Деревня
Объявление: АХТУНГ! САМАЯ БОЛЬШАЯ ГЛАВА.
Мы шли по тайге. Тайга шумела — ветер гнал по верхушкам, где-то трещали ветки, в отдалении завывали волки, пели птицы и стрекотали насекомые. Вторая ночь пути казалось бесконечной.
Каторжане плелись молча, как тени, еле ноги передвигая. После шахты, после пещер, после небольшой ссоры мы все были на пределе. Паша шёл впереди с Гномом, переговаривались шёпотом — что-то про Берёзовец, про барона. Я не вслушивался, мне бы Вету не потерять. Она спала на ходу, цеплялась за мою руку, и я тащил её, как мешок. Тёмные небеса взирали на меня незнакомыми созвездиями. Глядя на них, я с тоской осознал как же далеко я от родного мира. Рисунок звёзд был чужим, не как дома. Хотя, чёрт, я и дома-то не мог вспомнить, как выглядит Большая Медведица — по астрономии в школе была тройка, да и ту натянули. А тут… тут всё другое. Словно кто-то взял и перерисовал небо, чтобы напомнить: ты не дома, Алексей, и не будешь. Лишь луна смотрела на меня почти привычными очертаниями. Столь же круглая, столь же серебряная, освещающая путь десяткам каторжан бежавшим из шахт. Засмотревшись на небо, я споткнулся о корень торчащий на краю оврага, и скатился бы кубарем, если бы меня не схватил за пояс гном.
— Под ноги смотри. - Хмуро сказал он.
— Простите, на звёзды загляделся, они… другие.
— Звёзды как звёзды - лампы на своде небесной пещеры. Не считай ворон.
В очередной раз я уловил едва заметный рассинхрон в произнесённых словах, и том, что я воспринял. В этом мире есть вороны? Я их пока не видел, но почему-то местный афоризм в моей голове воспринимался как что-то, что я знаю. Видимо ангелы всё-таки что-то намудрили.
Но дальше я пошёл осторожнее. Постарался забыть прошлое и сосредоточится на “сейчас”. Стало легче. Деревья были весьма похожи на земные. Грибы, ягоды и мелкие животные, которые беженцы усердно собирали выглядели похожими. При этом сами же каторжане быстро обменивались комментариями, что съедобно сырым, что стоит приготовить, и с чем, а что несъедобно, и не трогай, девочка, это опасно.
А Вета и сама пыталась собирать ягоды и подбирать плоды некоторых деревьев. Но тут опять подсуетился торговец, который резво взял её под опеку, и стал говорить что есть можно, а что нет.
Странное дело — в последнее время она всё больше дрыхнет. И ещё… кажется, она светится. Еле заметно, как угли в костре, когда их пеплом присыпать. Может, мне мерещится от усталости? Или лихорадка какая? Надо бы глянуть, да сил нет.
К утру тайга поредела. Под ногами появилась небольшая тропа виляющая между высоких хвойных деревьев напоминающих сосны, земля под ногами стала твёрже, и вскоре, мы, с небольшого поросшего лесом холмика увидели вдалеке первую деревню — с три десятка изб, крытых соломой, и полу заброшенными полями вокруг них. Над трубами вился дым, пахло хлебом, кислым пивом и углём. Каторжане замерли, из-за деревьев глядя на деревню. Один, сгорбленный, с мозолями на руках, буркнул:
— А что, если остаться? Работать буду, жить тихо.
Паша обернулся:
— Мы идём до Берёзовца. Туда ведёт наш путь.
— А тут что, не жизнь? — Мужик сплюнул в траву. — Сыт по горло вашим бегом.
Гном хмыкнул:
— Сдавать нас будешь?
Каторжанин немного съёжился под взоров воителя, но собрал в себе силы, и решительно ответил.
— Шесть лет в шахте — я не крыса! Но не хочу менять подземную тюрьму на каменную, в городах не жил никогда. А тут, глядишь, найду место своё.
— Думаешь тебя не найдут? - Спросил я. - Уже наверняка по всем деревням пустили гонцов, что каторжане бегают.
На меня посмотрели с удивлением.
— Гонцов пускать? Из-за каторжан?
— А что, беглых преступников никто не ловит? Я уж молчу, что рядом с каторгой вся местность в следователях будет. Наверное.
Николай посмотрел на меня.
— Не стоит недооценивать работу инквизиции, но и переоценивать их возможности тоже излишне. Едва ли в сей деревне будет некто из их работников.
— Я про следователей. Разве вокруг исправительных колоний нет сети доносчиков, докладывающих… императорской страже?
— Я и говорю про инквизицию, они же сыскными делами занимаются.
Я уже хотел возразить, но сдержался. О внутренних делах средневековых королевств из своего мира я знал очень поверхностно, о том, как устроены дела здесь, знал ещё меньше, так что стоит прислушаться к местным.
В нашем отряде быстро порешали, оставить в этой деревне трёх самых слабых из каторжан, которые ещё и задерживали нашу группу, Торговец взялся сопроводить их в деревню, и тут же принялся решительно объяснять их “легенду”, я их особо не слушал, он сыпал терминами, рассказывал как и что говорить, как он их представил…
— Лекарь, ты пойдёшь со мной! - Неожиданно услышал я.
— Зачем? - Опешил я.
— Лечить!
— Кого?
Торговец посмотрел на меня и вздохнул.
— Нам нужны припасы. Зерно, свежие яйца, молоко. И если мы не хотим разбоя, то кто-то должен что-то дать в ответ. Денег у нас нет, многие дать ничего не могут, гном может дать по морде, Паша может упросить, но вот ты… - Торговец прищурился. - Ты можешь их полечить. Бродячие лекари не такая уж невидаль в этом мире.
Последняя фраза резанула моё ухо.
— Ну может Магистр поможет им своими силами?
— Маги слишком приметны, и его знают, некоторые в лицо. Ты же человек новый, отучился в семинарии города Иеровори, и совершаешь паломничество дабы исцелять больных и раненых от недугов земных.
— Что? Я никогда в том городе не был.
— И местные жители не были. Так что просто говори о делах и своей учёбе на лекаря, без особой конкретики, всё равно поймут по-своему.
— Ты тот, кто может помочь и спасти нас всех! - Вступил в разговор Паша, как обычно ослепительно улыбаясь. - Лишь ты можешь помочь честным труженикам с их недугами, и взять честную плату столь нужной нам едой, мы все рассчитываем на тебя!
Он говорил банальности, но таким уверенным тоном, и так зажигательно, что я просто не мог спорить.
— Ну, раз так, хорошо, Вета, пошли.
— Она останется тут. - Сказал Торговец нахмурившись.
— Она пойдёт со мной!
Теперь на меня смотрели почти все.
— Маленькой девочке не место в незнакомой деревне, а вдруг и правда там недруги?
— Слишком приметная, как она пошла с тобой?
— Деваха в такой одежде?
Но страшнее всего оказался магистр. Подойдя ко мне вплотную, он посмотрел мне в глаза и тихо, и очень строго изрёк.
— Ты хочешь нас всех подставить? А вдруг её узнают?
Я моргнул глядя ему в глаза.
— Кто? Здесь? Что? Как? - В голове был кавардак, я боялся оставлять девочку с каторжанами, но может вести её к незнакомцам и впрямь идея ещё хуже?
— Даже здесь. Маловероятно, по прошу, оставь её со мной, обещаю, я сохраню её любой ценой.
— Вета, которая стояла рядом, серьёзно кивнула.
— Я тебя подожду. Помоги людям!
Ну, тут даже я сдался. Обняв ребёнка на прощание, я пошёл с торговцем и каторжанами к деревне.
Деревня представляла из себя… Длинную улицу и штук тридцать домов вместе с сараями и хлевами. Жилых и более-менее чистых из них было, двенадцать. Остальные же... У одного дома не было крыши, у другого одна из стен зияла огромными трещинами. Я не особо силён в истории но тут явно что-то произошло. Ну не может быть чтобы столько домов обветшали. В остальном же это была обычная деревня. Бабы стирали бельё в небольшом ручье. Детишки таскали воду в деревянных вёдрах и хворост. Эх прямо как у бабушки в деревне. Только не хватает какого-нибудь Михалыча с бутылкой чтобы прикрикнул на детей. И лошади. Или хотя бы коровки. Интересно а какие в этом мире животные? Все это я успел обдумать за то время пока мы шли как раз до этих женщин. При виде нас, они вскрикнули, с испугом позарились в нашу сторону, и две из тех, что помоложе, убежали в деревню, осталась одна, самая старая, с седыми волосами, упирающая руки в боки, и хмуро на нас поглядывающая.
— Уважаемые, а не подскажите ли где дом старосты? - поинтересовался Торговец.
— Ни каво нету, деняк нету, еды самим не хватает. - В скрипучем голосе старухи чувствовалось отчаянной упрямство.
— Ну а староста кто? - Продолжил допытываться Торговец.
На него продолжали смотреть с недоумением и презрением.
— Кто главный на деревне. - Решил вмешаться я. И сам удивился. Ведь сказал я на русском, а вот услышал совсем странный язык.
— Ох, молодец. Так Тамара.
— Странно, а мужиков нет? И тут до меня дошло. Что меня в всем это смутило. Большая часть полей быльём поросла. Босые дети. Отсутствие крупных животных. Покосившиеся дома.
— А что с деревней то случилось? - сочувственно спросил я.
— Ох путник, неужто не знаете. На барщину забрали, хто ещё крепок. Умирает деревня, мужиков мало. Одни бабы остались. Да дети. И тех два парня.
— А где Тамара то? Спросил я
— Да вон с детьми нянчится. - Она кивнула в сторону сухонькой старушки что сидела в центре деревни, и баюкала грудничка, замотанного в тряпку. Рядом с нею было несколько совсем маленьких детишек.
Стоило нашей группе подойти к ней, так она бросила на нас хмурый взор, так же неприветливо говоря.
— Чевой над душой стоите. Нету у нас ничего, не́чего взять.
— Да не разбойники мы! — Чуть ли не в отчаянии взмолился я. — Да я наоборот, помочь хочу. Врач я странствующий!
— О послал нам Соларон испытание. Но не можем мы тебя как подобает принять. Хотя… мы и так уже богом прокляты. - с грустью сказала она.
Торговец помрачнел и уже собрался уходить.
— А о чем речь? Искренне не понял я.
— Ну а как же. Монаха иль врача принять надобно. “Кто странствующего человека аль монаха страждущего обидит, иль приюта не даст, тому счастья шесть лет не видать” сказала она на удивление быстро и легко словно зачитав какую-то религиозную книгу.
— Да не нужно мне этого. Рассказывайте какие проблемы, что болит, и кто болеет, а я помогу чем смогу. Не вашей я веры, но помочь хочу.
Я разговорился с местной старейшиной. Как я выяснил, в этом регионе не так давно была война. То, что о ней я не знал, даже каторжане, пришедшие со мной были удивлены. Некоторых из мужиков взяли в посошную рать, а тем кто остались, подняли подати. Теперь многих мужиков уводили на барщину, то есть на обязательные отработки на полях или других работах местной знати, и часть мужиков не возвращалась, как говорят, зачастую не из-за того, что с работой не справлялись, сколько из-за того что их перекупали на более ценные работы, куда они порою шли и сами. В деревне оставались старики, женщины да малые дети. На мой вопрос, а чего мужики свои семьи не перевозят, последовал удивлённый ответ.
— Так кто же их там кормить то будет! А оброк здеся кто соберёт? Нет уж, как жили, так и поживём, даст Бог здоровица.
Тут как раз подсуетился и торговец, рассказав о том, что те три каторжанина что были с нами, закончили какую-то работу на святейший престол, и идут к себе домой. Куда-то под Светлов.
— Ишь ты, как далече! А чего это там им делать?! Давайте к нам, мы им вон дом целый дадим, жену младую справим, будет тут им счастье да благодать.
Не успел я или кто из каторжан согласится, как торговец принялся говорить что под Светловым лучше, что там земля чернее, скот жирнее да так ловко всё выворачивал, что минут через десять староста чуть ли не умоляла его оставить работяг у них. Подмигнув мне, он нехотя спросил желание каторжан, и те немного удивлённые тому, что им наобещала Тамара (каждому по дому, с молодой женой, инструменты, часть полей и десяток голов какой-то местной птицы), с радостью согласились осесть.
Я же, осматривая деревню много думал. Почему-то вид этих деревушек вызывал у меня что-то родное, но грустное. Как будто бы я это уже видел или слышал.
Увидя, что мы не представляем особой угрозы, деревенские стали подтягиваться к нам, вначале дети смотрели из-за углов, потом и остальные стали подходить. Узнав что я врач, они вначале с опаской, а потом всё более уверенно стали жаловаться на здоровье. У одного ребёнка был вывих, который я легко вправил, у одной женщины вскрылся нагноившийся порез, который она не стала перевязывать “ой, буду я ещё ткань на царапину переводить?”, который пришлось промывать кипяченой водой и забинтовывать совсем уж чистой тканью, и даже запугивать женщину, что если она не будет забинтовывать рану, то “демоны съедят твою ногу”, паре старух дал советы по профилактике старческих болезней, и в целом дал профилактических советов. Потом меня привели в дом к одной моложавой девице, которая, как мне сказали чем-то болеет. И тут уже мой опыт начал сдавать, симптомы подходили к десятку различных болезней.
— В деревне есть лекарства?
— Да какие уж лекарства тут?
— А что есть, может травы какие?
— Ох господин да какие тут уж травы, некому собирать, и не зачем. Раньше зять мой охотник, да освяти ему Соларон путь в мире ином, иногда собирал. А теперь некому в лес ходить.
— О, у меня в коробчонке как раз завалялись! - За моей спиной показался торговец, протягивая несколько холщовых мешков. Да откуда он их взял? Я мог поручится, что ещё вчера таких не было, но… заглянув внутрь я ощутил привычный мне запах пижмы, ромашки, полыни… Я смотрел на торговца с нескрываемым подозрением, а он подмигнув мне, хитро сказал:
— Будешь должен!
Вздохнув и засучив рукава, я стал делать отвары. Да уж, только средневековым алхимиком я ещё и не был. Как делать лекарства я особо не знал. Или знал? Фармацевтику я проходил постольку-поскольку. Но сейчас многие вещи я воспринимал на каком-то интуитивном уровне. В голове словно всплывали слова лекций о том, какие лекарства для чего как сделать спиртовой настой. Спирта нет? Тогда как заварить, сохранив медикаментозные свойства. Не прошло и часа, как я приготовил лекарство, и даже рассказал местным, как его принимать.
Дальше я уже находился в плотном кольце крестьянок, стариков и детей. Меня расспрашивали о всевозможных болезнях, и я старался отвечать и давать советы, которые люди из глубинки могут соблюдать, так же меня расспрашивали обо мне, по большей части их интересовало не хочет ли такой молодой и главное неженатый доктор осесть у них в деревне, обещали сделать старостой, огромный огород, помощь по хозяйству, в жёны любую девку, и кучу других вещей, но тут уже я уверенно и чётко отказывался. Провести остаток жизни в глухой деревне было не тем, чего я желал, кроме того, трудовую повинность местного сеньора, как я понял, тоже не отменяли, и слишком уж велик шанс был, что меня он просто заберёт себе в “рабы-философы”.
Попутно я слушал истории местных, о том, сколь тяжкая война по землям этим шла, не, у них-то всё ещё ничего, а вот где-то на севере-востоке так там, говорят, целые районы выжжены. Но и тут всё непросто, хотя как-то живут.
Бабки-сплетницы тем временем делились новостями с новыми жильцами, то бишь недавними каторжанами.
– Слыхали, а в Холодный ручей священника нового прислали, молодой монах.
– Тфу ты. Сейчас девок попортит да уедет, знаемы мы ваших, молодых да новых. – сказал один из каторжан.
– Да не говорят, на девок смотрит да не засматривается, Не туда глядишь, он хуже.
– Неужто содомит!
– Уж и не знаем что думать теперь. Начал проповеди читать, так хоть стой хоть падай, и молимся не так, и не там, и не тому.
– Да свет тебя полюби! А кому же молится так если не Соларону?
– Да Соларону, да будет свет его благодарным, да теперь пришел мессия новый на землю нашу, и лишь ему молится надо, а уж он молитвы наши донесёт.
– Что ж творится? Кошмар какой..
– А вон тоже монашечко идет.
Когда я подошёл к ним они уже сменили тему.
– А вот слыхала, Марфа говорит, кзару надыбала. Молоко теперь доит.
Странно, но ничего не понятно.
Покидал деревню я в смешанных чувствах. Даже за те несколько часов, что я провёл у них, я успел привязаться к этим простым людям, у которых просто образованный человек кто-то вроде небожителя, да так, что мне было даже совестно брать у них еды в дорогу, но тут за мою совесть вступился торговец, пока я работал, он обдирал местное податное население, и жалостью, хитростью и угрозами выбил у них пару мешков зерна, десяток мелких яиц, и даже наполнил свой бурдюк молоком.
Пока мы были в деревне, и каторжане, оставшиеся неподалёку в лесу не прохлаждались, а в очередной раз обобрали лес на то, что можно схомячить, а ещё, как выяснилось, пока деревенские были заняты мною, некоторые из каторжан залезли на их огороды и забрали местных овощей.
— Ну нельзя же так! - Вздохнул я.
— Да что ты переживаешь? - Удивился торговец. - На тебя-то не подумают, ты всегда на виду был.
— Да я не об этом… - Уже желая рассказать о нормах морали и частной собственности, я махнул рукой. Сил у меня не было.
В целом, наше возвращение было воспринято с большим энтузиазмом. В этот раз все сытно поедят, потому остаток дня все шли с воодушевлением.
— А долго ли ещё до Берёзовца? - Спросил я когда деревенские дома скрылись за лесными стенами.
— Ещё дней десять-двенадцать если быстро, а как мы сейчас… может и за месяц не дойдём.
Я лишь тяжёло вздохнул и приобнял Вету.
Ух-х--х-х-х это была тяжелая долгая и кропотливая глава, спасибо @Logach318, за помочь с сценарием и @Petrplet, за редактуру. Следующая глава будет не скоро ибо я планирую сначала дописать Алесю, да и учёба скоро начнет душить. Но мы справимся и будем и дальше рассказывать вам грустную но счастливую историю этого мира. спасибо что читаете и комментируете. Скоро ждите Алесю (где то к сентябрю закончу Ахаах...ха..ха, одну главу)