Часть 10
В один из дней, когда был стоял густой туман и самолеты не могли летать, нас повезли показывать освобождённый концлагерь Освенцим. После этого прошло уже больше 40 лет, но увиденное все еще стоит перед глазами, без слез кому то рассказать об этом не могу, как вспоминаю, на душе становится тяжело.
Когда мы туда прибыли, многие здания уже были разрушены, печи крематориев подорваны. Пленных, которых должны были сжечь, сначала раздевали, а потом одежду сортировали. Отдельно сортировали верхнюю одежду и нижнее белье взрослых, подростков, отдельно маленьких детей. Головные уборы и обувь тоже лежали в отдельных деревянных ящиках. Волосы приговорённых к смерти были спрессованы как солома и сложены в большие «скирды». Самое страшное – кучи золы, вынесенные с крематориев. В куче лежали не догоревшие руки 3-4 летнего ребенка, ноги взрослого человека. Эту золу сначала вывозили в поля для удобрения, но в последнее время немцам было не до этого. Хотя после освобождения Освенцима и прошло около 15 дней, к нашему приезду всех пленных еще не успели вывезти. Их осматривали и лечили наши врачи. За свою жизнь видел много трупов, но удивляло одно – как человек от такого истощения не умирает.
В аэродроме возле города Катовице немецкие самолеты частенько прилетали, нам тоже приходилось «весело». Там мне присвоили звание лейтенанта. В ночь на 1 мая нас перебросили в бывший немецкий полевой аэродром возле города Обер Глогау (Германия, от Берлина 450 км). В этом аэродроме уже до конца войны нам ни одного патрона, ни одного снаряда не пришлось выстрелить.
Командир полка гвардии подполковник Гаагин об окончании войны нам сообщил по телефону и приказал «Салютуйте в честь победы!». Мы стреляли в воздух из всех стволов пока не накалили их до красна! Потом собрались всем взводом в одном месте, достали продуктов у кого что было, и сели отмечать. В честь Победы старшина батареи привез немножко спирта и вина.
В Германии, при отступлении, немцы почти всех людей забрали с собой. Иногда только встречались старики, которые ждали своей смерти. В домах ценные вещи, которые не смогли увезти с собой, заминировали. Несмотря на многочисленные инструктажи, были и те, кто подрывались на этих «ловушках».
Спустя около 10 дней после окончания войны, нам приказали подготовить все виды вооружения для постановки на длительное хранение. Через несколько дней всё сдали на склад. Наши автомобили тоже забрали и мы остались как вольные казаки. Жили в землянках в аэродроме в Обер Глогау. Возрастных солдат отправили по домам, молодых распределили по другим частям.
В июле нас отправили в Румынию. Там, в большой румынской деревне, собрали таких же как и я безработных офицеров. Я попал жить в одну квартиру с четырьмя другими офицерами, которые прибыли с других частей. К счастью для нас, хозяин квартиры знал по-русски. До войны он хотел сбежать со своей страны, но при переходе границы, его поймали пограничники и отправили на стройку Беломорско-Балтийского канала. Там проработал около 5 лет, научился разговаривать. Он нам оказал большую помощь в ознакомлении с местным бытом.
Напишу несколько строк про жизнь Румынских крестьян. Во дворе длинная постройка, стены обмазаны глиной, крыша покрыта камышом, вместо пола – земля. Один конец постройки приспособлен для жилья хозяев, рядом в соседних комнатах живут коровы, лошади, свиньи, овцы и куры. Вокруг дома посажены разные фруктовые деревья. После них идут грядки с овощами, потом посажена картошка, кукуруза и за ними поля с пшеницей. Основная еда – мамалыга и картошка. Мамалыгу готовят из кукурузной муки, взбив тесто на воде, без добавления соли. Это тесто раскатывают толщиной около 3см и ставят на сковородке в печь (на каждый прием пищи). Перед подачей, режут нитками по кускам. Когда едят, в одной руке вареная картошка, в другой мамалыга.
1 августа – Спас – для них большой праздник. С утра весь народ принарядившись собирается в церкви. По совету хозяина квартиры мы тоже пошли. Мужчины одеты в широкие льняные белые штаны, длинная рубашка подпоясана красивым поясом шириной 8-10см. На головах – шляпы. У молодых на шляпы прикреплены по одному перу (торчат как антенны). Чем человек богаче – тем у него длиннее перо. Все босиком, пятки у всех потрескавшиеся. У женщин одежда практически такая же, только вместо юбки что то типа простыни из льна, которой можно обмотаться вокруг себя раза два, подпоясаны такими же поясами. Когда обматываются, конец этой ткани девушки заправляют в правую сторону, а женщины – в левую. После прочтения молитв в церкви, поп взяв в руки церковный флаг, ведро со святой водой вышел на улицу. С помощниками он пошел по улице, а за ними и весь деревенский народ. Поп ходил и окроплял святой водой огороды, потом и поля с пшеницей. После этого все разошлись по своим домам. Покушав, народ опять собрался возле церкви. Образовали большой круг, где мужчины стояли с одной стороны, женщины – с другой. Туда же пришел и оркестр, состоящий из большого барабана, 2 медных дудок и нескольких самодельных инструментов. Под музыку люди, разбившись на пары, начали танцевать на траве. Из 50 пар, вышедших на танцы, только у одной девушки на ногах была обувь, остальные все босиком. Оказывается она работает в городе на фабрике и приехала погостить. По окончанию музыки женщины расходятся в одну стороны, мужчины – в другую. Наши офицеры тоже пытались пригласить девушек на танцы, но те с визгом от них прятались. К вечеру, из-за танцев, на траве образовался большой круг, от которой поднималась пыль.
Еще одна особенность – румыны до 1 августа овощи и фрукты не едят оказывается. Начинают есть только после окропления их святой водой. Хозяин квартиры кормил нас спелой сливой, черешней, грушей и яблоками, но сам до этого праздника не ел.
На следующий день нам привезли зарплату. Мы раздобыли самогон и утроили для себя праздник. Среди нас был гармонист, он играет, мы танцуем, кто как может, все в кирзовых сапогах. К утру обнаружили, что пол в квартире как будто вспахали. Пока сходили на завтрак, полы выровняли коровьим говном. В течении дня не смогли больше зайти туда, так как ужасно воняло.
5 августа нас перевезли в город Черновцы (Украина). Там до начала сентября жили в частной квартире. Никаких занятий нет, и работы нет. Собираемся только для приема пищи в столовой. Остальное время проводили по своему усмотрению.
Город немножко разрушен. Одно место называли Красной площадью. Вечерами ходим туда, да и народа там собирается много. Собравшиеся почти все евреи, разговаривают только на своем языке.
В начале сентября нас перевели в 44 учебный офицерский полк Московского военного округа. Располагался он в городе Орехово-Зуево. Там пробыли в резерве три месяца. Там же отсортировали офицеров. В первую очередь домой отправили старых и инвалидов. Потом тех, у кого не было военного образования, далее - специалистов. Я подпадаю по 2 статье, во первых – лейтенант, во вторых – старше 30 лет (старый), в третьих – считаюсь специалистом как учитель. В начале декабря демобилизовали. 5 декабря 1945 года, выполнив долг перед Родиной, вернулся к совей семье живым и здоровым.