Если бы мама знала⁠⁠

В жизни моей много странных историй.
Вот одна из них.
Происходила она в 90х годах. Любопытно, случись она в нынешнее время, как бы развернулись события?

.1.
Поцеловалась я впервые в семь лет. Я это дело не планировала. Вышло как-то случайно.
Играли во дворе в догонялки. Мальчики ловили девочек, брали в плен. Вожак целовал пленных.
Бегала я всегда плохо, а целованной быть не хотелось. Потому бегала в качестве массовки со всеми, а когда было опасно, орала "Я в домике!"
Бегали мы так весь день, под вечер всем надоело, что я увиливаю от наказаний и ребята скрутили в плен и меня. Всех по очереди загоняли в подъезд на второй этаж и мальчик Ваня всех "наказывал". По крайней мере все так думали. Дошла очередь до меня. Я была последней. Девчонки все разбежались по домам и в мою защиту никого не осталось.
На втором этаже, около сушилки, было темно. Идеальное место. Ваня, лет восьми, с большими голубыми глазами, светлым чубчиком и очаровательной родинкой на щеке, очень нервничал. А я стояла распахнув глаза и боялась шевельнуться. Я ж в плену, наказана.
Спустя какое-то время, он спросил меня: "Готова?" и выплюнул жвачку.
.2.
Поцелуй был нескончаемым. Целых десять секунд. Я так и не смогла понять, отчего все так любят целоваться.
Ваня отлепившись, спросил "Ну как? Понравилось?" Я вежливо кивнула головой.
Он тут же мне признался, что никого не целовал. Даже сегодня. Только меня. И взял с меня честное слово, что никому не разболтаю. Это был мой первый секрет о мужской слабости. Который я хранила до сегодняшнего дня. Думаю, он не обидится, ведь прошло почти двадцать лет.
С того момента мы с Ваней всегда ходили за ручку и исправно признавались друг другу в любви, до гроба. Даже пожениться пытались, обменявшись кирпичными сердечками, которые несколько дней выпиливали друг для друга на бордюрах.
Как-то пролетело лето, как-то школа началась. Хоть мы и жили в одном подъезде, но встречаться стали реже - учились в разные смены. Потом Ваню перевели в наш класс.
Пролетел учебный год. Я ушла в третий класс, а он остался на второй год.
Учительница, зная, что живем мы рядом, попросила меня помогать ему с домашней работой по математике.
И я стала исправно ходить к нему домой и решать ему задачки.
Мама у него замечательная. И уже тогда я понимала, что несчастная. Двое мальчишек - старший Витя и, младший на семь лет, Ванька. Муж - алкаш. Женщине приходилось работать на двух работах и дома она не появлялась. Хозяйством занимался Витя, воспитание братишки тоже лежало на нем. Иногда приходилось усмирять папашу.
Надо сказать Витя был мрачным парнем. Всегда один, нелюдимый, суровый, острые черты лица, кожа вся в рытвинах от подростковых акне. Увлекался, кажется, каратэ. Наверное, чтобы защитить семью от отца.
Во дворе его не любили. Даже побаивались. Ведь он выгуливал соседскую московскую сторожевую. Семейство платило Вите, чтобы тот выводил их мохнатого монстра - они не в состоянии были с ней справиться. А щупленький Витька с собакой ладил. И в этом была его супер-сила.
Я, как и все, боялась его.
Но из-за учительского поручения, вынуждена была приходить и к нему в дом тоже, с застывшим сердцем проходя мимо его серых тапок, глаза выше я поднимать не смела.
Однажды Ванина мама оставила меня на обед. Мы дружно вчетвером поели. Она убежала на вторую работу, Витька в фартуке отвернулся мыть посуду, а Ваню куда-то дели. Не помню, куда и не совсем помню почему я осталась помогать мыть посуду Вите. Потом я помогла ему прибраться в доме. После уборки он стал тренировать приемы, а мне равнодушно бросил - если хочешь, оставайся, ты мне не мешаешь. И я осталась...

.3.
Будучи очень скромной девятилетней девочкой, я весьма нагло улеглась на диване, наблюдая за его тренировками и, под какой-то гудеж магнитофонный, задремала. *Правда странное поведение маленькой девочки? И чего я домой сразу не поперлась?*
Закончив, Витька улегся рядом. И стал вязать из меня узлы, заставляя меня из этих узлов выпутываться, то и дело спрашивал больно ли мне. Когда я отвечала "не очень" - он скручивал мне руки сильнее. Дьявольский блеск в его глазах меня пугал. Видимо мой жертвенный вид будоражил его мозг. Не смысля в жизни ровным счетом ничего, я уже тогда стала сомневаться в его психическом здоровье. Хотя он сознательно вызывал во мне агрессию и желание бороться. При этом вместо ожидаемой злости, ко мне липла паника, я верила, если сдамся - это конец. Верила, что наша с ним борьба взаправдошная. Нельзя проигрывать.
Его острое лицо оказалось слишком близко, я зажмурилась.
"Страшно?" шепотом удава спросил Витька.
"Очень" сердце колошматилось во вдавленной в диван груди.
В дверь позвонили.
Это была моя мама. Пришла меня забрать. Дежурно уточнила как дела, и чем мы занимались. Витя невинно улыбаясь сказал, что мыли посуду и слушали музыку. Почему он не сказал, что мы боролись и учились защищаться, я так и не узнала.
Закралось подозрение, что об этом лучше не рассказывать.
Но черт возьми, почему??
Видимо боялась, что мама не так поймет, почему сосед пытался задушить ее дочь. И чего хуже, запретит с ним дружить.

.4.
У нас во дворе народ увлекся бадминтоном. Самые крутые ракетки были у меня и у Ваньки.
Правда играли чаще моими, а воланчики были Ванькины. Как-то вот так сложилось, что Витя не доверял ему ракетки, зато спокойно снабжал воланчиками, а мой папа, воланчики наши берег, хотя ракетки были в сто тыщ раз ценнее.
Так и повелось, что девчонки во дворе заходили за мной и за ракетками, заодно я им добывала воланчики.
Никто так и не осмеливался стучаться к Вите.
Иногда я его вытаскивала поиграть с нами. И чувствовала себя укротительницей.
Так и общались, ссылаясь на воланчики. С Ванькой правда мы "развелись", он ушел к другой.

Когда мне было уже десять, родители вздумали заниматься бизнесом и наша квартира превратилась в склад.
Море пустых коробок было просто девать некуда, не говоря уже о продукции.
Мама бросила клич детворе, что коробки у нашей квартиры можно забирать безвозмездно. Витька, или Ежик, из-за вечно торчащих иголками волос, тут же разогнал шакалят и пометил территорию. Теперь он был королем наших коробок. Он утаскивал их к себе в "логово", а потом видимо сдавал как макулатуру, зарабатывая себе на карман.
Логовом служила сушилка на втором этаже (между прочим та самая, где держали "пленных"), ею уже давно не пользовались по назначению и Витька утащил туда старый диван и провел электричество. Доступ к этому жилищу имели только посвященные.
Однажды коробок случилось так много, что Ежик попросил меня ему помочь. Так я случайно оказалась в его норе.
Витька ножом срезал скотч, а я складывала картон в стопку. Нудно и в полной тишине. В какой-то момент мы встретились взглядом. Снова в его глазах плясал тот злой огонек. Прикрываясь коробкой, из которой торчал кончик ножа, он пошел на меня.
"Ты чего?"
"Я?" - полоумная улыбка растянулась на его лице и он сделал еще шаг ко мне - "Скажи, а ты боишься умереть?"
*Черт, мне десять лет, откуда я знаю боюсь я смерти или нет??* Пока я размышляла как лучше ему ответить, коробка уже куда-то делась, Витька вдруг оказался сзади, а его нож около моего горла.
И ей-богу, я не знала чего мне больше бояться - ножа у горла или той штукенции, что тупо тычется мне в поясницу..
Я догадывалась о физиологических особенностях людских организмов, но что-то рановато как-то мне было с ними знакомиться. Сердце колотится как у бельчонка.
У Витьки руки трясутся, крепкие, жилистые и трясутся. Сквозь зубы прошипел "Иди. Иди, я сказал! Не то хуже будет!"
Я вылетела из сушилки.

.5.
После того случая, я откровенно боялась Витьку.
Случайно столкнувшись с ним в подъезде, замирала или убегала сломя голову. А если он усаживался у подъезда, просто посидеть, не решалась идти домой, так и сидела, прячась то в кустах, то за углом дома, пока он не уйдет.

Папа решил, что для развития нашего бизнеса, дома товар держать уже невыносимо, пора и офис открывать.
Открыли где-то в центре города. Маму посадил во главе, а сам укатил в Москву, заключать договора.
Маме по работе понадобился помощник - водить машину она и сама была в состоянии, но таскать коробки ей было не под силу. И среди всех ребят во дворе она вдруг взяла и позвала Витьку. И он стал маминым водителем. Плюс грузчиком. Ну и даже иногда телохранителем, или проще, охранником. Все-таки конкуренты, деньги, дорогая продукция.
Витька к 19ти годам стал солиднее что ли. И вполне годился для настоящей работы. Почему он не ходил в универ - я не помню. Сидел, как я уже говорила, дома, домохозяйничал.
Мне, просто пришлось сжиться с мыслью, что Ежик вхож уже и в наш дом, встречи с ним неминуемы, деваться мне было некуда.
Все бы ничего. Но я к тому времени уже стала половозрелой девушкой, со всеми новыми этапами жизни, с новыми эмоциями, потребностями. Будучи благоразумной девушкой, отдающей себе отчет о вреде ранних половых связей, сама себе дала установку, что до шестнадцати - нельзя. Но какой вред могут привести фантазии? Самые обычные, эротические? Правильно, никакого.
Вот я и фантазировала всякое, да разное. В свои почти двенадцать.
Чтобы читатель не подумал о разврате и малолетках, вынуждена пресечь разброд предположений. В двенадцать лет я мечтала лишь о поцелуях, да о невинных прикосновениях. Но какие невероятные сны мне снились под воздействием новых гормонов! Ммм!
Опустим.
В связи с новой Витиной должностью, мы с ним даже сдружились. Вместе куда-то ходили по поручениям мамы, даже дурачились, в общем, всячески проявляли социальную активность, стараясь не увлекаться.
Долго ли коротко, а папина командировка затянулась и он решил не возвращаться к нам. Нашел ту самую. Которая неповторимая.
Маме было плохо, слушать ее рыдания в ванной было невыносимо. Ну и страшило осознание, что папу я еще долго не увижу. А ревущая мама - не самая лучшая перспектива.
Каким-то образом старались держаться. В поддержке нуждалась не только мама, но и я.
И как-то так получилось, что объект был выбран один и тот же - Витька.
Теперь он приходил к нам по вечерам и долго сидел за чашкой свежесваренного кофе, или с кружкой пива, или тарелкой супа. Они разговаривали на кухне часами. Периодически меня выгоняя, чтоб не подслушивала.
В один из вечеров, мне разрешили остаться на кухне. Мне почему-то всегда хотелось спасти Витьку от душеизлияний мамы - ведь, ну правда, сколько можно об одном и том же?
За окном ночь, на кухне тоже ночь, только где-то внизу ночником лампа светится, мама с сигаретой и чашечкой кофе в одном конце кухни, Витька на табуретке, с чашкой чая в другом. И я где-то рядом растрепанная.
Мама что-то мурчала философское, глядя в темное окно, Витька подтянул мою табуретку к себе и стал расчесывать мне волосы, пытаясь своими мужскими пальцами заплести из них косу.
Мы так сидели долго, косичка была раз двадцать распущена и сплетена. И тут мама резко поворачивается к Витьке, и со страшной пустотой во взгляде вдруг спрашивает:
"Скажи, Вить, а тебе нравится моя Алена?"
Его пальцы застряли в волосах.
"Да, ЛюдСанна, нравится" - Я застыла, дышать забыла. - "Глаза у нее красивые".
"Дааа.. красивые. Мои.."
Вдруг нашлась резинка для волос, косичка моя была неуклюже завязана и гость наш через вежливую паузу засобирался восвояси.
А у меня такая боль в груди случилась..
Я даже мысленно замуж за Ежика вышла.

.6.
Девушке дай только повод, скажи лишь одно приятное слово. Из этого маленького зернышка способно вырасти огромное цветущее дерево.
Так было и со мной.
Искусственно влюбляла себя в Витьку. А он был все такой же. Мрачный, молчаливый, себе на уме.
Школа, беготня с подружками, увлечение аниме, занимало все мое свободное время, в перерывах думала о нем.
А он продолжал работать на маму. Я даже подуспокоиться успела. Редко видеться стали.
После школы я приезжала к маме в офис и играла в сапера, иногда помогала оформлять заказы или проводить инвентаризацию. Витька чаще отсыпался в машине. А иногда клевал носом в кабинете.
Подошел очередной отчетный период и мама умудрилась недосчитаться некой суммы. Сумма вроде не большая, но ощутимая. Что-то там в долларах.
К кассе доступ ограничен. Я дите ни в чем не нуждающееся, тащить мне не было смысла. Мама пересчитывала средства вдоль и поперек. Ну хоть ты тресни. Недостача.
Витька молчал в тряпочку, по странному совпадению у него появилась какая-то обновка.
Мама прищурившись, и что-то прикинув в голове, на всякий случай Витю уволила.
К тому времени я Ежика воспринимала всего лишь как маминого водителя. Ну а чего? Один раз ляпнул про мои прекрасные глаза и примолк, не проявляя никакой активности, ну просто словно и не было того вечера, не было и часового заплетания косички.
Значит и нет тебя больше в моей жизни и правильно, что тебя мама уволила!

Прошло много времени - несколько месяцев точно пролетело, а может и год прошел.

За это время вернулся папа, мама переехала в другую квартиру, продолжать бизнес, да и папу не простила никак. А мне не хотелось съезжать, идти в новую школу, бросать подруг, и я осталась с папой.
В семье пошел какой-то очень жесткий кавардак, нам пришлось продать эту квартиру и переезжать в другой район. Долго возились с продажей, но сам переезд был стремительный. Мебели в однокомнатной квартире оказалась просто неизмеримая куча. Созвали всех ребят в подъезде. Как в муравейнике закипела работа. Среди всех мелькал и Витька.
Когда уже была погружена в машину последняя тумба, он поднялся к нам, уточнить нужно ли что-то еще.
Грузить было уже совсем нечего, я пошла его провожать, в дверях он остановился.
- Все, мы больше не увидимся?
- Ну я буду приезжать, девочки же здесь остаются, заеду в гости.
Он взял мою ладонь в свою, руки его дрожали, пальцы были холодными. Прижал мою ладошку к своей небритой щеке, поцеловал пальцы.
- Ты не забывай меня.
И ушел.
Я тихонько закрыла за ним дверь, ошеломленная. Сползла на пол, подперев спиной дверь изнутри.
Что ж это получается? Он все время.. это..., а я.. того..?
Мне очень хотелось, чтобы хоть одна слезинка пролилась, но глаза все так же редко моргали, сухие напрочь.
Я могла бы выбежать, догнать его и что-нибудь сказать такое милое.
Но что бы это дало? Я все равно уезжаю. И какое ему, уже взрослому мужчине, по сути дело до девчонки тринадцати лет?

Я исправно приезжала в гости к подруге. Но так и не решалась зайти к Вите. Всегда болтали с ней, стоя во дворе и я лишь мечтала, чтобы он выглянул в окно или, хотя бы, вышел посидеть у подъезда. Мне хотелось, чтобы он увидел какой я стала. Другой. С грудью, попой и четкой талией. Я стала ходить на каблуках. Повзрослела. И вполне могла быть ему парой.
Витька появился из-за угла, печальный как всегда, за ним шла его сверстница, девушка лет двадцати с коляской. Ребенок не его. Слишком большой, чтобы быть его сыном. А у девушки репутация во дворе нехорошая. Они просто дружат. Вот и все...

Больше я его никогда не видела.