Базилиада. Боги Арены
ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
О, Каллиопа, поведай, песни времен героических в книге хранящая,
Нам о герое, из всех знаменитейшем, великую славу ахейцев.
Пой, прекрасногласая Муза о любимце всесильных богов!
О многоопытном муже скажи нам, который единым из смертных
Был чести великой с согласья блаженных богов удостоен -
На светлый Олимп многохолмный со своим бессчетным семейством
В сам Кронидов чертог светозарный совершить восхождение.
Словно новый бог,был он радостно принят в обитель. Подобно
Гераклу, могучему сыну Зевеса, на колеснице златой был доставлен
Самой светлоокою девой Палладой. Встречал их всех у порога
Весь Пантеон, но среди всех Олимпийцев к нему благосклонны
Были и сам Громовержец Зевес, верховный владыка Кронион,
И в особенности - Посейдон, черновласый Земли Колебатель, который
Относился к Василиосу и ближним его с глубочайшим почтением после
Того, как ослепленный Лаэртидом циклоп Полифем богоравный
Зрение вновь обрел. Оттого и обратный путь их был светел.
Грозные бури и штормы всегда стороной обходили, и лишь дуновение
Зефира, мягкого из всех ветров, сопровождало царскую яхту.
Муза, расскажи нам о многохитром герое, что в битве кровопролитной
Выступал против Тенебруса Злобного, позабытого вечностью, единоутробного
Сына Гадеса Скотия, недр Преисподних земель властителя, и Персефонеи
Прекрасной, младой, хлебодарной Деметры любимейшей дщери, который
Неукротимою жаждою власти пылая, обнаружил в владеньях отцовских
Древнейший Сосуд первозданного Хаоса, мощный
Сила его безграничная столь велика, что любого из смертных
Разума и воли лишает при малейшем к нему приближении.
Задумал, безумец, души всесильных Богов, могучих и славных героев
Воле своей подчинить. Грезил в мечтах на земле о из мыслимых всех наивысшей Должности. Желал Тартаром мрачным, Олимпом и всем, что меж ними находится,
Повелевать. Совсем лишившись рассудка,завладел оружием грозным, пред которым Разум меркнет и истощаются силы даже средь Небожителей. Сам Царь Олимпийцев Молнийный, Тучегонитель Зевес Кронид, верховный владыка бессмертных
Первою жертвою пал, ощутив смертоносную силу Сосуда.
Вестник всесильных богов, аргоубийца, Гермес быстрокрылый
Мчался с небес со всех сил, героев на жестокую битву сзывая,
Дабы вернуть процветающим землям величие былое и безмятежный,
Царящий до сих пор покой. А дерзкого, пылкого юнца навеки низвергнуть
В мрачную бездну, где вечно томятся титаны. Скипетроносцем себя возомнивший
С мрачных глубин темный лорд возвещал Олимпийцам:
" Вскоре взойду я на Олимп светлый, многовершинный, и в его поднебесных высотах
Стану блистать даже лучше, чем лучезарный Гелиос средь прочих
Мерцающих звёзд. Выше них вознесу свой престол, и в сонме блаженных
Великих богов восседать в заоблачной выси тринадесятым я стану.
Вы же не успеете моргнуть даже глазом, как с данною силою мной обнаруженного
В отцовской обители Сосуда, владычествовать буду я в глубинах подземного царства
Отца моего, Преисподних владыки Аида, а также в высотах Поднебесных, на светлых селениях горних, и в бренном земном мире меж смертных людей.В ближайшем мгновении И небесно-лазурная высь, и океана течение, и неукротимые волны морей многошумных,
И земная твердь подвластны мне будут, и с этих пор в достижении не воспрепятствует
Успеха заветного мне ни одна живая душа! А кто воспротивится, тот пусть испытает
Всю неодолимую мощь гнева, падет ниц предо мною! В скором
Времени вы все сложите оружия, и как верховному владыке бессмертных
Блаженных богов, почести мне воздавать станете, и впредь никто не осмелится
Стать у меня на пути! " Так он вещал, обезумевший жаждою власти.
Речи безумной внимая, слушали его Олимпийские Боги.
От дерзких слов полубога замерло их милое сердце.
Напрасно старался его вразумить Аид, Властитель земель Преисподних.
Краскою гнева зарделось лицо светлоокой Паллады
ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ
"Вскоре причалили мы на плывущий по морю остров
Тот, что ныне зовут Липарским, но, как и прежде, нерушимой
Медной стеной окруженный, берега же утесом отвесным
Возвышаются из морских волн. Края эти вечно окутаны дымом
Вулканов глубинных, извергающихся здесь непрерывно.
Рожденные взрывами подводных гор острова на поверхности моря застыли Разноцветными сгустками лавы. Могут тяжелые тучи в любой момент налететь,
И тотчас же нежный, попутный, легкий Зефир переменится шквалистым ветром, Метающим клочья пены морской, разбивая их о прибрежные скалы.
На острове том обитает благородный, чтимый меж богов, знаменитый
Внук управителя ветров Гиппотида, Энеем в честь деда нареченный.
Того самого, что в стародавние времена Улисса в путь снарядил, вручив ему напоследок Сшитый из кожи быка мех с заключенными в нем ветрами.Дал он наказ на прощание:
Мешок не развязывать, покуда не достигли Отчизны, повелев лишь Зефиру попутному
Дуть в паруса. Но Эолов завет был нарушен.Ослепленные жаждою золота,
Исторгли, безумцы, ветра буреносные, многомятежную воздвигнули бурю.
Одиссей же был изгнан с великим позором. Сюда и наш путь лежал.
По иронии судьбы всевластной сыном Арны был он, беотийцев
Положившей начало истории, она же - Меланиппа, и темновласого Гиппия,
Земли сотрясателя. Лишь к нам он был благосклонен.
Как сын его зрение обрел, так и путь наш обратный был светел.
Сам обратился Посидаон к Эолу, чтоб тот буреносные ветры
Смог обуздать, лишь Зефир денно и нощно наш флот провожал, угощал б нас радушно. Теплый прием оказав, дал бы возможность благополучно по морю,
В землю отцов возвратиться, и в доме счастье сыскать, Благая весть об исцелении
Сына нимфы Фоосы, средь прочих киклопов сильнейшего, сорокой весь мир обошла,
а потому владыке пучины морской повиновался Эолай. Вместе с семьею
Он вышел на брег, завидев наше приближение. Встали
Шестеро его сыновей по обе стороны залива и поочередно
Меховой мешок раскрывать с заключенными ветрами стали. Было дано испытание нам: Ежели вдруг на мели судно окажется наше, то гостеприимства вовек нам не ждать.
Но если удержимся на плаву, то уважение до скончания века
Будет питать к нам властитель ветров .--- Мы готовы! - произнес невозмутимо Василий.
Тут же в ответ по собственной воле своей Астретид велел сыновьям приготовить
И затем развязать тугие мешки, дабы выпустить ветры на волю.
Открыл первый сын Эола сосуд, и тут же порывистый, холодный
Борей дохнул, и воды вмиг потемнели.Сила его столь огромна, что с ног любого сбивает,
И поезда кверху дном, и здания лежат в руинах. Но Эол взмахом руки лишил его силы.
И устояла яхта императора Василия пред великою мощью стихии.
Захлопнулась затем крышка.Следующий сын отворил, и за ним следом восточный
Волтурн с дождем проливным обрушился на наш корабль.Но флот все -же устоял, и тогда Третий сын мохнатый мешок развязал, и тотчас же южный, влажный и теплый
Нотос подул, принося за собою туманы.Молочно-белая пелена, поглотившая все звуки,
Кроме плеска волн, у любого вызовет ужас, и качка
Лишь усугубляла положение, поглотить яхту стараясь.Справились мы и с этим, тогда Эол поднял руку. Ветер тут же затих, и туман рассеиваться начал.Небо прояснилось, и лишь когда водная гладьСтала ровной, в наступившей тиши раздалсяГлас властелина ветров, зовущий в свою обитель.Около десяти дней мы пировали, наслаждаясьБлаговонным запахом яств и звуками флейт благозвучных.После чего в залах просторных ко сну отходилиНа ожидавших в тихой прохладе,Дорогих кроватях, резьбой дивно узорной украшенных.Наконец, пробил час нам домой возвратиться.Согласился Эол, видя, что все ОлимпийцыК нам благосклонны. В дар от него же был дан музыкальныйИнструмент многострунный, арфу, именем его нареченную.Приятный и нежный звук издавать благодаря дуновениюВетра попутного могла она, шевелящего тонкие струны. Весь путь сопровождала мелодия нас, напеваемая Зефиром.Все учредил царь Эолай, чтоб мы беспрепятственно прибылиВ землю наших отцов, благодарение ему свое воссылая,Долго плыли мы, наслаждаясь Арфою Духов, и вскоре причалилиУ брегов Ламосы, страны лестригонов исполинов. БыстроногийВестник богов Гермес дал нам знак, чтоб мы поскорей убиралисьПодальше отсюда. Но младший племянник Матфей ведомыйЛюбопытством, отправился в путь, чтоб узнать, кто же здесь обитаетВзобрался уж он на утес и громко отцу он крикнул. На тот самый крикОтозвалась громким возгласом дочь царя Антипатея. Мы поднялись на вершину,Чтобы непослушному, непутевому чаду урок преподать и несколько бранныхСлов произнести, но языки наши тут же заплелись, когда к нам навстречуРинулась дева громадного роста, очевидно, побежавшая на позывныеГласа мальчишеского. --- "Кто у вас тут правит? Что вы за народ?" -Вопрошали царские разведчики. Отвечала дева громогласно,Так что нас от каждого произнесенного ею словаВетром уносило прочь. Пришлось нам держаться за дерево.--- Дочерью я прихожусь владыке лестригонов Антифату, что обитаетВон в том доме, - на здание высокое она указала рукою, и наши разведчикиС нею в бухту пошли, но назад более уж не вернулись. Ибо на вертел, как рыб,Как жаркое, нанизав, отнесли гиганты их на съедение. Из них лишь одномуСпастись удалось, дал нам знак, чтоб скорее возвращались на яхтуС превеликим трудом получилось тот остров покинуть. Вослед нам бросалиТяжелые камни с утесов, но, к величайшему нашему счастью, ни одинЦели своей не достиг, с шумом падая в воду. От ужаса онемевшиеПуть продолжали мы свой, и прибыли к гроту Цирцеи. Дщерью лучезарномуГелиосу приходилась она и нимфе Персеиде. В точности, как и МедеяЧародейкой слыла меж людей, служившей великой Гекате. Согласно легендеИменно она помогла аргонавтам очиститься от смертоубийства Апсирта,Убиенного сводной сестрой, а также завлекши обманом спутников Одиссея хитроумного, всех их в свиней обратила ударомДлинного жезла, и лишь наставленье Гермеса спасло ихОт гибели неизбежной. Сюда же и наш путь лежал.Вышла из мирных покоев своих навстречу нам Кирка.Крепкокогтые волки и львы как собаки, у ее ног распростерлись.Назвав по имени нас всех поочередно, пригласила войтиВ дом свой из каменьев отесанный. Дружелюбным жестомК столу позвала, полному изысканных блюд. И, посадив на богато украшенноеКресло, питье поднесла в золотом кубке. То было вино сладкоеС соком волшебной травы, что она подмешала тайно. Всех тут же сморилГлубокий сон, один лишь император, вкусивший чудодейственного корняИ дщерь его Ангелина чарам были неподвластны. Жезлом ударив и их,Хотела парнокопытными сделать и в хлев свой отправить навечно.Но император обнажил меч свой, а дочь ухватилась за горло,Смертью богине грозя. Вскрикнула громко Кирка, изумившисьЧто и на них яд совсем не подействовал сильный. Хоть перед неюИ не Одиссей хитроумный стоял, но все жеСвирепо глядя богине в глаза синеокая дочь приказалаЧары с родных и слуг снять, и отпустить восвояси. Но преждеВелел император поклясться, что ни ему, ни семействуНе причинит вреда. Нерушимою клятвой всесильныхВодами Стикса поклялась она, что ничего не замыслитПротив него. Жезлом своим Цирцея коснулася каждогоИ пробудились все ближние, после чего началсяСладостный пир и веселье до зашествия солнца. Двенадцатый деньЗа собой привела розоперстая Эос. В путь отправляя нас дальнийБогиня так наставляла: "О, любимец богов, Василакис благородный!
Прежде всего повстречаете вы сирен сладкозвучных,Дщерей Форкиса, бурного моря властителя и матери их, Мельпомены. Чарами песен неизбежными они путников обольщаютИ разбивают о скалы корабли, тела же раздирая в клочья.Но в пении все же они не сильны по сравнению с Пиреидами,С коими посмели они вступить в состязание, за что перьевБыли они лишены и удалились на Анфемоэссу, что ныне зовется Миноа,Отведенную специально для них Громовержцем. Иль это был небольшойСкальный остров Эс-Ведра, расположенный от брега Ивисы.Там предстоит вам услышать их голос. Как Лаэртид многомудрый,Так же и ты, заклеивши уши родным мягким медосладкимВоском, а также плотно затворишь окна и двериКают, дабы ни единого звука не долетало до вас. Если желаешь послушатьГлас роковой, то вели привязать себя крепко и туго. Когда же остров позадиОкажется, предстанут пред вашим взором два пути, который из них безопасныйЯ не скажу. Своим рассудком должны вы это решить. Зато описать я посмею:Страшно рычащая, обитает в глубокой пещере Скилла. Шесть голов у нее,И у каждой в пасти три ряда черных, острейших зубов. Шарят по гладкой скале их шеиЛовят они рыб, дельфинов и без числа населявших в подводном дворце АмфитритыМорских обитателей, жадно глотают они. Ни один с кораблем мореходецНе мог невредимо пройти: разинув зубастые пастиПо шесть человек хватает она и в пучину навек завлекает. Там и другая скалаРасположена чуть пониже. Дико и одиноко на вершине скалы за ней произрастаетСмоковницы куст с листвою пышной. Там под нею обитает Харибда.Три раза в день она поглощает и извергает бушующиеПод нею темные воды. На поверхности внутренней огромнойКруглой воронки глубины невероятной совершенно гладкие стеныС головокружительной быстротой вращаясь, устремляются в самые недраНеведомой бездны. К ней приближаться не смей! Ибо тогда и сам ЗемледержецОт гибели верной вас всех не избавит. Ближе к Скилле держитесь.Мимо корабль свой быстроходный ведите как можно скорее!Отраднее шесть мореходов потерять, чем всем вместе жизни лишиться!Вскоре Тринакрия окажется у вас на пути. Издавна там в изобильиПасется тучных быков и баранов - священных стад лучезарногоГелиоса Гипериона, по пятьдесят числом в каждом. Вечно стерегут их прекрасноволосые нимфы.Имя одной - Фаэтуса, другая зовется Лампетией. Берегитесь, если на них наложите руку!Предвещаю вам гибель неминуемую. Если воздержитесь руку поднять,Вскоре вернетесь домой, да хранят Вас всесильные боги!Так сказала нам Кирка. Воздав ей благодаренье, в путь вновь отправились мыПо маршруту хитроумного Одиссея. Ветер, посланный Эолом, внезапно утих. Впереди показался уж остров. Быстро уши залепив, разбрелись мы по каютам. Одна лишь Розалина у носа с формингою встала и, глядя в бесконечную даль,Клубы тумана увидела, что сгущались и испарялись, когда звонкогласая песнь зазвучала."К нам, Василакис, многославный, величайшая гордость Олимпийцев!К нам, Восходитель направь корабль свой быстроходный!Ибо никто из мореходов нас не минует, не услыхав на нашем лугуИз уст, как мед, льющихся песен сердцеусладных, и не вернувшисьВ дом свой родной, выходя на рассвете, не уставая с дороги.Мы многое знаем, и то, что в Троянской земле приключилось,И про гнев неуемный Тенебруса, что Олимпийцам и смертнымТысячи бедствий соделал. Знаем и то, что на лоне жизнедарнойЗемле происходит." Так нас они призывали. Влекомый сердцемРезко встал император Василий, пытаясь себя развязать. Но ударила Розалина о струны. Тотчас чистый, благородныйПодобный жемчужности колокольчиков глас в тиши раздался.Словно Орфей, заглушила она Сирен, пев прозрачно и проникновенно.Так пела Розочка им, и заслушались сами Сирены.Чтоб без обеда птицедев не оставить, повелела слугам РозалинаТринадцать тучных быков за борт в их сторону кинуть. Кинули мы им быков, Сирены их жадно схватили.Пока они голод свой утоляли, покинули мы остров волшебный.