Беззаголовочное⁠⁠

Когда мы переехали в ту квартиру наша новая соседка очень преклонного возраста первое время, встречая нас на лестничной площадке, смотрела таким пристальным и внимательным взглядом, что хотелось объясниться. Мы так и сделали. Представились и сказали, что теперь будем, значит, соседствовать.

Про возраст и состояние этой женщины можно было сказать «перезрелый». Была ли у неё деменция или какое-то уже просто старческое слабоумие - кажется, да. Иногда она стояла в проеме входной двери долго и молча. Думаю, это было что-то вроде прогулки. Встречая нас, она иногда улыбалась, а иногда смотрела с прежним подозрением. Частенько называла нас именами прошлых жильцов и мы как-то даже отзывались, не хотелось беспокоить ее сознание всякими ненужными новостями.

Однажды она позвонила в наш звонок и позвала меня к себе, «глянуть кой-чего».

Не сказать, чтобы её быт меня сильно удивил. Однокомнатная коробочка со старой мебелью. Не то что бы прямо беспорядок. Нормально, учитывая пожилой возраст хозяйки. Запахи лекарств, затхлости и кошачьего туалета, хоть никакой кошки я не увидела.

Поразило меня тогда вот что. Фотографии на стенах. Какая она была красивая в молодости! Невозможно просто! Как из такой женщины с огненными глазами можно превратится в горбатый урюк с блуждающим взглядом. Ничего от того, что было на фотографиях не осталось. Ну хоть бы взгляд. Нет, и то забрало время.

Вообще соседка позвала что бы предложить  мне пару ковров, которые могла отдать, если нам приглянутся. Племянник собирался забрать её к себе, а квартиру уже продали и она собирала вещи, но не все могла взять с собой. А не пропадать же добру. «Ковры хорошие. Сорок лет им. А сносу всё нет».

Ковров мне было не надо и я, поблагодарив за предложение, уже развернулась в сторону выхода.

— Ну тогда давай чайку — сказала мне соседка, отрезав путь на волю.

А я такой вот человек, который вовремя не может вспомнить, что у него молоко на плите убегает, например. Уважительная причина на ум приходит когда уже поздно рыпаться,  когда ты уже застрял согнутый долгом перед хорошими манерам и между столом и стулом, и контрольные обстоятельство — перед тобой на стол ставят хрустальную вазу с зубодробительными конфетами «раковая шейка». Их, кажется, уже много лет и в продаже нет, страшно подумать сколько эти ждали торжественного гостя, как же убегать теперь.

И вот как только соседка коснулась истрепанным подолом стула, начались полусветские беседы:

— Видела какова? — с гордостью и кивает на свои молодые прелести на стенах.

— Заметила. — говорю — Вы были очень красивой. Ну и сейчас тоже, конечно. — На автомате из приличия привираю я.

Соседка хмыкнула и снисходительно бросила:

— Хорошо брешешь. Спасибо.

А потом как пошло. Всё. Вообще все. Сразу, от самого начала, как после войны жилось, как замуж вышла за Петю, где работала и всю свою жизнь мне выложила. После того, как у нее родился первый внук, я уже толком перестала слушать, изучала хрустальную вазу, считала в ней глазами «раковые шейки», думала о том, зачем я вообще пришла, дел что ли нет и все время возвращалась к ее портретам. Ну надо же. Вот время сука.

А бабуля и не нуждалась в собеседнике, всё говорила и говорила, глядя куда-то в угол комнаты, забыв и про ковры, и про переезд, и про меня. Это было её увлекательное путешествие по воспоминаниям. Я не отвлекала.

Помню как пришла тогда к себе, села в коридоре напротив зеркала и долго рассматривала свое отражение. Пыталась схватить время за рукав.

Где-то недели через три-четыре новые жильцы освобождали квартиру от вещей, которые так и остались никому ненужными. Все эти пожитки стояли сначала на лестничной клетке, а потом, не заинтересовав никого из соседей, спускались до мусорных контейнеров.

В один из дней, мы выходили из дома и я увидела стоящими у стеночки её портреты. Я очень удивилась, почему она не забрала свои фотографии и говорю мужу:

— Блин, забыла она их чтоли?! Ну ты только посмотри, какая красивая наша соседка была в молодости! Он глянул на фото и тоже удивился, а потом говорит:

— Ну, вообще-то, это Элизабет Тейлор.

Автор в ТГ