Фей из Темнолесья. Продолжение 2
Глава 7.
Я проснулась с ужасающей головной болью. Несмотря на то, что ложилась я на мягкие одеяла, а детей, избежавших ошейника, набралось всего трое, и нам на телеге было вполне просторно, тело ломило, будто я спала на голых камнях.
Услышав стон, сорвавшийся с моих губ, Крат остановил телегу.
«Выпей, это поможет», - с усмешкой он протянул мне флягу.
Я же, с испугом уставилась на его руку. Она была без перчатки, и была живой, из плоти.
«Ты не шаатдин! Ты Командир!», – сердце замерло.
Вчера, пока последние припасы загружали в телегу, а я с детьми ждала отправки, Крат в подробностях рассказал мне, как однажды двое Командиров соревновались в том, кто соберет больше крови с сотни людей за трое суток. Один командир последовательно перерезал каждому горло и подвешивал вниз головой, позволяя сердцу вытолкнуть всю кровь из организма, и набрал полкотла крови. Другой же, перерезал людям запястья и поил восстанавливающим зельем. Таким образом, до тех пор, пока каждое тело исчерпывало все внутренние резервы, он нацеживал вдвое больше. И выиграл спор.
Рассказ вспыхнул у меня перед глазами, с четким осознанием того, что этот чудовище, стоящее передо мной, даже чудовищнее, чем я о нем думала.
«Верно, ты не ошиблась, – усмешка еще сильнее зазмеилась на его лице, - Очень рекомендую вспомнить тебе все, о чем ты думала, надышавшись паров зелья. Хоть оно и не действует на тебя так же, как на ст’келов, но некоторый эффект присутствует. Зелье делает твою голову рассудительной, и оберегает от глупых ошибок, совершенных под влиянием эмоций. Выпей, у нас восемь восходов пути, и за это время тебе необходимо научиться наказывать непослушных слуг».
Он смотрел на детей, которые спали рядом со мной. Мои руки похолодели. Я думала, что у меня еще есть время, перед тем как мне придется совершать что-то ужасное. Но эти дети..
«Они же не ст’келы, - попробовала возразить я, - на них нет ошейников».
Крат смеялся долго. Так долго, что дети проснулись, и испуганно сжавшись в комки, забились в щели между ящиками и мешками с припасами. Они и не думали хныкать, оцепеневшие от страха
Отсмеявшись, схватил мою руку, и вложил в нее флягу:
- Выпей, и рассажу тебе, в чем их особенность. Выпей, или они умрут сейчас же. Выпей, или они умрут из-за того, что по их вине у Дочери Королевства болит голова!
Содрогаясь от отвращения, настолько мерзостным был вкус у зелья, запахом напоминавший смесь заплесневелых, неделю ношеных портянок, и вишневого сиропа, я проглотила содержимое фляги.
Довольно улыбнувшись, Командир принялся снисходительно объяснять мне еще одну особенность устройства мира Мертвецов.
-Эти дети не ст’келы, в них нет животного. Еще пока нет. Если бы они еще немного пробыли в окружении той шевелящейся мерзости, среди которой ты жила, они бы были заражены скверной, и только боль смогла бы их освободить. Ты считаешь жестоким отношение к тем, кто идет по дороге следом за нами. Но каждый из них вчера был готов тебя растерзать только за то, что ты другая. Кроме вот этих трех здоровых детей.
Да, они не Дети Королевства, но и пока не животные. И у них есть все шансы стать ла’арами. Теми, кто имеет право быть ремесленниками, торговцами, ваятелями, строителями, вышивальщиками, переписчиками и прочими полезными королевству существами.
Они относительно свободны, и составляют основную массу жителей Королевства. Мертвых, исконно рожденных Детей не так много, поэтому каждый из вас ценен. Они же ценны тем, что лишены скверны и могут помочь достичь процветания Королевства. Их удел – служить нам. Преданно, верно, добровольно. Величайший позор для них – предать своего господина, или выжить, если господин погиб. Только добровольная смерть спасет их семью от участи отверженных в таком случае. И они с радостью воткнут себе кинжал в глаз, скорбя о своей ошибке.
Но эти дети, которые едут с тобой, рождены среди животных, они как младенцы, брошенные в лесу на съедение волкам. И тебе предстоит научить их быть людьми. Частью общества.
Если по приезду в Королевство, ты войдешь в город без надлежащей тебе по статусу свиты, это уменьшит твои шансы на попадание в хорошую семью. Тебя возьмет, в лучшем случае кто-то, проклятый бездетностью. А это, как понимаешь, лишает тебя возможности отомстить всем тем, кто идет следом за нами.
Зелье туманило мой разум, а слова твари, которая выглядела как человек, говорила как человек, и имела человеческие, лишенные признака какого-либо безумия глаза, заползали в мысли.
Внутри меня вновь поднималось желание стать достойной Дочерью. Недавнюю свою жалость к детям я посчитала глупостью. В самом деле, моя цель – спокойная жизнь, со светлым небом над головой. А этим детям нужно научиться быть людьми так же, как мне Дочерью. И если мне предстоит трудный путь, кто сказал, что у них он должен быть легким?
Вглядевшись в мое лицо, Командир кинул на мои колени свой хлыст, на конце которого были вплетены маленькие острые металлические бусины, и приказал, - «я поеду вперед, впереди есть удобная поляна, чтобы пообедать, я подготовлю ее, а ты правь лошадьми, и следуй за мной. Если кто-то из них, - он кивнул на детей, - попробует сбежать, ты знаешь, что тебе следует делать».
Сказав это, он ускакал вперед, оставив меня одну на пустынной дороге.
Глава 8.
Я сидела в телеге, и молчала, не предпринимая никаких попыток никуда ехать. Дети так же молчали, продолжая сидеть, забившись по углам. Ведь это мой шанс. Шанс уехать, затаиться где-то, спрятаться. Припасов хватит надолго…
Глупо, дети будут меня задерживать, к тому же первый попавшийся разбойник, или просто мужчина, который посчитает, что мне совершенно не нужны ни телега с содержимым, ни моя жизнь, легко расправятся со мной. С этим хлыстом я хороша только против этих трясущихся малявок.
-«Фей, мы же уедем? Мы не поедем за ним?» – Дерай, младшая внучка нашего кузнеца жалобно смотрела на меня, осторожно прикасаясь пальчиками к моему плечу.
Пора учить их повиноваться. Не слишком хорошо будет, если я задержусь. Карт может решить, что я не очень-то благодарна за спасение и предоставленный шанс. Я знаю, в доме деда слугам не позволялась говорить, и прикасаться к хозяевам без разрешения. Не думаю, что в этом смысле ла’ары чем-то отличаются.
-Разве я тебе разрешала говорить? Тем более говорить мне, что делать? Разве я разрешала тебе меня трогать? И разве ты еще не поняла? Ты жива, только потому что из тебя может получиться человек. Пока что ты на уровне животного, даже не слуга. И я советую тебе крепко запомнить, что у тебя два глаза, и один из них тебе вовсе ни к чему.
С этими словами я тронула поводья, заставив лошадей продолжить путь по дороге.
Дерай ошарашенно смотрела на меня. Я не преминула добавить в голоса презрения и высокомерия.
И все же из нее, наверно, что-то выйдет, она почтительно склонила голову и молча отползла в свой угол.
Дорей, ее брат-близнец, отреагировал на эту сценку совершенно по-другому. Он завопил, буквально забился в истерике, - «Ты! Проклятая мертвячка, это все из-за тебя! Правильно отец говорил, что в тебя даже член совать неохота, ты отвратительная уродка! Как ты посмела унизить мою сестру!»
Он попытался броситься на меня, но Ирг, третий ребенок, и самый старший из них, почти подросток, ударил Дорея по голове обухом топора, который лежал в телеге для рубки хвороста и дров. Склонив голову, Ирг сказал, - «простите, госпожа, я не знаю как правильно к вам обращаться, и простите что действовал без вашего разрешения и говорю сейчас без разрешения, но я слышал, что сказал господин Командир, и я готов служить Вам всю свою жизнь, если она Вам нужна. Так же как и Вас, жители деревни ненавидели меня всю жизнь, только за то, что я рожден без отца. Хоть мы с матерью и сменили за мои двенадцать лет несколько деревень, но везде рано или поздно узнавали об этом, и везде, несмотря на то, что и я, и мать, честно трудились и не делали никому зла, нас начинали травить, а к матери начинали захаживать мужики, даже женатые, угрожая убить и ее, и меня. И я благодарен Вам, что вы согласились на то, чтобы я был Вашим слугой. Прикажите, что мне сделать с этим недочеловеком, посмевшим открыть свой поганый рот?»
Я пораженно смотрела на мальчишку. Они с матерью поселились у нас месяца два назад. Тарка, его мать, представилась вдовой, и вроде они со всеми ладили. Правда его мать умерла неделю назад где-то, зашиблась, когда упала головой на камень, полоская белье возле реки. Видимо, не сама она зашиблась. И, видимо, он так же, как и я, готов на все, ради возможности быть кем-то, пусть и в Королевстве Мертвецов.
«Я прощаю тебя», - долго молчать не было смысла, Дерай была готова набросится на Ирга, защищая брата, а если близнецы озлобятся, переломать их не получится, и придется одеть ошейники. Тогда моя свита будет слишком мала, это плохо.
-Свяжи его, на привале я накажу этого недостойного, когда он очнется. И следи за Дерай, если она вздумает ему помогать, свяжи ее тоже.
Ирг только лишь еще ниже склонил голову, принимая приказ, и споро принялся вязать руки и ноги младшего мальчика его собственным поясом от штанов.
Некоторое время мы ехали в тишине, но Дерай начала хныкать, а в ответ на это Игр влепил ей пощечину.
«Заткнись, - шипел он, - ты мешаешь госпоже!»
Какой самоуверенный, я про себя хмыкнула, и надменно сказала, - Разве я разрешала тебе ее бить? И разве ты ее господин? Отвечай, почему ты ударил ее!
Недоумению мальчишки не было предела.
-Но, госпожа, простите меня, но разве в доме вашего деда слуг не наказывали, если они своим плачем или стонами, или иным шумом докучали хозяевам? Разве она не мешала Вам?
Они оба уставились на меня, Дорей пока не пришел в себя, поэтому на меня смотрело всего две пары непочтительных глаз
«Да, это так, - я решила, что сейчас неплохой момент, чтобы окончательно разделить жизнь на до и после, - но вы не слуги в доме моего деда, а я не его внучка. Я Дочь королевства, а вы ла’ары. По крайней мере, за то время, пока мы едем, вам стоит четко это запомнить. И жить мы будем не по правилам, принятым в доме деда, и вообще на этой земле, а по правилам Королевства».
«Какие хорошие слова, - из густой тени, которую отбрасывали низкие ветви деревьев, склонившейся над дорогой, словно соткался Крат, - прекрасные, замечательные слова. И я крайне настоятельно рекомендую запомнить их самой очень, очень хорошо. Сворачивай за этими деревьями на поляну».
Ничем не показав своего удивления, я молча последовала туда, куда указывала рука Капитана.
Глава 9.
-Ты плохо справилась. Тебе надлежало сразу наказать этого никчемыша, а не связывать его, оттягивая неизбежное.
Крат достал из-под куртки странный медальон, имевший небольшие отверстия на одной стороне, и выпуклое утолщение на другой. Подобный же он снял с шеи одной из лошадей.
-Видишь это? Благодаря этой вещи я слышал все, что происходило, пока ты так медленно тащилась до поляны. Ты туго соображаешь, я думал, мне не придется повторять дважды. Научить их быть людьми только твоя задача, ничья больше. И наказывать своих слуг должна ты, а не кто-то другой. Но раз ты решила доверить мне столь ответственную задачу, что же, я покажу тебе сегодня, как правильно наказывать.
Схватив Дорей за волосы, он потащил его с телеги, немало не заботясь о том, что тот все еще связан. Мальчишка очнулся от боли, и заорал, пытаясь вырваться, но тем только делал хуже, попросту свалившись на землю, и сломав себе нос, чудом не свернув себе шею.
Не обращая внимания на слезы и крики мальчика, Капитан рассек кинжалом связывающую его веревку, вздернул на ноги так же, за волосы, и потянул к разожженному костру. Остановившись возле него, и отвесив оплеуху ребенку, Крат сказал ледяным голосом, - «Иди в костер».
-Нет, господин, пожалуйста, нет! Не надо!
Мальчик выл, вцепившись в руку злобного существа. Дорей не пытался уже вырываться, захлебываясь кровью из разбитого носа, и ошалев от оплеухи, он умолял своего мучителя.
-Я же спалю свои ноги! Я не смогу служить своей госпоже! Пожалуйста, не надо господин, я буду слушаться, я не буду ничего делать без разрешения!
-Иди в костер, или я засуну тебя туда целиком.
Мальчишка вновь принялся вырываться. Он был так панически напуган, что не соображал. Казалось, что еще мгновение, и Крат выполнит свою угрозу.
Дерай не выдержала. Она закричала своему брату, в надежде спасти тому жизнь, если не ноги.
-Дор, слушайся! Дор, ты же сам сказал, что будешь слушаться, иди в костер!
Я с некоторым уважением взглянула на эту девчонку. Близнецам было по семь лет, и они только-только вышли из детского возраста. Их растерянность, испуг, и безумную надежду на то, что все вернется так, как было, а произошедшее окажется страшным сном можно было понять. Обласканные, любимые, оберегаемые своей семьей, они не знали жестокости по отношению к себе, и не могли смириться с тем, что ее заслужили.
Даже удивительно, что Дерай настолько быстро сообразила, что старая жизнь действительно кончена. Видимо, ею двигало одно желание – выжить, и не потерять единственного оставшегося в живых дорогого ей человека.
Дорей обернулся на ее голос, и с мольбой смотрел на свою сестру. Его ужасало, что она заставляет его сделать немыслимое. Обида на кажущееся предательство сестры, настолько ошеломила его, что в детском порыве умереть, чтобы все подом стояли и плакали над его могилой, он шагнул в костер. Продержавшись буквально пару вдохов, он заорал, угли были страшно горячи. Именно в этот момент Крат выдернул его за шкирку из костра и бросил валяться рядом.
Присев на корточки рядом со скулящим мальчишкой, сломленным и раздавленным, Капитан тихо, но четко сказал, - сегодня был первый и последний раз, когда ты посмел неуважительно относиться к своей госпоже. Следующий раз, ты будешь стоять там, пока твои ноги не сгорят до колен.
Поднявшись, и отряхнув ладони с довольной улыбкой, словно выполнил какое-то незначительное дело, Кран весело обратился ко мне:
-Наверно, пришла пора тебе задуматься об имени, которое тебе предстоит взять. Ла’арам тяжело. Они думают, что ты все еще Фей, отверженная. Мне не хотелось бы, чтобы ты действительно приехала без свиты. А твои слова о том, что все изменилось, не очень-то отложились в их головушках, как я думаю. Лучше всего и для тебя, и для них, будет если Фейлетдин умрет.
Подумай, как следует, завтра с утра, я спрошу тебя, как тебя зовут.
«Ты, - он указал пальцем на старшего мальчика, - помоги своей госпоже спуститься, и отведи к костру, на одеяла. И займись готовкой. За тем кривым деревом ручей, крупа в мешке, завязанным синей лентой, в кожаном бурдюке масло, а в ящике, который поменьше других вяленое мясо».
«А ты, - тут он перевел палец на девочку, - в сумке, на которой ты сидишь, снадобья, зелья, мази, и чистые бинты. Возьми один бинт, смочи его жидкостью из пузырька с желтой пробкой, и обмотай ноги своего недалекого брата. Потом дай ему сделать глоток из фляги с синей пробки, и, как только он заснет, можешь перетянуть на одеяло и укрыть, пусть отлеживается».
«Ну а ты, - тут он опустил руку, и посмотрел на меня, видимо на Детей не вежливо показывать пальцем, - ты спустишься с телеги, и будешь сидеть рядом с костром, и запоминать первых десять символов Мертвого языка».
Подойдя к своей лошади, он достал из седельной сумки небольшую книгу, представляющую из себя несколько деревянных тонких пластинок, скрепленных в одном месте.
Отдав ее мне, он снова весело улыбнулся, - «Это – алфавит. И, обычно, Дети учат его лет с четырех. Ты же – практически взрослая. И должна быстро справиться.»
Мое холодное оцепенение начало сползать в этот момент, я снова начала чувствовать ужас, неправильность происходящего, и безмерную жалость к детям рядом со мной.
Недоуменно вытаращившись на книгу у меня в руках, я с удивлением спросила:
- Но как я их запомню, если я не знаю, как они звучат?
Обернувшись, увидев на моем лице эмоции, он нахмурился, и снова протянул мне флягу:
-Слишком быстро ты справляешься. Пей. И иди учи.
Вновь проглотив омерзительное зелья, я покорно позволила Иргу помочь мне слезть с телеги, и, усевшись у костра, уставилась в книгу.