Бодхисаттва. Глава 1: Человек Разумный⁠⁠

Я всегда хожу одной и той же дорогой: из метро направо, прямо до третьего перекрестка и снова направо. Мой дом затерялся среди типичного спального района постройки 60-х годов: облупившиеся бока пятиэтажек выглядывают из темноты, в лужах отражаются вывески многочисленных аптек, парикмахерских и магазинов, оккупировавших первые этажи. Во дворе, ужасно заросшем, несмотря на все усилия домоуправления по геноциду деревьев, из-под ног с писком порскает что-то рыжее и мохнатое. Наверное очередной подвальный кот. Фонарь над подъездом не горит, по поводу чего я мысленно посылаю проклятие в адрес УК. Вставить ключ похожий на сверло в допотопный замок удается только с третьего раза.

В подъезде, разумеется, темно, и мне приходится включить фонарик на телефоне. Но от уюта моей съемной квартиры и ужина, разогретого в микроволновке, меня отделяют только восемь лестничных пролетов, что не может не радовать.

Я так и не избавился от детской привычки считать ступеньки и стараться наступать на них равное количество раз левой и правой ногой, так что обращаю внимание на то, что поднимаюсь на пятый этаж слишком долго, я только тогда, когда у меня начинают уставать мышцы. Но лестница и не думает кончаться. Посветив верх, я вижу только колодец теряющийся в темноте. Может мне от усталости кажется, что я долго шел? Почему тогда болят ноги? Тоже от усталости. Логично. Надо прекращать работать допоздна. В любом случае, до пятого этажа я не дошел, так что поднимаюсь ещё на пару пролетов. И ещё на пару. И ещё. Может я зашел не в тот подъезд? Но если и так, в районе нет домов выше пяти этажей. У меня начинает кружиться голова и я сажусь на ступеньки. Так, давайте рассуждать — что делать, если ты заблудился в собственном подъезде? Бред какой-то.

Все мои внутренности как будто сжимаются в комок от овладевшего мной страха, накатывает дурнота. Может я болен? Тишина и темнота давят на меня, мне становится тяжело дышать, и вдруг начинает очень хотеться увидеть человеческое лицо. Любое. Хотя бы и вечно пьяного соседа с третьего этажа. Я бросаюсь к ближайшей двери с дерматиновой обивкой, стянутой ромбами и, прильнув к ней как к родной, давлю на кнопку звонка. Отступаю на шаг и в дрожащем свете фонарика вижу как обивка проскальзывает в дверном проеме как кожа гигантской змеи. За стеной раздается громкое дыхание. Дыхание чего-то очень большого. Путь вниз занимает у меня, кажется, всего несколько секунд, а потом я целую вечность борюсь с защелкой и наконец вываливаюсь на улицу, захлопнув за собой дверь.

Что теперь? Этот вопрос рефреном повторяется в моей голове, когда я бегу через темный двор, на улицу, не разбирая дороги пока не врезаюсь в человека, как будто выросшего из под земли прямо передо мной.

— Ты слепой что ли? — От растерянности я даже не нахожу, что ему ответить.

— Впрочем, кого я спрашиваю. В последнее время вас много таких тут ходит.

— Где это “тут”? — спрашиваю я и тут же осознаю всю нелепость этого вопроса.

— Ну как где? Во сне, — спокойно и вкрадчиво произносит незнакомец так, будто разговаривает с ребенком, в сотый раз спрашивающим почему небо голубое.

— В каком ещё, блять, сне!? — взрываюсь я.

— В кошмарном. Разве не очевидно?

В голове путаются мысли. Нет, я совершенно точно, определенно, болен. Меня мутит, ноги подкашиваются. Ещё и этот сумасшедший, который впрочем, может точно так же являться плодом моего воображения, как дерматиновый змей и бесконечная лестница.

— О, я безусловно когда-то являлся плодом чьего-то воображения, но вот только совершенно точно не твоего.

Я впервые поднимаю глаза на странного собеседника и вижу, что на его лице нет совершенно никаких признаков глаз или рта в привычном понимании. Вместо этого красноватая кожа покрыта ассиметричными наростами, напоминающими келоидные рубцы. Я пячусь назад, мои и без того слабые ноги подкашиваются и я падаю на мокрый асфальт, продолжая пытаться хотя бы отползти, но тело меня не слушается.

— Тише ты. Ну вот куда ты собрался бежать, объясни мне? — звучит всё тот же голос, судя по всему сразу у меня в голове. Каждый раз одно и то же. Ты по сторонам-то хоть смотрел?

Я чисто автоматически бросаю взгляд на окружающую меня улицу и понимаю, что окончательно повредился умом — никаких хрущевок вокруг не наблюдается. Вдоль дороги, вымощенной тёмно-синим гладким как стекло материалом, стоят конструкции, о назначении которых я не могу даже догадываться. Высокие башни без окон, плотно прилегающие друг к другу. Нижний их уровень плотно утыкан гибкими извивающимися щупами, конец каждого из которых светится в темноте как иллиций глубоководного удильщика.

— Прозрел? Занимательные вы, всё-таки существа. Ни черта вокруг себя не замечаете, даже того, что живете во сне, а ещё называете себя разумными.

— Как... Как я сюда попал? — спрашиваю я дрожащим голосом.

— Провалился. Говорят сон мира скоро закончится и нижние уровни по этому поводу слегка потряхивает. Но на твоё счастье, это сон кого-то из ваших, а значит, когда он оборвется, тебя просто выкинет уровнем выше.

Свой следующий вопрос я не успел даже сформулировать до того, как собеседник разразился длинной тирадой.

— Я попробую упростить для Сапиенса. То, что ты привык называть реальностью — тоже сон, только существа рангом повыше. Вы его ещё называете богом, хотя он тоже чей-то сон. В свою очередь герои ваших снов тоже видят сны. Такой вот фрактал.

Если сон, который тебя породил, закончится, ты исчезнешь, как впрочем и всё остальное, что его населяло. Ваши придумали этому кучу пафосных названий вроде: “апокалипсис”, “рагнарёк”, “конец света” — и ждут его с содроганием, хотя сами устраивают такой каждое утро.

Но с тобой другая история — ты оказался во сне уровнем ниже своего. Во сне сна, если хочешь. Поэтому, когда сон окончится, ты просто окажешься там, где тебе положено быть. Понятно?

Я неуверенно киваю.

— Ну, прекрасно, хоть не дурак на этот раз попался. Намучился я тут с одним. Полицию звал и всё стремился сдаться санитарам. Но так уж вышло, что я тут единственный санитар.

— С-с-санитар?

— В своем роде. В одной из ваших религий есть ещё слово бодхисаттва, так вот это я. Слежу, чтобы такие как ты не наломали дров и сами не пострадали. Ну да ладно. Ты вроде неглупый малый. Так что посиди тут, желательно ничего не трогая. Тебе тут ничто не угрожает, для этого мира ты бог, хоть глядя на тебя и не скажешь. Скоро всё закончится и ты вернешься туда, где тебе и место, и забудешь всё это, как всегда забываешь сны. А у меня есть и другие дела.

Он растворился в воздухе так же внезапно как появился. А я остался сидеть на синем глянцевом не-асфальте, обхватив колени руками. “Скоро всё закончится. Скоро, скоро всё это закончится,” — повторяю я как заклинание, стараясь не обращать внимания на щупы зданий-удильщиков и пробегающих изредка мимо мелких рыжих зверьков с человеческими пальцами вместо лапок.