Дети девяностых 56.
Масштабы бедствия с моим статусом я понял, только на тюрьме. Когда этапников привезли на сборку, на тюрьму, меня сразу подтянули к кабуре ( дырка в стенке с соседней камере), там оказался приятель по свободе. пацанчик с нашего района. Он шёпотом рассказал мне последние новости. В лагере, подтянули всех с кем я когда- либо играл. Четыре дебила признались, что проиграли мне большие суммы и вовремя не отдали. Их обьявили фуфлыжниками, а я попал. В этой жизни никто не сможет отмазать, если пострадали люди , или отразилось на общем. В данном конкретном случае мои поступки подошли под обе категории. Стало понятно, почему азера не пошли на примерение. Они уже слишком далеко зашли и утопив меня загнали в нечисть четверых порядочных мужиков. Понять их можно. Если бы я раскачал то, что избили меня за отказ носить банки, к ним были бы вопросы. А тут гадский поступок и не один. Надо было что-то делать. Перевод в другой лагерь уже не имел смысла. Арестантская почта уже сработала и меня ждали везде. Возможно сегодня ночью братве хаты/транзита придёт малява от смотрящего с решением : строго получить как с гада и выкинуть из хаты. Видимо не один я думал о сегодняшней ночи. Оперчасть не зря ела свой хлеб, меня назвали на выход с вещами. Перевели на больничный корпус, на кресте по понятиям не бьют. Там я просидел до этапа. Привезли в лагерь , поместили в карантин. Как положено пришли выявлять побегушников и суицидников опера, вызвали на беседу. В лагере тебя ждут, говорят, не иди в лагерь. Дали на размышления три дня. На другой день пришёл знакомиться с братвой смотрящий за лагерем и карантином. Меня они отдельно подтянули в каптёрку и засыпали вопросами : как так получилось, что мышиная игра всплыла и почему пришла малява получить с меня по всей строгости и оттолкнуть. Я ничего не скрывая рассказал всю историю, тем более, большую часть этой истории пацаны уже знали. Они сказали, что понимают меня, ломать не будут, но для вида попинают и то, когда сам скажу, что поправился. Но играть на интерес мне с этого дня нельзя в лобовую ( один на один) и на общак я должен 20 % от суммы которую признали обьявленные из-за меня фуфлыжники. Само-собой жить буду среди гадья, положат меня в начале барака, где живут шныри , завхозы и не буду выёживаться. Помимо всего прочего просили предъявить мне за метлу ( за язык).
Теперь я увидел жизнь в лагере глазами козла. В чёрном лагере козлы не имеют прав. Одни обязанности. Тебя могут избить пьяные отморозки непонятно за что. Ничего нельзя сделать противозаконного, что-бы об этом сразу не узнали опера. Все вокруг здают с каким-то извращённым удовольствием. Пару раз отсидев в изоляторе за мелкие нарушения, в изоляторе, который не греется , т.е. без сигарет, чая, литературы я проникся уважением к режиму содержания. С подьёма аккуратно застилал постель, одевался строго по форме одежды и шёл в бытовую зону. Там до обеда занимался мелкими делишками, в каждом углу зоны, в каждом чулане клуба, парикмахерской или вещевой каптёрки обосновывались ширпотребщики. Это мастера , которые делали резные нарды, шахматы, иконы, разные сувениры. Часть готовой продукции шло мусорам ( как арендная плата), часть реализовывалось в зоне. Либо, если помещение пробивала братва, резчики работали на общак. В любом случае множество уединённых мест в бытовой зоне, располагало к неприметному общению. Через какое-то время у меня были свои в доску рядовые контролёры, которые по дружбе таскали мне всякую не запрещённую мелочь, типа батареек для часов, или порножурналов. Со свободы пацаны от меня отвернулись не все, Раф и Кисель готовы были подскочить к зоне в любое время суток и выполнить любую просьбу. Помимо прикручивания мусоров, я организовал пробный брос. Бросы мутили в основном наркоманы. Но за их мероприятие знало много народу, в курс надо было поставить смотрящего, получить добро и т.д. Гадский брос не надо было согласовывать, он был намного безопаснее для кидуна. Раф нашёл какого-то монстра, который перекидывал половинку селикатного кирпича через пятиэтажку. Пробный шар с трёмя телефонами, обмотанными лентами с быстрыми дрожжами и губкой сверху, плотно обвёрнутыми скотчем я принял сам, гуляя в безлюдном продоле между столовой и клубом. Место было настолько далеко от запретки, что если со стороны и видели что я что-то подобрал, вряд-ли это кто-то мог подумать, что это брос. Телефоны ушли по тройной цене, дрожжи по пятикратной. Деньги завезли на адрес, т.е. они были получены Рафом. Ну и понеслось. С героином я не связывался, но всё остальное , любой запрет у меня был в наличии всегда. В какой-то момент я насчитал 20 телефонов спрятанных в разных частях лагеря которые лежали и ждали своего хозяина. Постоянными клиентами у меня стали москвичи. В лагере они постоянно мутили винт, им нужны были индигриенты, телефоны для связи, у них постоянно их отшманывали. Ко мне шли все. И пидоры и бродяги. Если, скажем, бродяга увлёкся спалился с общаковым телефоном, ему по жизни положенно телефон разбить, отсидеть за это и восстановить этот телефон. Я помогал. Давал адрес , на который нужно завезти нужную сумму денег, после чего выдавал телефон такого-же уровня в зоне. Мусора, через какое-то время конечно-же знали про мой маленький бизнес, но не трогали. Раф на воле завёз начальнику оперчасти ящик вискаря, тот попросил только не затягивать в зону спирт и героин. Мы придерживались договорённостей. На игру у меня был полный запрет, но на это все закрывали глаза. Я был основным поставщиком пластиковых карт в зону. Раф по договорённости, коцал эти карты на свободе, запечатывал и загонял. Я показал эти коцки троим выбранным , молодым игровым. Они перестали проигрывать, присылая мне 30 копеек с рубля, с куражей. Гадом я был формально, через какое-то время про моё гадство напоминало только моё спальное место. куда я приходил только ночевать.