Джульетто Кьеза: «Русофобия у русских – явление уникальное»⁠⁠

Интервью взято с газеты "Комсомольская Правда".

Головокружение от успехов.

- Простите за банальный вопрос, но без него никак: с чего вы вдруг решили заняться исследованием вопроса, который вроде бы должен волновать только русских?

- Потому что на сегодняшний день Россия остается единственным заслоном перед наступлением Запада. Если она сломается, будет катастрофа.

Запад всегда выступал против других цивилизаций - это продолжение логики трех последних веков. К началу 21-го века стало очевидно, что без войны он жить не может. Идея исключительности Соединенных Штатов Америки, которые, собственно, Запад и возглавляют - это, по существу, декларация войны против всего остального мира.

- Но почему в этом самом мире нет, например, африканофобии, индусофобии и латинофобии, а русофобия есть?

- Потому сначала должна быть сломана Россия. Остальные могут быть завоеваны, как это и было испокон веков.

США потому и ведут себя так, потому что всегда выигрывали. Сломав Советский Союз, единственный альтернативный эксперимент своему развитию, они, видимо, думали, что можно сломать любого противника. Сейчас они в первый раз видят сопротивление. Ни Азия, ни Африка, ни Латинская Америка не представляют для них никакой проблемы. Но два больших заслона они сломать не могут. Первый – это Россия, которая пока держит мир. Вторым в любом случае будет Китай.

Привычка к победе – это нечто похожее на «головокружение от успехов», о котором говорил Сталин. Я думаю, что руководящие элиты Соединенных Штатов Америки до сих пор уверены, что выиграют, и это является самым большим обманом. Потому что однажды вдруг обнаружится, что у них такой возможности нет.

Деградация по западному типу.

- «Советофобия», под флагом которой проходила «холодная война», чем-то отличается от нынешней русофобии?

- Разница в том, что Россия - это уже не идеологический противник, каким был Советский Союз. В данном случае требуется гораздо более изящное решение. Потому что если у тебя есть враг, которого можно точно определить как врага, то все просто. А если этот враг очень похож на тебя, по крайней мере, внешне, надо придумывать что-нибудь новое. Это уже не идеологическая ненависть, это совершенно другая форма ксенофобии, концентрацией которой является Путин.

- Советский человек отличается от российского? Мы сильно изменились за эти годы?

- В определенном смысле слова он в вас остался. Советский человек был ближе народу, чем человек капиталистический. Но во многом люди изменились. Конкуренция, эгоистичные настроения, индивидуализм – все эти элементы западной жизни активно внедрялись в российское общество. Во времена Советского Союза самосознание людей было более высоким. Сейчас, когда все элементы деградации западной культуры вошли в обычную жизнь, человек больше видит, чем думает, размышляет или читает. Это как раз и есть элементы деградации по западному типу. Насколько они внедрились в русское общество, надо изучать. Если не будет никакого противодействующего лекарства, они будут очень сильно влиять на поведение русских людей. Но я вижу определенные признаки возрождения национального характера, которые могут поставить заслон этому процессу деградации.

- В вашей книге есть отдельная глава «Русофобия у русских». Встречались ли вы с италофобией внутри Италии или британофобией в Британии? Насколько это характерно для западного мира? И с чем связано?

- Во время падения Советского Союза я своими глазами наблюдал, как ваша интеллигенция подгоняла себя под стандарты Запада. Приведу такой пример: летом 1992 году у меня дома в Москве были в гостях двое молодых людей. Он – «демократический» журналист, она сотрудница банка. Либерализация цен била ключом. За столом я рассказал, как увидел, что одна пенсионерка вышла из магазина в слезах – ей не хватило денег на молоко. Не успел я закончить реплику, как эта женщина сердито вскричала: «Если мы хотим построить рыночную экономику, нечего сожалеть об этих людях. Эти нищеброды никогда к ней не приспособятся. Обречены примерно 30 миллионов человек». Признаться, я опешил… Это была реальная русофобия из уст русского человека. Это уникальное явление. Итальянофобов в природе не существует. Француза, который был бы французофобом, я тоже не знаю. И немца, который ненавидел бы немцев. Нет примеров такого рода и в литературе. Но это явление существует в России. И это, если хотите, и есть одна из причин слабости России – то, что представители интеллектуальной среды очень далеки от собственного народа.

Если Россия сломается – война будет неизбежной.

- Как вам кажется, Россия научилась реагировать на эти пропагандистские вызовы или повторяет те же ошибки, которые делала в 90-е годы?

- Ошибки прошлого продолжаются. Пример - украинская атака против России. Меня удивил тот факт, что много русских стали на сторону нацистов. Я видел демонстрации, несколько десятков тысяч человек в Москве, которые выступали в поддержку русофобов на Украине. Это удивительная вещь. Вы можете быть не согласны с режимом, который сейчас есть в России, но нельзя при этом заступаться за убийц россиян.

- Каждая ваша книга - это предупреждение. В чем суть конкретно этого?

- Я размышляю как европеец. Я думаю, что Россия для нас, европейцев - это не враг, что доказывает вся история послевоенного периода времени. Ялтинские соглашения подписали и Черчилль, и Рузвельт, и Сталин. Никто их не обязывал, таким на тот момент было реальное соотношение сил. Никаких угроз для Запада после этого не было. А после падения Советского Союза – тем более, у России просто-напросто для этого не было сил. И даже когда силы опять появились, потому что во время Путина укрепилась российская армия, угрозы исходили только от Запада.

Я анализирую ситуацию и вижу, что это кризис самого Запада, у которого есть свои причины, чтобы быть агрессивным. А поскольку мы находимся в ситуации, что столкновение, к которому нас упорно ведут, будет для человечества смертельным, я считаю, что существование России как заслона все этой операции, означает защиту и для всех нас. Если Россия сломается, война будет неизбежной.

- Как вашу книгу воспринимают в Италии?

- Итальянский издатель решил назвать книгу не «русофобия», а «Путинофобия». Меня пригласили на Первый канал государственного телевидения, куда не звали туда 10 лет. После окончания работы постоянным корреспондентом в Москве и моего возвращения в Италию, я написал 8 или 9 книг и практически никто мои книги не рецензировал. Единственный раз, когда на них обратили внимание – в отрицательном смысле, конечно - это когда я опубликовал расследование по поводу того, что случилось в Америке 11 сентября 2001 года. Меня тогда очень сильно критиковали, потом перевернули страницу и забыли. Никто о моих книгах больше ничего не писал. А в этот раз пишут. Наверное потому, что я попал в точку. Может быть, мои ответы всем и не нравятся, но вопросы, которые я ставлю, западную публику интересуют точно.