Битва при Марино⁠⁠

Апрель 1379 года навсегда вошёл в историю как месяц, когда закатилась звезда иностранного наёмничества в Италии. Оправившись от неудачи под Ассизи, Альберико да Барбиано с холодной решимостью приступил к своей главной миссии. Усиленный 2000 перуджийских пехотинцев, он сходу разбил Жана де Малеcтруа у Карпинето-Романо, и закрепился в Риме, взяв в плотное кольцо замок Святого Ангела, оплот сторонников антипапы.

В это время, под натиском наступающей армии, командующий бретонцев Луи де Монжуа (несмотря на то, что Луи был практически всю свою военную карьеру связан с бретонской компанией, он происходил из древнего эльзасского рода Фроберг, а фамилия Монжуа (Montjoie), являлось французским переводом немецких слов «berg» и «fro») отдал приказ к отступлению в сторону Марино. Это решение не было случайным: крепость контролировал Джордано Орсини, убежденный сторонник антипапы. 30 апреля две враждующие силы сошлись лицом к лицу в узкой долине с мрачным названием Долина Смерти (Valle dei Morti) под стенами замка. Бретонцы разбили лагерь в низине, тогда как итальянцы заняли стратегически выгодную высоту Колле-Чимино, укрепленную замком Кастель-де-Паолис.

Построение армий было зеркалом двух военных школ. Альберико разделил свою «Компанию Святого Георгия» на два мощных эскадрона: первым командовал он лично, вторым – Галеаццо де Пеполи. Бретонцы же, следуя своей привычной тактике, построились тремя баталиями под началом Пьеро де Сагра, Бернардона де ла Салля и самого Луи де Монжуа. Первая фаза битвы началась с яростной атаки бретонского авангарда, которому поначалу удалось прорвать передовые порядки итальянцев. Однако этот первоначальный успех разбился о стойкость второй линии, где ключевую роль сыграла римская пехота, и особенно арбалетчики из «Счастливого общества павезариев и арбалетчиков священного Города» (Felix societas pavesatorum et balistrar alme Urbis), встретившие врага ливнем болтов. Отразив первый натиск, Альберико перешёл в контрнаступление, нанеся стремительный и сокрушительный удар по второй линии противника. Но с третьей, самой мощной бретонской линией завязалась долгая пятичасовая кровавая схватка, исход которой висел на волоске до самого вечера. Победу принёс лишь своевременный фланговый удар резерва папской кавалерии.

Разгром был полным: множество бретонцев полегло на поле боя. Бернардон де ла Салль и Луи де Монжуа вместе с сотнями своих всадников оказались в руках победителей и были с позором доставлены в Рим. Колонны пленников, общим числом от 800 до 1200 человек, вступившие в Рим, встречали ликованием, а через несколько дней, осознав безнадёжность сопротивления, капитулировал и гарнизон Замка Святого Ангела. Победа была столь грандиозной, что папа Урбан VI устроил для её авторов беспрецедентную церемонию триумфа. Он лично посвятил Альберико и Галеаццо в рыцари Христовы, вручив им знамя с девизом «LI-IT-AB-EXT» – Italia liberata dai barbari («Италия, освобождённая от варваров»). Для авиньонской партии это стало катастрофой. Антипапа Климент VII, узнав об уничтожении своей армии, бежал со своими кардиналами из Ананьи под крыло королевы Джованны в Неаполь. Эта битва не просто уничтожила самую грозную иностранную армию в Италии, она запустила процесс, который вскоре приведет к полной «италианизации» войны на полуострове.

Впрочем, время – самый беспристрастный судья – внесло свои коррективы. Спустя столетия историки разглядели в том дне картину куда более сложную, нежели та, что рисовали современники. Восторженные хроники Бернардо Доменики и Пьетро Аретино создали красивую легенду о битве при Марино как о моменте полного разрыва с прошлым. Даже немецкий историк XIX века Фердинанд Грегоровиус в своей монументальной «Истории города Рима в Средние века» не скрывал ликования: «Впервые национальное войско одержало верх над бандами иноземных разбойников. Италия наконец пробудилась от летаргического сна».

Реальность же оказалась куда прозаичнее. Бретонские наёмники не исчезли в одночасье. Они перегруппировались и ещё долго оставались грозной силой на итальянской земле. Современный историк Майкл Маллетт, изучив источники, пришёл к выводу, который охлаждает былые восторги. По его мнению, компания Альберико, несмотря на своё «итальянское братство» и пламенные девизы, действовала в рамках тех же методов, что и её иностранные предшественники. Тактика оставалась прежней, принципы наёмничества – неизменными, а способы обогащения за счёт войны – столь же традиционными и циничными. Однако эта трезвая оценка ничуть не умаляет реальных достижений кондотьера. Его тактическое мастерство при Марино было неоспоримым, а боевой дух воинов, вдохновлённых идеей защиты родной земли, действительно превосходил холодный расчёт иностранных наёмников. Но это были скорее качественные улучшения внутри старой системы, нежели революционный прорыв. Подлинное величие Альберико заключалось в ином – в сфере символов. Появление первой полностью итальянской армии, ведомой местным аристократом, стало мощнейшим импульсом для национального самосознания. Это был ясный сигнал: Италия больше не обречена быть покорной жертвой и полем битвы для чужеземных орд.

Как так произошло и почему тогдашняя Италия разучилась воевать сама, читайте в моей новой книге "Два века кондотьеров".