтой машины с чёрными шашечками.

— В Слудку, — спокойно ответил Сергей.

— Куда? — удивился водитель. — Это ж три часа езды. И три обратно. Не поеду.

— Шеф, родной, очень надо, — умоляюще сложил руки на груди Артём. — Мы тебе столько заплатим, что благодарить будешь ещё! Сорок тысяч! Это без счётчика.

— Поехали!

Салоникея уселась рядом с водителем, а Артём, Макар и Богданов устроились на заднем сиденье. Таксист включил счётчик, дал по газам, и машина понеслась.

— Где твои архаровцы остановились? — шёпотом спросил Макара Сергей.

— От Слудки по берегу Осьвы пешком примерно пара часов.

Ориентир — пригорок со сломанной сосной. Там мои. Караул стоит. Велел им никуда не уходить и меня ждать.

— Добро, — отозвался Богданов. — Как приедем, сразу к ним, а потом к горе с нашей штольней. Загостились мы тут, в 1941‑м.

Через три часа показалась Слудка, и Сергей отпустил водителя, щедро снабдив его забранными у Макара деньгами.

— В деревню не заходим, — приказал Сергей. — Обойдём на всякий случай.

Они вошли в лес и зашагали по тропинке через лесок, огибая Слудку. Но, не пройдя и нескольких километров, они нос к носу столкнулись с двумя девушками лет шестнадцати. У обеих на шеях болтались на верёвочках банки, а в руках были маленькие ведёрки, наполненные свежей земляникой. Девушки с любопытством посмотрели на четверых, по‑городскому одетых людей.

— Здрасьте, девочки, — поприветствовал их Луганский. — Все ягоды собрали?

— Не‑ет, — захихикали девушки. — А вы откуда?

— А мы… мы… тоже за ягодами… Вот только…

Артём замолчал, понимая, что своим враньём он зашёл в тупик. В цивильном, чистом, без посуды — за ягодами? Можно было бы сказать, что они переоденутся и возьмут вёдра в Слудке, но… Тогда зачем они её обошли и уходят от деревни всё дальше и дальше?

— Всего доброго, девчонки, — пресёк неловкую паузу Богданов и, обойдя девушек, зашагал ещё быстрее.

— Так, — на ходу размышлял Артём, — сейчас они до деревни дойдут — это минут пятнадцать, — сообщат, что видели чужих, подозрительных. Пока ментам позвонят, пока они едут из… что тут рядом… В общем, у нас, думаю, меньше часа. Нужно ускориться.

— Бегом! — приказал Богданов, и все четверо перешли на бег.

Они спустились к Осьве и стали пробираться по её берегу. Бежать тут было уже невозможно, и они пошли быстрым шагом.

— А я ведь тебя, стриженная, узнал, — сказал Макар Салоникее. — Ты отстреливалась от нас. Васю Косого подранила, засранка!

— Ты полегче, — сразу вскипела Салоникея. — А то ты сейчас тоже косым станешь!

И девушка достала нож, который друзья отобрали у Лося. Макар испуганно попятился назад.

— Ты легче, девка, у меня в лесу девять молодцев с «Льюисом»!

— Так ты до них и не дойти можешь, если хайло своё не закроешь!

— Тише вы! — поднял руку Богданов и остановился.

Где‑то вдали отчётливо послышался лай собак.

— Всё! Приплыли! Идут по следу! — всплеснул руками Луганский. — Быстро девахи сработали! Вот она, гражданская ответственность!

Все четверо побежали, перепрыгивая валуны и корни сосен. Лай собак стал быстро приближаться. Прошло ещё полчаса.

— Где твой пригорок? — тяжело дыша, спросил Богданов Макара.

— Да вот, почти пришли!

Все посмотрели туда, куда указывал Макар. На поросшем лесом холме стояла огромная сломанная, вероятно, молнией, сосна.

— Стой, кто идёт?! — послышался возглас из‑за кустов.

— Триша, это я! — крикнул Макар. — Свои! За нами погоня, потом всё обскажу! Не стреляй!

Метрах в ста от беглецов раздалось сдавленное хрипение. На них молча неслась немецкая овчарка.

— Стреляй, Триша! — тут же передумав, заорал Макар, выставив руку навстречу псу, будто хотел задержать его бег невидимой энергией. — Стреляй!!

Грохнул выстрел, и пёс, жалобно заскулив, покатился по траве.

— Убили собаку, — огорчился Артём.

— Нет, ранили, — отозвался Богданов, видя, как пёс на трёх лапах убежал обратно в лес. — А ты предпочитаешь, чтобы он тебе в глотку вцепился?

Из лесочка вышло восемь вооружённых мужчин, настороженно глядя то на их командира, то на беглецов.

— Вон наша гора, — показал Богданов. — Уходим туда!

Не успел он договорить, как из леса раздалось несколько выстрелов. Луганский вдруг неловко пошатнулся и медленно опустился на колени.

— Тёмыч! — закричал Сергей.

Луганский упал лицом в траву, заливаясь кровью. К нему бросилась Салоникея.

— В плечо, сука, попало, — простонал Артём.

— Братва, в оборону! — приказал Макар. — Пулемёт в центр!

За берёзами, метрах в трёхстах от беглецов, замелькали голубые околыши милицейских фуражек.

— Бросайте оружие, сдавайтесь!

В ответ воинство Макара сделало несколько залпов.

— Да вы что, уроды! — заорал Богданов. — Макар, это же наши, как ни крути! Макар! Скажи, чтобы поверх голов стреляли!

Салоникея тем временем нашла в пожитках группы Макара бинты и бутылку водки. Она стащила с Артёма перепачканную кровью рубаху и, обработав рану, умело перебинтовала.

— Навылет прошло. Жить будешь.

Группа из тринадцати человек медленно, отстреливаясь, отходила к скале. Но отряд милиции не отставал, идя за ними.

— Хорошо хоть собак больше не спускают, — сквозь зубы сказал Луганский. — Блин, больно‑то как!

— Не ной, солдат! — прикрикнула на него Салоникея.

— Слушаюсь! — Артём приложил левую, здоровую руку к шляпе.

Скала со штольней была уже совсем рядом. Богданов вдруг увидел, что выстрелы звучат и справа, и слева от них.

«Окружают, — подумал он. — Сейчас постараются оттереть нас от горы и взять в кольцо».

— Мужики! Бегом к горе! — крикнул Макар. — Мы с Тришей их задержим, а вы ждите нас вон у того утёса.

— Я тоже останусь! — крикнула Салоникея.

— Иди, девка, иди, не мешай нам! — крикнул Макар.

Он вскинул тяжёлый, двенадцатикилограммовый пулемёт «Льюис» и, уперев ствол в рогатку веток берёзы, дал длинную очередь в сторону милиции. Несколько ответных выстрелов сбили с его головы шляпу.

— Макарушка, только не убей никого! — повторил Богданов, и группа из одиннадцати человек гуськом побежала к утёсу на горе. Позади гремел бой.

Минут через двадцать они вышли к знакомому месту.

— Вот тут выход, мамой клянусь! — закричал Рамиль.

— Был, — уточнил Богданов. — Только где он сейчас?

— Так всё просто, — отозвался Артём, бережно поглаживая свою руку. — Согласно твоей же теории, Сергей Васильевич, он появится только тогда, когда мы будем тут все вместе. А сейчас у нас не хватает Макара и Трифона.

Бой стал приближаться к ним. Вскоре послышался шум и хруст веток, и, продираясь сквозь кустарник, к ним подбежали Макар со своим другом.

— Если сейчас не уйдём — амба нам, — прохрипел Макар. — К ним подмога прибыла, у них там…

Макар внезапно замолчал, зачарованно глядя на стенку скалы, поросшей мелким кустарником.

На ней, как на телеэкране старенького лампового телевизора, который медленно нагревается, стал появляться проём штольни.

Почти вся группа беглецов начала со страхом креститься, а Рамиль упал на колени со стоном: «Ай, шайтан!» Перекреститься хотел даже Артём, но, видимо, позабыв, как это делается, только поднял и опустил руку.

— Быстрее, лезем! — скомандовал Богданов.

Уговаривать два раза никого не пришлось.

Снова потянулись коридоры, пол с журчащими ручьями, влажные стены.

— Слышь, Макарушка, помни наш уговор, — сказал Богданов. — Выберемся — мы налево, вы направо.

— Посмотрим, — ухмыльнулся Макар.

— Я тебе посмотрю, гад! — рассердилась Салоникея. — Видишь вот эту гранату? Улетишь без аэроплана вместе со своим воинством шелудивым!

Впереди показался свет.

— Кажись, всё обошлось, — сказал Богданов, прислушиваясь. — Погони вроде нет.

Они выбрались из пещеры и теперь стояли, озираясь по сторонам. Был день, ярко светило солнце, под горой до горизонта простирался лес. Бдительная Салоникея не спускала глаз с солдат Макара, держа наготове гранату.

— Куда мы попали на этот раз? — спросил Луганский.

Из милицейского протокола.

02.07.1941 г. Дивноуральскими органами НКВД на территории порохового завода был задержан некто Славкин В. Б., 1900 года рождения. У Славкина В. Б. была изъята взрывчатка, детонаторы, карта города Дивноуральска с пометками военных объектов, а также сто тысяч советских дензнаков.

При допросе Славкин показал, что был завербован Абвером в 1940 году. В составе группы из четырёх человек был заброшен в советский тыл с целью диверсионных актов на пороховом заводе и нефтеперегонной станции. Однако при десантировании в тайгу трое человек погибли, и Славкин решил выполнять задание один.

Записано 15.08.1941. Старший лейтенант НКВД Иванов С. П.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ.