Бармен⁠⁠

Работаю барменом в ночном клубе. Историй много: веселых и не очень, но рассказать хочу об одной девушке.

Приходила она не то, чтобы часто, но всегда в мои смены. Первый раз она была уже к 12 изрядно пьяна, жаловалась на мужиков, подружек-сучек и другие женские проблемы.

К слову это была одна из первых моих смен, поэтому я был максимально учтив, доброжелателен и плюс-минус внимательно её слушал.

Она приходила еще раз 5 с периодичностью раз в неделю и всегда в будние дни, потому что на выходных для неё всегда «бывает много малолеток». На вскидку ей было около 25-26 лет, среднего роста с пышной копной рыжих волос, о которых она никогда не говорила. Я несколько раз делал ей комплименты в надежде узнать настоящий ли  у неё цвет, но она не развивала эту тему, а спрашивать в лоб... Ну для меня это было не так уж важно.

Когда она пришла в седьмой или восьмой раз, была не похожа на себя. Она всегда приходила веселой и игривой, а в течение вечера, с ростом алкоголя в крови, она менялась на одинокую и в что чем-то несчастную, хотя пыталась это скрывать за яркой улыбкой.

В этот вечер она практически не пила, была молчалива и чем-то подавлена.

Алкоголь сделал своё дело и около полуночи она рассказала, что два года назад потеряла в автокатастрофе свою семью: родителей и трехлетнюю дочку. С мужем она разошлась, когда малышке был год, а после случившегося и вовсе не контактировала.

Наш разговор сопровождался изрядными вливаниями алкоголя в себя, я её тоже несколько раз поддержал в этом, благо на работе не возбраняется.

Девушка попросила проводить её до дома, потому что она была не в состоянии. Хотя я думаю, что ей не хотелось оставаться одной в такой день. Я отпрасился у девочки-админа на полчаса раньше, мы сели в такси. Впервые за наше знакомство мы поймали неловкую тишину, изредка нарушаемую её всхлипами.

В горле был ком, я не знал, что говорить, да и вряд ли нашел бы правильных слов даже сейчас. Я думаю, что она тоже не хотела говорить о чем-то, а слов утешений и жалости уже вдоволь наслушалась.

Когда мы приехали, она пригласила подняться наверх. От такси и до двери квартиры я думал о том, как в её голове могли сложиться скорбь об утрате и мысли о том, как склеить бармена.

Её бару мог позавидовать наш ночной клуб.

Наверное, она почувствовала мою скованность и жалость, поэтому разлила нам по стаканам дорогого виски. Я немного подыграл ей, прошептал на ухо ждать меня в спальне и ушел в душ.

Минут 30 сидел читал Пикабу. Вышел, она уже спала, мертвой хваткой вцепившись в пустой стакан. Я укрыл её покрывалом, сам лег в гостинной.

Студенческие годы и подработка барменом по ночам научили меня высыпаться за 4-5 часов, поэтому к 8 я уже проснулся. За время наших разговоров в баре она не раз мне рассказывала, что каждое утро пьет один и тот же кофе из старбакса в соседнем доме, и что её там уже все знают. Я спустился, зашел в кофейню, показал фото. Бариста был новенький, как мне сказали, и не узнал её. Помогла администратор. Я вернулся с кофе и круассаном. Оставил их на столе на кухне и ушел.

Она пришла еще лишь раз к нам, но не в мою смену. Просила передать мне письмо. В нем быдо написано много слов благодарности, но ключевыми были слова о том, что она больше не может жить здесь, что ей всё напоминает о произошедшем и она уже два года не может хотя бы на миг забыть про это. Она жила ч дырой внутри и уехала, как она писала, навсегда, в надежде вернуться к жизни. Надеюсь, что она стала счастлива и смогла вернуть удовольствие от жизни.

А я полюбил её и вот уже несколько месяцев не могу перестать думать о ней.