Четыре дня одного года (подолжение)
Второй вечер
Стемнело. Стемнело настолько, что появились ночные птички. Одна радость: их мало, они стоят дохера, и их берегут.
- Самбо, я - Каскад. Доложи обстановку.
- Обстановка - пятьдесят два.
- Ты нашел Кота?
- Никак нет!
- У смежников спрашивал?
- Так точно! Его никто не видел!
- Кузьмич - Каскаду: Кот ваш не появился?
- Ответ отрицательный. У меня его не было, на ноль не приходил.
Бермудская лесополка: пропадают начальники штабов...
- Может он вообще загасился? - высказывает предположение Бизон.
- Не думаю... Тогда он к нам прибежал-бы. А на передке какой кайф сидеть?
- Да? А что он свои шмотки тогда забрал?
Хм... Да, хороший вопрос...
- Самбо - Каскаду: через тридцать малых группа должна быть на двести первой точке!
- Самбо принял!
Значит, парней вывозят. Это заебись!
- И не забудь забрать с пятьсот второй своего связиста с больной ножкой!
Опять ты меня подъебываешь, ублюдок... Становится обидно...
- Самбо принял!
Значит, пора собирать манатки.
- А мы? - интересуется Бизон.
- Хороший вопрос, парни. Сейчас уточню... Но не успеваю:
- Самбо, я - Енисей! Отставить последнюю команду!
Опачки! В смысле?
- Кузьмич, я - Енисей! Ты остаешся на позиции, как понял?
Это что за хуйня?! Я нихера не понял, бля!!
- Кузьмич принял.
Голос связиста - это почти голос диктора: спокойный, монотонный, разборчивый. Так в детстве научили. Даже когда хочется орать благим матом.
- Ну вот вам, парни, и ответ, - говорю разведосам.
- А почему?
- Хочешь - сам спроси, бля.
Говорю, а мысли уже заворочились в практическом направлении: что жрать? Что пить? Что курить?
- Енисей - Кузьмичу! Батарей осталось на ночь.
- Кузьмич - Каскаду: батареи тебе утром привезут карандаши из третьего хозяйства.
- Кузьмич принял.
- Еду и воду можно забрать у группы эвакуации.
- Кузьмич принял.
Таак... Закуриваю... Значит, наших выводят. Типа - задачу не выполнили. Утром третий бат заходит... Ну-ну, успехов вам, парни... А я тут буду сидеть на ретрике еще сутки, как минимум... Заебись!.. Слышу шаги, знакомый голос:
- ... Быстрей давай! Мы тебя ждать не будем!
На четвереньках выползаю наверх: человек семь быстро шагают мимо, тяжело дыша.
- Парни, оставьте курева!
Тишина в ответ.
- Самбо, есть курить?
- Мы не курим, Кузьмич!
Бойцы торопливо уходят на юг, на эвакуацию. Ну, ребята, вот это уже полное блядство!
- Понятно.
Сопляк, вот придет еще твое время, покуришь ты чай и веник, тогда и поговорим, бля! Лезу обратно:
- Короче, с куревом сосанто. Там одни боксеры были.
- Да пиздят они! - возмущается Бизон!
- Да, но имеют право. - Грустно усмехаюсь: - Привыкай к боевому братству. Или блядству... Забыл, как там правильно.
Где-то рядом прилетает миномет, затем еще... Рассыпается кассета...
- По нашим долбят?
- Скорей всего.
Обследую рюкзак: сигарет одна пачка. Только до утра и хватит...
- Я не курю, - Терри пожал плечами.
- Я поделюсь, если что, - успокаивает Бизон.
Втыкаю батарею от зеленки в свой павербанк: банка маленькая, но хоть что-то...
- Что со жрачкой делать?
- У нас тушняк есть, - Бизон хлопает по мешку, давая понять, что не пойдет на ноль.
- Тогда говно вопрос.
Я тоже не пойду никуда: сейчас помойку набьешь, а потом на клапан надавит - и что? Под дронами срать сидеть? Не пойдет... Да и идти мне полночи надо, со своей шлеп-ногой... Значит - сидим.
Вторая ночь
Снова темнота, снова холод... Рюкзак и броник спасают от мерзлой земли, но не согревают воздух. Ноги несколько раз сводит, но теперь хоть есть, куда их вытянуть. На руках - хозяйственные перчатки, которые я не снимал с самой СТСки... Не могу понять, они сырые, или нет... ВКПОшный бушлат нихера не греет... Тонкий и целлофановый... В нем только бегать хорошо, а вот так, без движения сидеть - коченеешь... Хотя, в старом своем ватном бушлате я а нору даже и не поместился-бы... Но он теплый... Самбо с группой уже уехали, теперь нас тут пять: трое здесь, и пара разведчиков на нуле... Нет, минутку... Еще Кот, ебать его в рот, который пропал... Может, его семьдесят первый эвакуировал? Это их мотолыга ночью катается... Холодно... Капюшон бушлата подсовываю под шлем... Наверно, я теперь выгляжу, как пленный немец, с рейтузами на голове... Чем меньше остается сигарет - тем сильней хочется курить... Западло какое-то! Над головой летают, но редко. По каждому докладываю... Направление у всех одно: с востока. Работает арта... И их, и наша...
- По точке Де шесть, юг двести, один снаряд - огонь!
- Выстрел!
- Наблюдай! Полетное - пятьдесят три секунды.
Минутное молчание в эфире...
- Запад четыреста, юг - триста!
- С учетом корректировки, один снаряд - огонь!..
- Запад - шестьсот, юг - сто пятьдесят!..
- Бля, он вообще не в ту посадку стреляет, - замечает Терри.
- Это еще нормально. Самое большое, что я слышал - север - девятьсот восемьдесят, - отвечаю.
- Да ладно!
- Но это - рекорд, - смеюсь. - Обычно он ближе стреляет.
- Да у него там пушки - пиздец! Помнишь, у нас с первого взвода одного забрали в пушкари? Вот он и рассказывал потом, что там пушки со свалки все, - бросает Бизон.
- Так если у нас танки с Мосфильма - то и пушки тоже...
Разведка принимается ужинать: тушенка, литруха воды...
- Какие вы запасливые!
- Ну так хуйля! Не первый раз...
- Мы еще налегке пошли. На три дня всего. А на Вербовом - там на неделю брали...
- Тормози! Какие три дня?
- Так нам сказали, что на три дня едем.
- Охуеть, - только и сказал.
- А чего?
- Нам сказали - на одну ночь... Потому я и пустой.
Ну вот как это назвать? Зачем своих-же наебывать?
- Тебе оставить, Кузьмич?
- Не, благодарю!
Еще не хватало, что я на шее у этих пацанов сидеть буду... Не пойдет. Тем более, жирный холодный тушняк, да еще запитый ледяной водичкой - верный предвестник поноса. Не пойдет.
Холодно. Отгибаю спальник, выглядываю в щель... Небо черное, торчат звезды... Вот потому и шумно так. Ладно, похер. Главное - чтоб снова танк не приехал...