Дневник Волка⁠⁠

Прошлая глава:Дневник Волка

Тарков, день четырнадцатый.

Рассвет снова не пришёл. Тарков утопает в серой мгле, дождь хлещет, как плеть, заглушая всё, кроме гула старого генератора в подвале. Его вибрации отдаются в костях, но тишина всё равно режет уши. Рана на плече теперь не просто кричит — она воет, вены расползлись по груди, чёрные, как нефть, и я клянусь, что видел, как они шевельнулись в тусклом свете фонаря. Медальон в кармане пульсирует, его жар — как раскалённый уголь, прижатый к коже. Ампула "Прототипа-17" и шприц всё ещё со мной, но чертеж из лаборатории — мятая бумага с пометками и словом "Носитель" — жжёт разум сильнее, чем медальон тело. Я не знаю, что несу, но чувствую, как оно растёт во мне.

Подвал — ловушка. Холодный бетон, ржавые трубы, запах плесени и машинного масла. Лифт, что привёз меня сюда, молчит, будто умер. Выхода наверх нет, пока я не найду другой путь. Решил двигаться к стальной двери в лаборатории, о которой вспомнил вчера. Там могут быть ответы — или ещё одна пуля в спину. Нож в руке, рюкзак на плече, каждый шаг отдаётся болью. Вены пульсируют в такт сердцу, а может, это медальон бьётся, как второе сердце. Я не знаю, что хуже.

Пробирался через тёмные коридоры подвала, фонарь выхватывал куски стен, покрытых плесенью и теми же метками Тени — круги с крестами, нацарапанные чем-то острым. Они везде, будто кто-то помечает территорию. Нашёл лестницу, ведущую наверх, но она была завалена обломками. Пришлось лезть через узкий вентиляционный ход. Тесно, воздух тяжёлый, вонь химии пробивается даже сюда. Полз, стиснув зубы, пока не выбрался в знакомый коридор "Лабиринта". Тот же запах гниения, тот же дым, но теперь тишина — как нож у горла.

Добрался до стальной двери. Ключ с буквой "Р" подошёл, но замок щёлкнул с такой неохотой, будто знал, что я иду к своей могиле. За дверью — комната, больше похожая на операционную. Чистая, слишком чистая для Таркова. Белые стены, стерильный свет, посреди — стеклянный резервуар, заполненный мутной жидкостью. Внутри что-то плавало — не могу сказать, что, но оно двигалось. На столе — ещё один экран, мигающий: "Стабильность — 62%". Число падает. Моё имя всё ещё на экране, рядом — новый график, теперь с красной линией, уходящей вниз. Пульс в висках заглушал всё, но я заметил папку, прижатую к столу. Открыл — записи, формулы, схемы. Слово "Носитель" повторялось снова и снова, а рядом — "Стабилизация невозможна без жертв". Жертв? Чьих?

Шаги за спиной. Я обернулся, но слишком поздно. Тот же человек в чёрном плаще, глаза горят из-под капюшона, в руке — всё тот же шприц с красной жидкостью. "Ты не понимаешь, Волк," — голос спокойный, но от него мороз по коже. — "Ты не носитель. Ты сосуд." Он шагнул ближе, я рванул к резервуару, надеясь, что он отвлечётся. Ошибка. Он был быстрее, чем вчера, схватил за раненое плечо, и боль ослепила, как вспышка. Я пнул его, попал в колено, услышал хруст. Он пошатнулся, но не упал. Шприц блеснул в его руке, я выбил его ножом, красная жидкость разлилась по полу, шипя, как кислота.

Побежал. Коридор, другой, поворот. Дым густел, метки Тени на стенах будто следили за мной. Я слышал его шаги — не торопливые, но близкие. Он знал, куда я бегу. Дверь впереди была приоткрыта, я влетел в неё, захлопнул, подпер ящиком. Комната — склад, заваленный коробками и старыми мониторами. Один из них работал, показывая ту же надпись: "Стабильность — 62%". И снова моё имя. Я порылся в коробках, нашёл патроны — всего три, но для пистолета, которого у меня нет. Спрятал в рюкзак. Рана горит, вены теперь у горла, я чувствую их, как паутину под кожей.

Он всё ещё там, за дверью. Слышу его дыхание — ровное, холодное. Медальон обжигает, ампула в рюкзаке будто шепчет: "Используй меня." Но я не знаю как. И не знаю, хочу ли. Тарков хочет меня сломать, но я ещё держусь. Завтра найду другой выход. Или он найдёт меня. Время истекает, но я всё ещё жив.