-5

АНТИУТОПИЯ СТАБИЛЬНОСТЬ. ДЕНЬ ВОСЬМОЙ

Мой долгожданный выходной начался весьма интересно. - Проснулся от музыки и от запаха еды, голая Нэта готовила нам завтрак на кухне, под трек «твоя телка любит кеш», как он меня взбесил! Я его и сам слушаю, ну уже правильнее сказать слушал. Что за бред он несет: наркота, бухло, телки, сиськи-жопы? Я встал с кровати, наверное, лишь потому, чтобы выключить музыку. Нэт немного сопротивлялась, но это уже не страшно… Мы позавтракали, провели весь день дома, лень было вообще выходить куда-то из квартиры в такой дубак, смотрели сериалы, ну она смотрела, я все думал, почему вся эта херня так популярна сейчас, эти песни, одежда и т.д.? Ну серьезно, дебильно все это я не знаю, как раньше мне это нравилось, сегодня утром я понял, что больше не вправе следовать этой тухлой моде, даже пошел в перерыве между сериями взял книжку, старую, их много в моей съемной квартире, от хозяйки. «Распрягайте людей », прочел, двадцать страниц за день. Продажа книг подобного рода теперь запрещена в Русалиме, так как там пропагандируют идеологию убийц и тиранов, которые целых полвека правили Русалимом. Интересно теперь стало узнать, так ли все было? Или же в учебниках истории врут?
Я книг не читал со школы, а тут затянуло.… Причем там, сто лет назад, ситуация немного похожа на ситуацию сегодняшнего дня в Русалиме. Но почему-то, люди там без интернета, соц. сетей, телека, были яростные, готовыми к действию, ненавидели власть и хотели борьбы с несправедливостью. А сейчас? Всем похер, бл*ть, я живу в кукурузнике (старые панельные дома) , еще я плачу за это 1/3 своей зп, в гнилом мухосранске, а ведь кто-то наворовался и живет сейчас с кайфом? Почему поднимают налоги? Почему все растет в цене, кроме моей зарплаты? Очень много вопросов стало возникать в моей голове, стал спать очень плохо. Есть протестное движение в стране, все о нем знают, Либерман его лидер. Но он же конченный, просто кричат люди на улице, долой Главного, и что? Взамен ничего не предлагают, просто долой и все. Конечно, на это никто не поведется, сейчас вот думаю, что это все неспроста, возможно он просто кукла в чьих-то руках, чей-то проект, чтобы люди даже не думали выражать протест? Типа: ну он же явно не в себе, зачем выходить на улице вместе с ним? Чтобы получить пару раз от ментов по голове дубинкой? Так себе перспектива, если честно.
Нэта легла спать раньше меня, ей постоянно приходят сообщения на телефон, я не смотрю, у нас договоренность, не читать сообщения друг друга, тем более сейчас мне стало все равно на нее. Я ей поведал , все что написал тут, в своем ежедневнике. Она лишь задумалась на мгновение и сказала, что мне реально надо пить таблетки, а то уже становлюсь каким-то придурком. Мысли о прививки для всех кажутся не такими уж и дебильными. Еще немного почитаю книгу и лягу спать.

Подписывайтесь на мой профиль и читайте книгу с самого начала.

АНТИУТОПИЯ СТАБИЛЬНОСТЬ. ДЕНЬ ВОСЬМОЙ Стабильность, Литература, Книги, Автор, Писатель, Антиутопия

Найдены дубликаты

Похожие посты
720

День рождения К.Чуковского

День рождения К.Чуковского Писатель, Длиннопост, Текст, Книги, Корней Чуковский

31 марта 1882 года родился Корней Чуковский, детский поэт, писатель, литературовед.

 

Личное дело

Николай Васильевич Корнейчуков (1882 – 1969), ставший известным как Корней Чуковский, родился в Санкт-Петербурге. У его матери, крестьянки Екатерины Осиповны Корнейчуковой, работавшей горничной, была также дочь Мария. Отец вскоре после рождения сына оставил семью. По документам мальчик числился незаконнорожденным. «Мы не такие люди, мы хуже, мы самые низкие – и когда дети говорили о своих отцах, дедах, бабках, я только мялся, краснел, лгал и путал. Эта тогдашняя ложь, эта путаница – и есть источник моих фальшей и лжей дальнейшего периода» – писал Корней Иванович впоследствии. Корнейчуковы переехали в Одессу, где Коля стал гимназистом. Однако из пятого класса гимназии он был отчислен, неофициальной причиной отчисления было низкое происхождение (незадолго до этого появился печально знаменитый циркуляр «о кухаркиных детях»). О своей гимназической жизни он потом рассказал в повести «Серебряный герб».

Оказавшись на улице, Чуковский перепробовал много разных профессий, вплоть до маляра. Однако одновременно он упорно занимался самообразованием, изучал английский язык. Наконец, в 1901 году он становится сотрудником газеты «Одесские новости», пишет о выставках картин, новых книгах, иногда публикует и собственные стихи. Женится и вскоре после свадьбы отправляется с женой в Лондон, куда газета командировала его в качестве корреспондента. «Корреспондентом я оказался из рук вон плохим, - вспоминал Корней Иванович, - вместо того чтобы посещать заседания парламента и слушать там речи о высокой политике, я целые дни проводил в библиотеке Британского музея, читал Карлейля, Маколея, Хэзлитта, де-Куинси, Мэтью Арнолда. Очень увлекался Робертом Браунингом, Россетти и Суинберном». Полтора года лондонской жизни дали ему блестящую возможность углубить свое самостоятельное образование.

Редакция газеты была недовольна. Наконец она перестала публиковать лондонские очерки Чуковского, далекие от злободневных новостей. Но они заинтересовали Валерия Брюсова, который пригласил молодого журналиста в свой журнал «Весы». Вернувшись в Россию в 1905 году, Чуковский увидел в Одессе восстание моряков броненосца «Потемкин-Таврический», даже побывал на корабле и познакомился со многими участниками восстания. Приехав в Петербург, он начал издавать сатирический еженедельник «Сигнал». Из четырех вышедших номеров два конфисковали, а журнал закрыли «за поношения существующего порядка». Чуковский оказался под следствием, провел четыре месяца в тюрьме, но благодаря заступничеству петербургских литераторов и усилиям адвоката был оправдан. В тюрьме он занимался стихотворными переводами, в частности стихов Уолта Уитмена. В 1907 году эти переводы  вышли отдельной книгой.

Чуковский продолжил сотрудничать в различных петербургских изданиях: «Нива», «Русская мысль», «Речь» и постепенно стал одним из ведущих литературных критиков. Его статьи стали выходить отдельными книгами: «От Чехова до наших дней», «Лица и маски», «Книга о современных писателях», «Футуристы», «Книга об Александре Блоке», «Две души М. Горького» и многие другие. Чуковский анализировал не только ведущих писателей, но и одним из первых отечественных критиков исследовал и так называемую «массовую литературу», в частности посвятил одну из работ детективам о Нате Пинкертоне, попурлярным в те годы. Помимо книг и статей, он много читал лекции и прославился как блестящий мастер устных выступлений.

Чуковский поселился в финском местечке Куоккала, где познакомился с Ильей Репиным и Владимиром Короленко. По совету Короленко, Чуковский начал изучать творчество Николая Некрасова. Он проделал огромную текстологическую работу, опубликовав множество неизвестных произведений поэта, писем, черновиков. Первая книга Чуковского о Некрасове – «Некрасов как художник» – вышла в 1922 году. Изучением творчества Некрасова Чуковский продолжал заниматься всю жизнь. Он опубликовал ряд книг, важнейшая из которых - «Мастерство Некрасова», принимал участия в подготовке собрания сочинений поэта.

После революции 1917 года жизнь литературного критика стала куда сложнее. Независимая пресса в течение нескольких лет прекратила свое существование. «Как критик принужден молчать, - пишет Чуковский в дневнике в 1925 году, - ибо критика у нас теперь рапповская, судят не по талантам, а по партбилетам». В издательстве «Всемирная литература» он занимается английскими и американскими авторами, готовит издание сочинений Диккенса. При работе над этим изданием, Чуковский стал сверять с оригиналом существующие переводы Диккенса на русский язык и был поражен огромным количеством обнаруженных неточностей, переводческих ошибок и просто расхождений с авторским сюжетом. В итоге издательство решило выработать принципы художественного перевода. За эту работу взялись Чуковский и поэт Николай Гумилев. Они совместно выпустили брошюру, которая так и называлась - «Принцип художественного перевода». Брошюра содержала много ценных наблюдений и рекомендаций, выдержала два издания, но после расстрела Гумилева не переиздавалась. Теория художественного перевода стала еще одним делом всей жизни Корнея Ивановича. Он посвятил этому вопросу немало статей и книгу «Высокое искусство». Но Чуковский был не только теоретиком, благодаря его переводам русские читатели узнали произведения Марка Твена, Артура Конан Дойля, О. Генри, Честертона, Дефо, Уитмена, Уайльда, Шекспира и других авторов. В 1957 году Чуковскому за работы о Некрасове была присвоена ученая степень доктора филологических наук  honoris causa, а в 1962 году он получил почетное звание доктора литературы Оксфордского университета.

Чем знаменит

Чуковский пришел к детской поэзии благодаря Максиму Горькому, пригласившему его в 1916 году возглавить детский отдел издательства «Парус». Собственную стихотворную сказку для детей – «Крокодила» – Чуковский сочинил в том же году для своего заболевшего сына. Детская поэзия оказалась нелегким делом: «Далеко не всегда мне выпадало веселое счастье: писать стихи для маленьких детей. Тянулись месяцы, а порою и годы, когда в качестве детского автора я чувствовал себя жалкой бездарностью, способной вымучивать из вялого мозга одни лишь постыдно корявые вирши. Досаднее всего было то, что всякие прочие жанры в это самое время давались мне без всяких усилий. Я писал и этюды по истории словесности, и мемуарные очерки, и критические статьи, и памфлеты, но, чуть дело доходило до детских стихов, оказывался неумелым ремесленником». К счастью, Чуковский не опустил руки, и в двадцатые – тридцатые годы появились «Муха-Цокотуха», «Тараканище», «Мойдодыр», «Бармалей», «Айболит», «Краденое солнце» и многие другие известные нам с детских лет стихи.

Если детям стихи Чуковского нравились, то взрослые современники часто встречали их в штыки. В 1928 году в журнале «Красная печать» появилась статья «О Чуковщине». В начале говорилось: «Вокруг Чуковского группируется и часть писательской интеллигенции, солидаризирующаяся с его точкой зрения. Таким образом, перед нами, несомненно, общественная группа с четко формулированной идеологией». Завершалась же статья строго: «с идеологией Чуковского и его группы мы должны и будем борoться, ибо это идеология вырождающегося мещанства, культ отмирающей семьи и мещанского детства». После этой публикации в печати началась «борьба с чуковщиной», которая продолжалась до 50-х годов. Крайне резко отзывалась о Чуковском Надежда Крупская, работавшая в Наркомате просвещения.

Детская литература вызвала у Чуковского интерес и к языку детей. В результате в 1928 году получилась книга «Маленькие дети». Читатели помогли Чуковскому пополнить ее, присылая новые образцы детского словотворчества. Так сложилась знаменитая книга «От двух до пяти» (1933).

О чем надо знать

В доме Чуковского в Куоккале бывали многие другие литераторы, актеры и художники. Благодаря его гостям возник знаменитый рукописный альманах «Чукоккала». Название придумал Илья Репин. Альманах пополнялся до конца жизни Корнея Ивановича. Среди авторов «Чукоккалы» были Александр Блок, Анна Ахматова, Борис Пастернак, Осип Мандельштам, Андрей Белый, Иван Бунин, Максимилиан Волошин, Николай Гумилев, Максим Горький, Владимир Маяковский, Алексей Толстой, Виктор Шкловский, Александр Солженицын, Федор Шаляпин, Юрий Анненков, Александр Бенуа, Всеволод Мейерхольд, Владимир Набоков. Альманах был издан уже после смерти Чуковского: в 1979 году в сокращенном виде, а в 1999 году целиком.

 

Прямая речь

«На редкость способный и развитой для своих лет юноша доставлял, однако, своим наставникам и особенно директору много хлопот и огорчений, за что они его дружно терпеть не могли. Он не укладывался в рамки обычного понятия «ученик». Даже внешне. Чрезмерно вымахнул он в высоту, да еще и волосы, хотя ты их и стриги, никак не улягутся, а торчат. Ведь неудобно получается, если большинство учителей должны глядеть на ученика снизу вверх. На узком бледном лице выделяется большой длинный нос, и кажется, будто Корнейчуков всегда к чему-то принюхивается. Ему был свойственен особый тип озорства: тихого, артистического; никаких типично школьных шалостей за ним не числилось, но он отличался способностью организовывать такие выходки, которые в голову не пришли бы обыкновенным шалунам. Его считали отъявленным лодырем, а он в то же время был одним из самых начитанных учеников гимназии. Тем, что его увлекало, он умел заниматься со страстью, то, что заставляло его скучать, встречало с его стороны яркое сопротивление. Он умел мастерски «разыгрывать» учителя, отвечая урок, которого он и не думал готовить. Если это не удавалось, Корнейчуков молча глядел сверху вниз на раздраженного учителя и даже, казалось, жалел его», - из воспоминаний литературоведа Л. Р Когана, одноклассника Чуковского по гимназии

«Я написал двенадцать книг, и никто на них никакого внимания. Но стоило мне однажды написать шутя "Крокодила", и я сделался знаменитым писателем. Боюсь, что «Крокодила» знает наизусть вся Россия. Боюсь, что на моем памятнике, когда я умру, будет начертано "Автор „Крокодила“". А как старательно, с каким трудом писал я другие свои книги, например "Некрасов как художник", "Жена поэта", "Уолт Уитмен", "Футуристы" и проч. Сколько забот о стиле, композиции и о многом другом, о чем обычно не заботятся критики!… Но кто помнит и знает такие статьи! Другое дело — "Крокодил"», - Корней Чуковский

«У Чуковского и его соратников мы знаем книги, развивающие суеверие и страхи ( "Бармалей" , "Мой Додыр", "Чудо-дерево") , восхваляющие мещанство и кулацкое накопление "Муха-цокотуха"), дающие неправильные представления о мире животных и насекомых "Крокодил" и "Тараканище"). В переживаемый страной момент обострения классовой борьбы мы должны быть особенно начеку и отдавать себе ясный отчет в том, что если мы не сумеем оградить нашу смену от враждебных влияний, то ее у нас отвоюют наши враги. Поэтому мы, родители Кремлевского детсада, постановили: Не читать детям этих книг, протестовать в печати против издания книг авторов этого направления нашими государственными издательствами», - Журнал «Дошкольное воспитание»

«Надо ли давать эту книжку маленьким ребятам? Крокодил... Ребята видели его на картинке, в лучшем случае в Зоологическом саду. Они знают про него очень мало. У нас так мало книг, описывающих жизнь животных. А между тем жизнь животных страшно интересует ребят. Не лошадь, овца, лягушка и пр., а именно те животные, которых они, ребята, не видели и о жизни которых им хочется так знать. Это громадный пробел в нашей детской литературе. Но из "Крокодила" ребята ничего не узнают о том, что им так хотелось бы узнать. Вместо рассказа о жизни крокодила они услышат о нем невероятную галиматью. <…> Вторая часть "Крокодила" изображает мещанскую домашнюю обстановку крокодильего семейства, причем смех по поводу того, что крокодил от страха проглотил салфетку и др., заслоняет собой изображаемую пошлость, приучает эту пошлость не замечать. Народ за доблести награждает Ваню, крокодил одаривает своих землячков, а те его за подарки обнимают и целуют. "3а добродетель платят, симпатии покупают" - вкрадывается в мозг ребенка. <…> Крокодил целует ноги у царя-гиппопотама. Перед царем он открывает свою душу. <…> Что вся эта чепуха обозначает? Какой политической смысл она имеет? Какой-то явно имеет. Но он так заботливо замаскирован, что угадать его довольно трудновато. Или это простой набор слов? Однако набор слов не столь уже невинный. Герой, дарующий свободу народу, чтобы выкупить Лялю, - это такой буржуазный мазок, который бесследно не пройдет для ребенка. Приучать ребенка болтать всякую чепуху, читать всякий вздор, может быть, и принято в буржуазных семьях, но это ничего общего не имеет с тем воспитанием, которое мы хотим дать нашему подрастающему поколению. Такая болтовня - неуважение к ребенку. Сначала его манят пряником - веселыми, невинными рифмами и комичными образами, а попутно дают глотать какую-то муть, которая не пройдет бесследно для него. Я думаю, "Крокодил" ребятам нашим давать не надо, не потому, что это сказка, а потому, что это буржуазная муть», - Надежда Крупская.

«Сказка Чуковского начисто отменила предшествующую немощную и неподвижную сказку леденцов-сосулек, ватного снега, цветов на слабых ножках. Детская поэзия открылась. Был найден путь для дальнейшего развития», - Юрий Тынянов.

Умер Корней Иванович Чуковский в Москве 28 октября 1969 года.

Показать полностью
55

Террор: обзор книги и сравнение с сериалом

Знакомство с Террором стало для меня одним из самых необычных в плане усваивания. Дело в том, что до просмотра сериала с книгой я был не знаком, однако, посмотрев первые две серии, решил, что ждать неделю до третьей прям невмоготу и сел за первоисточник.


Объем книги, конечно, внушал опасение. Было не очень понятно, на кой черт растягивать сюжет, в ядре которого запрятан привычный слешер со страшным монстром и бегающими от него людишками, на такое чудовищное количество страниц, но завязка очень уж захватила, так что я твердо решил хотя бы попробовать все это осилить. В итоге вышло так, что я едва успевал дочитывать до момента, на котором заканчивалась последняя серия, как уже успевала выходить новая. Лишь к последней трети книга настолько захватила меня, что я почти не отлипал от нее, пока не дочитал до самого финала.


Оглядываясь назад можно сказать, что сериал и книга на первый взгляд имеют не так уж и много различий и, благодаря такому вот параллельному знакомству, они еще и здорово дополняли друг друга, взаимно нивелируя некоторые минусы. Думаю, ознакомься я только с чем-то одним — получил бы по итогу менее яркое впечатление.


Прикончив же обе ипостаси трагедии экспедиции Франклина, я с удивлением обнаружил, что многие посмотревшие обрушились просто с кошмарным валом критики в адрес сериала, конечно же пуская в ход вековечные «а книга лучше», «оригинал изнасиловали», «прости, Дэн, мы все продолбали». Как-то это было… бурновато, ведь в чем-то адаптация даже превзошла книгу. Давайте же разберемся, в чем именно.

Террор: обзор книги и сравнение с сериалом Терроризм, Дэн Симмонс, Книги, Длиннопост, Литература, Обзор книг, Сериалы

Для совсем непосвященных, Террор — это роман Дэна Симмонса, того самого автора Гипериона. Террор многими считается номером 2 среди его романов по уровню винрарности, при этом размах событий практически идеально подходит для экранизации в виде сериала, да еще и не требует при этом бюджета Игры Престолов. Сюжет основан на реальных событиях и рассказывает о британской экспедиции середины 19 века, целью которой было открыть короткий путь в Китай через архипелаги, находящиеся между Канадой и Арктикой. Экспедиция эта так и не вернулась, затерявшись во льдах, о чем нам сразу же, на первых секундах, говорит как сериал, так и книга.


Эта простая истина — «все умрут в конце», вгрызается в голову с самого начала, но не вызывает какого-то возмущения, как будто тебе сразу спойлернули финал. Это знание, поначалу не сильно напрягающее, скорее только подначивающее играть в привычную считалочку «а кого ж там следующим сожрут?», к середине начинает вызывать нарастающую грусть, а ближе к концу настоящее чувство безысходности. Как раз тут и оправдывает себя что десятичасовой хронометраж сериала, что увесистый объем книги.


Повествование охватывает период в четыре года, и все это время, практически до самого конца, люди не утрачивают надежду, не впадают в отчаяние, а пытаются мужественно справиться со всеми невзгодами (среди которых, помимо лютых холодов, испорченной провизии и болезней, фигурирует так же некое неведомое чудо-юдо, которое периодически налетает на застрявшие во льду корабли и жрет зазевавшихся матросов) и выбраться. В какой-то момент ты понимаешь, что они этого реально заслуживают, что ты хочешь, чтобы все эти нечеловеческие усилия как-то окупились… но они не окупаются, доводя тебя до морального изнеможения. А учитывая, что спустя 80% сюжета больше двух третей экипажа кораблей до сих пор живы, в какой-то момент просто перестаешь понимать, что же этих несгибаемых людей в итоге добьет. Кстати, в этом сериал и книга разительно отличаются друг от друга, но о финале мы поговорим в спойлерной части обзора.


Описывать сюжет подробнее для не знакомых с сериалом\книгой я смысла не вижу, так как в корне своем он предельно прост. Далее я бы просто хотел поподробнее рассказать, в чем сериал проигрывает книге, а в чем(внезапно!) у нее выигрывает. Возможно, это поможем вам разобраться, к чему бы вы охотнее приобщились. Я бы, конечно, посоветовал ознакомиться и с тем и с другим, однако если вы решите так и сделать, то лучше вначале посмотреть сериал, потому что он сильно поможет при прочтении сформировать образы героев. С этого давайте и начнем.

Террор: обзор книги и сравнение с сериалом Терроризм, Дэн Симмонс, Книги, Длиннопост, Литература, Обзор книг, Сериалы

В самом романе действие описано с точек зрения около десятка членов экипажа, однако даже при беглом просмотре оглавления среди них сразу выделяется капитан «Террора» Френсис Крозье (в этом плане сериал несколько хитрит, изначально ставя в центр повествования главу экспедиции сэра Джона Франклина, и этот прием в дальнейшем отлично срабатывает), с флешфорварда которого роман открывается и с чьей точки зрения описано подавляющее большинство глав, что делает его главным героем с самого старта. Хоть как-то конкурировать с ним может лишь корабельный фельдшер и анатом Гудсир, однако, сравнивая их с Крозье главы, сразу становится понятно, о ком Симмонсу писать было интереснее.


В книге как минимум раз озвучиваются имена почти всех членов экипажа (около ста тридцати человек), многие появляются не единожды, участвуют в разговорах и как-то себя проявляют, кто-то больше, кто-то меньше. Проблема заключается в том, что практически все ведут себя одинаково. Что глава экспедиции капитан Франклин, что капитан Крозье, что их лейтенанты, корабельные старшины, доктора и матросы — все, как истинные британцы викторианской эпохи, ведут размеренные и высокопарные беседы, в критических ситуациях ни на что не сетуют, не впадают в панику, даже доведенные до ручки не орут друг на друга, а при атаках гребаного огромного чудовища, которое буквально напоказ жестоко рвет на куски их товарищей, спокойно координируют действия и пытаются его пристрелить. Поначалу это вызывает настоящее восхищение — наконец-то тебе в ужастике (хотя к этому жанру Террор можно отнести с натяжкой) показывают не тупых подростков, визжащих от каждого шороха, а ораву сплоченных и предельно суровых мужиков, которым все нипочем, но… прям все сто тридцать такие? Правда? И через три года лишений, голодные, больные цингой и загнанные в угол монстром, которого не берут пули, все продолжают вести себя почти так же непробиваемо, как и в самом начале. В такие моменты кажется, что роман писал не американец Дэн Симмонс, а адский патриот Великобритании Чарльз Диккенс, превозносящий моральные устои своих моряков до каких-то космических высот. Конечно, тут в обилии имеются внутренние монологи героев, которые и делают их более объемными и интересными (некоторых буквально за одну главу раскрывают так круто, что они тут же затмевают собой тех, которым до этого был посвящен десяток), есть и шокирующие моменты, например, когда главный злодей романа (как ни странно, речь сейчас не о чудовище) начинает творить какую-то крайне жестокую дичь, но дело в том, что внешне все остаются одинаковыми, и даже самые отбитые и скатившиеся из героев продолжают сохранять внешнее спокойствие и невозмутимость, что уж говорить о достойных мужах, которые даже перед лицом неминуемой гибели не смогли утратить свою человечность.


В сериале же дела обстоят диаметрально противоположно. Поначалу очень сильно ощущалась нехватка тех самых внутренних монологов, так как в начале романа некоторым героям дают очень обширный бэкграунд, на который в сериале лишь намекают редкими флешбеками, и какое-то маленькое, по сравнению с книгой, количество диалогов (это, правда, вскоре перестает быть проблемой, и серии с третьей рты герои открывают уже более охотно). Зато поведение людей здесь показано куда как более правдоподобно (кроме доктора Стэнли — это какой-то ад, кто смотрел — тот поймет), когда люди болеют — многие постоянно жалуются на боль и не скрывают своих мучений, когда кто-то умирает — их друзья по ним горюют, когда нападет монстр — отпор ему дают лишь самые смелые, остальные же вполне справедливо паникуют и стараются поскорее унести ноги, а когда становится понятно, что спасения ждать неоткуда, то у каждого сразу появляется своя голова на плечах.


Большой вклад в очеловечивание героев привносит отличный актерский ансамбль. К тому же, многие актеры, пусть и по большей части волей сценаристов, несколько изменили подход к героям, отойдя от первоисточника, и большинству это пошло на пользу.


Так, сэр Джон Франклин, которого тут играет заслуженный Цезарь и Манс Налетчик Киаран Хайндс, выглядит не жалким старым неудачником, которого не понятно почему прославляли его современники ирл, а пусть и непутевым в профессиональном плане капитаном, но очень харизматичным оратором, способным вдохновлять простых матросов.

Террор: обзор книги и сравнение с сериалом Терроризм, Дэн Симмонс, Книги, Длиннопост, Литература, Обзор книг, Сериалы

Роль главного героя — капитана Крозье, сыгранного профессором Мориарти из Ричевского Шерлока, по сравнению с романом была несколько уменьшена, чтобы побольше раскрыть других героев, чему я кстати был несказанно рад, ведь и здесь и там он показался мне довольно странной кандидатурой на роль центрального персонажа — наименее приятный из трех капитанов, замкнутый и депрессивный обладатель весьма скверного характера, пусть и прилагающий в итоге наибольшее количество усилий для спасения экипажей кораблей.

Террор: обзор книги и сравнение с сериалом Терроризм, Дэн Симмонс, Книги, Длиннопост, Литература, Обзор книг, Сериалы

Доктор Гарри Гудсир тут буквально сошел со страниц романа, а оторвав его от ведения дневника (через который в романе была подана львиная доля истории этого героя), получилось получше раскрыть остальных врачей экспедиции и его непростые взаимоотношения с ними.


Роли некоторых фокалов романа — в особенности лейтенанта Ирвинга, старшины Пеглара и его наставника Бридженса, были, к сожалению, сокращены. С другой стороны ледовый лоцман Блэнки и стюард капитана Крозье Джопсон тут мелькают куда чаще, чем в оригинале, и их эпизоды одни из лучших в сериале.

Террор: обзор книги и сравнение с сериалом Терроризм, Дэн Симмонс, Книги, Длиннопост, Литература, Обзор книг, Сериалы

Условный главный злодей — Корнелиус Хикки, получился совсем другим персонажем, нежели в книге, однако при этом не менее (а то и более) интересным. В чем была прелесть книжного Хикки: всю книгу мы его практически не видим, только когда экипаж начинает где-то за кадром бурчать, капитанам сообщают, что, мол, зачинщик опять Хикки. И когда в последней трети он начинает часто мелькать лично, с помпой врываясь в одной из самых мерзких сцен всего романа — это впечатляет. Сразу понимаешь, насколько все его недооценивали, считая лишь назойливой мухой. А уж когда ближе к концовке Симмонс награждает читателя парой глав от лица самого Хикки, показывая, какой треш и угар творится в его голове, остается только сидеть и охреневать. В сериале же мы видим его с самого начала, он с первой серии среди ведущих персонажей. Сериальный Хикки поначалу даже кажется одним из самых притягательных героев — в отличие от книги, здесь он не обладатель неприятной крысиной внешности, а очень даже симпатичный парень, выделяющийся на фоне заросших матросов и офицеров, у многих из которых до жути похожая друг на друга внешность, острый на язык, крайне инициативный, старающийся быть везде и в курсе всего. Однако поворотный момент у него такой же, как и в книге, хотя дальнейшие его действия такого накала не достигают, потому что изначально в сериале он более адекватен и расчетлив. С иной стороны раскрыта (если так вообще можно сказать) и его гомосексуальность. Если в книге через половую связь Хикки буквально подчиняет себе Магнуса Мэнсона — самого здорового и сильного человека на корабле, используя его в дальнейшем как рычаг давления на остальных, то в сериале его роман с одним из матросов (самым обычным чуваком) выглядит скорее как маркер его наглости (ведь за это могут повесить, но Хикки на это как будто наплевать) и в дальнейшем мало роляет.

Террор: обзор книги и сравнение с сериалом Терроризм, Дэн Симмонс, Книги, Длиннопост, Литература, Обзор книг, Сериалы

Напоследок хотелось бы рассказать о третьем капитане экспедиции с забавным именем Джеймс Фицджеймс. Я снимаю шляпу перед Тобиасом Мензисом (по иронии игравшем в Риме убийцу героя Хайндса — Брута, что кстати в сериале аж дважды забавно обстебывается), так как он из персонажа, который в книге только и занимался тем, что составлял бесконечно долгие и утомительные отчеты о состоянии своего корабля, превратился в самого яркого и вызывающего у меня наибольшее сопереживание героя во всем сериале. Он появляется в кадре практически столько же, сколько и Крозье с Гудсиром, становясь одним из полноценных центральных героев, и проходит самую заметную эволюцию в ходе сюжета.

Так что, подытоживая, сами герои в сериале получились живее и интереснее.

Террор: обзор книги и сравнение с сериалом Терроризм, Дэн Симмонс, Книги, Длиннопост, Литература, Обзор книг, Сериалы

Также в плюсы, по сравнению с книгой, могу записать и лучшую динамику происходящего. В сериале нет каких-то тягомотных серий, постоянно что-то происходит, и за 10 часов заскучать не дают, постоянно держа в напряжении. В книге же с этим беда. Когда видишь объем в 900 страниц, то сразу понимаешь, что даже титулованный автор просто захотел полить воду. Первую треть книги каждый герой постоянно начинает подолгу описывать, какой снег вокруг белый, корабль скрипучий, полярная ночь темная, а сидение на месте унылое. Поначалу это помогает погрузиться в происходящее, но затем одинаковые описания начинают задалбывать. Не раз внутренние монологи или даже диалоги скатываются в занудство в виде многостраничного сыпания морскими терминами, в которых неподготовленный человек ни черта не смыслит, в этом плане сериал к своему зрителю куда милосерднее.


Теперь же расскажу о том, в чем книга сериал полностью и бескомпромиссно уделывает — это непосредственно сами события и атмосфера, что их окутывает. В сериале вы не почувствуете сковывающей полярной стужи, когда даже до предметов дотронуться невозможно, не оторвав себе кожу, а высунутый из-под шарфа нос грозится немедленно окоченеть и отвалиться. На экране героям почти никогда не холодно, шутка ли — в паре сцен один из героев ходит вообще без верхней одежды и чувствует себя прекрасно. Такой игнор по сути главного противника экспедиции в книге удручает, ведь при прочтении ветер буквально завывал в ушах, а кончики пальцев немели. Не скажу, что атмосфера в сериале из-за этого полностью потерялась, но книга в этом плане на два шага впереди. Что касается самих событий, то в книге они тоже в большинстве случаев обыграны как-то круче, самый яркий пример, который любят приводить книжные фанаты — это устроенный командами карнавал. Туда же можно отнести, например, и погоню монстра за лоцманом Блэнки, которая в сериале начинается и заканчивается на корабле, а в книге перемещается в лабиринт из айсбергов, где разворачивается одна из самых страшных и напряженных сцен, или исследование открывшихся разводий Пегларом, во время которого я поймал себя на мысли, что буквально прочел скример — этого эпизода в сериале и вовсе не было. С другой стороны, некоторые моменты в сериале обыграны куда более логично, например, проведя первый год во льдах, Крозье отправляет небольшой отряд на юг, чтобы те привели помощь, если лед следующим летом снова не оттает, чего в книге, насколько я помню, не предпринималось, хотя такой шаг казался очевидным. Или странное поведение все того же Крозье по отношению к мятежникам и их лидеру, когда он быстро догадывается о том, кто они и чем занимаются, но почему-то ничего против них не предпринимает, никак это не объясняя, в сериале обыгрывается с точностью до наоборот — он сразу же наводит порядок, действуя открыто перед всей командой. Правда, таких моментов все же маловато, чтобы уравновесить чаши весов, особенно когда дело доходит до финальной, самой тяжелой части сюжета, роман справляется со своей пиковой точкой прекрасно, в то время как последние три серии сериала выглядят как-то странно и скомкано (особенно страдает ощущение времени — не читавшему книгу будет совершенно не понятно, что там описываются события длиной почти в полгода, ведь на экране все выглядит так, будто за последние три серии проходит всего пара дней).

Ну а теперь часть для тех, кто досмотрел до финала. Хотелось бы обсудить его, так как что в сериале, что в романе я не получил от него какого-то удовлетворения.

Террор: обзор книги и сравнение с сериалом Терроризм, Дэн Симмонс, Книги, Длиннопост, Литература, Обзор книг, Сериалы

У Дэна Симмонса на последней сотне страниц происходит что-то странное. Как только погибают последние герои-фокалы — Гудсир и Хикки, и остается один лишь Крозье, сюжет сворачивает куда-то не туда. К этому моменту в живых остается еще порядка сорока человек, они во главе с Дево наконец добираются до открытой воды и начинают плыть через залив в Канаду, и… их судьба остается неизвестной. Они просто исчезают со страниц романа, целых мать его сорок живых персонажей, которые скорее всего просто бесславно погибают за кадром. Вместо этого в читателя врубается ни с того ни с сего огромный скучнейший пласт инутских мифов, единственная цель которых — объяснить, что монстр на самом деле — какое-то бессмертное волшебное существо, и у жалких людишек не было ни единого шанса его победить, а Крозье отказывается от идеи вернуться домой, внезапно женится на местной жительнице, отрезает себе язык и начинает служить и поклоняться твари, убившей два десятка людей из его команды. Ну охренеть теперь. Правда, последняя сцена, где он сжигает Террор, более-менее хороша.


В сериале же финал, как я говорил выше, вышел крайне скомканным. Недосказанностей в нем, правда, поменьше — тут все, кроме Крозье, и впрямь погибают у нас на глазах (и от этого становится так обидно, что потерявшиеся люди Дево уже не казались мне к 10 серии такой уж плохой идеей), вот только вместо огромной череды неудач и бедствий, проблему высокой численности под конец решает непосредственно монстр. Если в книге Туунбак был лишь одной из угроз и уложил в сумме за всю книгу (три года активной деятельности) человек двадцать, то в сериале от его зубов и когтей погибает навскидку половина всей экспедиции, и если в начале он утаскивает всех по одному, то в последних сериях просто в открытую налетает на лагеря, вырезая там людей десятками. С другой стороны, мне понравилось, что в сериале Туунбак не какое-то божество, а просто огромный и живучий зверь (хотя его способность якобы поедать души оставили), которому героям с переменным успехом удается давать отпор и даже серьезно ранить, а в самом конце и вовсе убить. Тут куда лучше обыгрывается его странная сверхспособность — если в книге, встретив Хикки, он просто понюхал его и кашлянул, решив не поглощать его сгнившую душу, то в сериале он после такого занюха в ярости пытается сожрать Хикки, но давится им (и его черной душой) и умирает. Очень так тонко и одновременно ярко показали, кто там был истинным злом, а не просто грубой силой природы и метафорической местью эскимосов проклятому белому человеку. Финальная сцена сериала, правда, на порядок унылее. Хоть нас и избавили от лекции на тему инуитских мифов и странной женитьбы на леди Безмолвной, но и сжигание корабля тоже убрали, и в итоге сериал заканчивается на Крозье, сидящем над прорубью посреди ледников, а на фоне играет совершенно неподходящая моменту музыка. Надо ли говорить, что такая сцена чувства катарсиса не вызывает совершенно.

Террор: обзор книги и сравнение с сериалом Терроризм, Дэн Симмонс, Книги, Длиннопост, Литература, Обзор книг, Сериалы

В довесок добавлю, что в обоих случаях сильно удручило, что выжил именно Крозье. С какого-то черта плохо физически развитый, более пожилой, чем большинство членов экипажа, страдающий алкоголизмом мужичок оказывается крепче вообще всех — он ни разу сильно не устает, не схватывает цингу, когда ей болеют уже все поголовно, с ним вообще ничего плохого не случается. Объясняется это ровно тем, что он, видите ли, главный герой. И ладно бы Крозье был таким героем, за которого всей душой болеешь, но нет, за тех же Фицджеймса, Гудсира и Блэнки переживаешь куда сильнее, так что лучше бы уж выжил кто-то из них, либо вообще никто, а так…


Тем не менее, хоть финал и оставил после себя гадкое послевкусие, от 90% что романа, что сериала, я остался под большим впечатлением. Это бесспорно один из самых проработанных, масштабных и необычных выживастиков, что я когда-либо видел. А видел я их, уж поверьте, немало.

Террор: обзор книги и сравнение с сериалом Терроризм, Дэн Симмонс, Книги, Длиннопост, Литература, Обзор книг, Сериалы

Еще больше рецензий в профиле или в группе вконтакте: https://vk.com/public192524799

Показать полностью 9
99

Ваня Жуков против или «сама не знаю, но и вам не рекомендую»

Ваня Жуков против или «сама не знаю, но и вам не рекомендую» Книги для подростка, Литература, Гарри Поттер, Подростковая литература, Обзор книг, Книги, Длиннопост

Когда я впервые столкнулась с этой книгой, меня привлекло краткое описание сюжета: «Эта книга о мальчике, который, следуя за любимым героем, попадает в таинственный мир и оказывается на границе жизни и смерти. Здесь его ждут приключения, но это уже не игра. В борьбе за свою бессмертную душу он учится отличать добро от зла, спасая себя и других...». Интересно! - подумала я. Ведь сейчас не так много детской литературы духовного плана. Я решила открыть произведение и прочитать, что за борьба там такая нешуточная переключилась? И как же глубоко я была разочарована: за милым описанием «православного детского фентези», а именно так позиционируется книга, оказался какой-то бред. Тут нужно объяснить и сюжет и задумку автора, чтобы понять степень моего разочарования.

Итак, главный герой Ваня Жуков. Его воспитывает одна Мама (очень верующий человек). Ваня замкнут и не пользуется большой популярностью у одноклассников. Так же он тайно влюблён в одну девочку, но та не отвечает ему взаимностью. И нет бы маме главного героя задуматься. Обратить внимание на сына - подростка и его проблемы в общении со сверстниками. Но она обвиняет не сына, не его одноклассников или себя (как явно плохую и невнимательную мать) а .... Гарри Поттера.

Во всех бедах Вани виноват товарищ Поттер и увлечение сына магией и оккультизмом, открытым в книгах Джоан Роулинг. Попутно, тут я уже читала наискосок, в проблемах Жукова виноват Шрек, покемоны, Баба Яга и всякие фантастические твари и где их вообще взяла эта писательница Ковальчук?!

Она намешала всех и всё, в попытках максимально засыпать главного героя препятствиями. Выглядит это очень смешно для меня, так как я большой (и в меру православный) фанат Гарри Поттера. НО моя религия не мешает моим литературным вкусам, а мои вкусы в литературе никак не соприкасаются с моей верой. Бабочки и цветочки существуют отдельно друг от друга, чего не смогла решить для себя автор.

Что интересно, сама она сагу ГП не читала, здесь цитирую слова соиздателя этого шедевра:

Ваня Жуков против или «сама не знаю, но и вам не рекомендую» Книги для подростка, Литература, Гарри Поттер, Подростковая литература, Обзор книг, Книги, Длиннопост

Получается с ее слов, что я сама и не знаю - зачем именно на Гарри Поттера сослалась. Нужен был какой-то отрицательный мне персонаж. Но сама я его не читала и не буду. Иными словами: смысла не знаю , но и другим не рекомендую. Это как спросила бы своего друга: «этот торт вкусный?» а от ответил бы: «не знаю, я не пробовала его! Но наверное фу!»

Ну а если и идти по логике автора «саги о Ване» и его приключениях, то сжечь надо весь русский фольклор вроде Морозко, колобка (тесто разговаривает и оживает), а бессмертный Кощей?! А классика нашей невероятной литературы вроде «золотой рыбки» Александра Сергеевича Пушкина?! Там есть и магия и исполнение желаний... короче, не думала эта женщина - писатель, когда творила основу сюжета. Она нашла «бревно в чужом глазу» в данном случае, в чужом литературном труде и героях, но не в своей книге. Виноваты у них оказались все!

Отвратительна и не только узколобость автора, но и то, что она примешивает к этому религию. На православном форуме, где я взяла эту цитату - над ней смеялись и рекомендовали никогда больше ничего не создавать. С головой оказались ребята!

Ваня Жуков против или «сама не знаю, но и вам не рекомендую» Книги для подростка, Литература, Гарри Поттер, Подростковая литература, Обзор книг, Книги, Длиннопост

Кстати, я знаю одного православного священника из глубинки. И он большой фанат ГП , властелина колец и Хроник Нарнии.

Здесь уж кто и что открывает для себя в книгах. Кто-то видит любовь и дружу и преданность, а другие видят магию, зло и дьявольщину.  А вот после таких писательниц, как Ирина Ковальчук пишут о невежестве и агрессии православных.

Сами же верующие писали в сети отрицательные отзывы о книге, и таких оказалось большинство!

Ну а чтобы этот экзерсис не попал дальше ни к кому в руки, и не влиял на неокрепшие умы, я отдала книгу на утилизацию бумаги. И с удовольствием отправила бы туда всю серию и не будет мне это во грех!

Показать полностью 2
63

Когда Волга была морем. Левиафаны и пилигримы

Замечательная палеонтологическая книга теперь доступна для скачивания.

Нелихов А.Е., Архангельский М.С., Иванов А.В. Когда Волга была морем. Левиафаны и пилигримы. – Москва. Университетская книга. 2018..

Когда Волга была морем. Левиафаны и пилигримы Палеонтология, Литература, Книги, Длиннопост
Когда Волга была морем. Левиафаны и пилигримы Палеонтология, Литература, Книги, Длиннопост
Когда Волга была морем. Левиафаны и пилигримы Палеонтология, Литература, Книги, Длиннопост
Когда Волга была морем. Левиафаны и пилигримы Палеонтология, Литература, Книги, Длиннопост
Когда Волга была морем. Левиафаны и пилигримы Палеонтология, Литература, Книги, Длиннопост
Когда Волга была морем. Левиафаны и пилигримы Палеонтология, Литература, Книги, Длиннопост
Когда Волга была морем. Левиафаны и пилигримы Палеонтология, Литература, Книги, Длиннопост
Когда Волга была морем. Левиафаны и пилигримы Палеонтология, Литература, Книги, Длиннопост
Когда Волга была морем. Левиафаны и пилигримы Палеонтология, Литература, Книги, Длиннопост
Когда Волга была морем. Левиафаны и пилигримы Палеонтология, Литература, Книги, Длиннопост
Когда Волга была морем. Левиафаны и пилигримы Палеонтология, Литература, Книги, Длиннопост
Когда Волга была морем. Левиафаны и пилигримы Палеонтология, Литература, Книги, Длиннопост
https://vk.com/doc338487433_537788226?hash=d1520d81db9896f20...

https://psv4.userapi.com/c856320/u338487433/docs/d12/7b5ea5e...

Показать полностью 9
472

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

В нашем языке есть слова, придуманные конкретными людьми – писателями, поэтами, реже – учёными, изобретателями и так далее.

Многие слова, к которым мы привыкли и считаем их давно и самостоятельно образовавшимися в русском языке, в действительности появились не так давно и не сами по себе, а с помощью разных людей. Они придумали эти слова, а нам они так понравились, что остались в русском языке надолго.


Многие слова остались только в конкретных текстах, например, «змея двухметроворостая» Маяковского или «и кюхельбекерно, и тошно» Пушкина.


Невозможно представить, в каком интересном мире мы бы жили, если бы в русском языке прижились такие перлы, как «испавлиниться», «быкоморда», «верблюдокорабледраконьи» и другие очаровательные окказионализмы, придуманные Маяковским.


Но некоторые придуманные слова всё же входят в словарный состав языка, да так органично, что уже через 100 лет трудно поверить, что привычное понятие добавлено в «великий и могучий» каким-то конкретным человеком.


Придуманные слова, к которым мы привыкли и считаем их давно и самостоятельно образовавшимися в русском языке, введены в него конкретными авторами, и называются они индивидуально-авторскими неологизмами. Перешагнув границы индивидуально-авторского употребления и присоединившись к активной лексике, они стали достоянием нашего языка.


Слова, придуманные, потом становятся общеупотребительными.


Лексика любого языка постоянно пополняется и обогащается новыми словами — неологизмами — это слова и словосочетания, созданные для обозначения новых явлений действительности, новых предметов или понятий.


В 20 веке, особенно во второй половине, с развитием научно-технического прогресса в язык вошло огромное количество заимствований: космонавт, радиоприёмник, дезактивация, дозиметр и т.д. Аналогичную ситуацию мы можем наблюдать и сейчас.

Михаил Салтыков-Щедрин придумал много неологизмов. И если некоторые слова вроде «душедрянстововать» и «умонелепствовать» дальше его книг не пошли, то «мягкотелость» и «злопыхательство» употребляются и поныне.


Придумал Салтыков-Щедрин и слово «халатный», то есть небрежный: «Из этих бросовых идеальчиков каждый сатирик выбрал себе такой, какой приходился ему по комплекции. …Который сатирик возлюбил халатную простоту — тот с негодованием отнесется к фраку, сшитому Шармером».


Также перу Салтыкова-Щедрина принадлежит слово «головотяпство», «благоглупость», «пенкосниматель».

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Английский философ и писатель-гуманист Томас Мор написал в 1516 году „Золотую книжечку, столь же полезную, сколь и забавную о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия“, для краткости называемую „Утопия“. С тех пор что-то идеальное и недостижимое называют утопией.

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Благодаря Ломоносову мы используем самые разнообразные околонаучные термины. «Градусник», «преломление», «равновесие», «диаметр», «горизонт», «кислота», «вещество» «микроскоп», «формула», «чертёж», «автограф», «окружность», и даже «квадрат» и «минус» были введены в русский язык Михаилом Васильевичем. Более десятка придуманных им слов прочно вошли в русский язык, многие же впоследствии были заменены на более удобные в произношении — так, например, «коловратное движение» стало «вращательным». Хотя сам Михаил Васильевич считал придуманные им слова немного странными, он всё-таки надеялся, что они приживутся и станут привычными. Так и вышло. Мы постоянно пользуемся этими словами, как и понятиями «земная ось», «гашеная известь», «удельный вес», «предложный падеж» и так далее.

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Историк, публицист, прозаик, поэт и статский советник Николай Карамзин исследовал возможности русского языка, его выразительность. Великий реформатор обогатил нашу лексику замечательными словами-кальками, аналогов которым ранее в нашей стране не существовало, а теперь кажется, что они были всегда: «впечатление», «влияние», «трогательный», «занимательный», «моральный», «эстетический», «сосредоточить», «промышленность», «эпоха», «сцена», «гармония», «катастрофа», «будущность»… и даже «ВЛЮБЛЁННОСТЬ». Всего в произведениях писателя встречается около 50 новых слов, которые прочно осели в русском языке. Впечатляющее количество, не правда ли?


Долгое время считалось, что Карамзин придумал букву „ё“. Теперь же принято считать, что придумала „ё“ княгиня Екатерина Дашкова, а Карамзин был первым авторитетным популяризатором новой буквы.

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Один из основоположников русского футуризма Велимир Хлебников очень любил заниматься словотворчеством. Он придумывал довольно странные слова — «крылышкуя», «зерцог», «облакини», «лебедиво». Отдельные фразы в его стихотворениях и вовсе малопонятны для читателя: стихотворение «Сутемки, сувечер».


Но были в творчестве Хлебникова и слова, которыми мы сегодня пользуемся, — например, «изнемождённый». Хлебникову современный русский язык обязан и словом «лётчик». Впервые оно было употреблено в его стихотворении «Тризна»: «Полк стоит, глаза потупив. Тень от лётчиков в пыли». Прежде людей этой профессии называли «авиаторами» или «пилотами».

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Если Ломоносов в основном отметился словами, без которых не обойтись учёному, то его современник и даже соперник поэт и переводчик Василий Тредиаковский обогатил русский язык словами, без которых вообще никому нельзя обойтись. С лёгкой руки Тредиаковского в язык вошли слова: общество, достоверный, вероятный, гласность, дальновидность, громогласный, неосмотрительность беспристрастность, благодарность, злобность, почтительность и другие. А в поэзию он ввел понятия ямба и хорея.


Василий Тредиаковский, учёный и поэт, избавил нас от слова «арт» — в то время, когда он жил, дело шло к тому, чтобы всё прекрасное называлось именно так. Тредиаковский стал употреблять слово «искусство», выведенное им из старославянского «искуси». Не факт, что он лично всё это выдумал, но именно он сделал эти слова общеупотребительными. И, кстати, это он начал использовать слово «любовник» для распространённого в высшем свете явления.

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Конечно, культовых романов у Достоевского гораздо больше, чем словесных нововведений. Но именно Достоевскому мы обязаны словами «стушеваться» и «лимонничать». У слова «стушеваться» даже есть точная дата появления — 1 января 1846 года, когда писатель употребил его в повести «Двойник». Слово получило серьезное распространение еще при жизни писателя, как и глагол «лимонничать». Достоевский изобрел и другие слова, например «окраинец», «всечеловеки», «слепондас», но их язык не подхватил.

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Игорю Северянину мы также обязаны введением в обиход одного из авиационных терминов — «самолет». Само слово появилось гораздо раньше: «ковер-самолет» часто появлялся в русских сказках, но летательные аппараты до Северянина так никто не называл. Также Северянин изобрел слово «бездарь». Оно встречается в его сборнике «Громокипящий кубок».

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

С именем журналиста и писателя Петра Боборыкина принято связывать появление в шестидесятых годах позапрошлого века слов «интеллигент», «интеллигенция», «интеллигентный». Слово Intelligent, конечно, существовало и раньше, но употреблялось преимущественно как синоним «разумности». Боборыкин определял интеллигенцию как «совокупность представителей высокой умственной и этической культуры, а не просто работников умственного труда».


С тех пор под интеллигентностью мы понимаем нечто довольно трудноопределимое: сочетание ума, образованности, хорошего воспитания, такта, культуры и высоких моральных качеств. Позже это слово перешло во многие европейские языки, где стало обозначением загадочного, сугубо русского явления.

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Слово «Хлыщ», обозначающее легкомысленного молодого человека, ввел в широкое обращение писатель Иван Панаев, опубликовавший целую серию очерков о хлыщах. Но придумал его не он, оно пришло из народной среды, но употреблялось очень узко. Как, впрочем, и сейчас.

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Владимир Маяковский тоже выдумал немало слов. Не такое популярное, но все же употребляемое сегодня слово «голоштанный» — это его изобретение. Впрочем, другие изобретенные Маяковским слова так и остались лишь частью его стихов и в народ не пошли, уж больно они были экзотичные: «дрыгоножество», «верблюдокорабледраконьи», «испавлиниться» и другие. +Ввиду своей специфики окказионализмы практически никогда не пополняют активный словарный запас носителей языка, но несколько таких слов Маяковского интеллигенция все же использует и спустя сто лет. «Прозаседавшиеся» и ностальгическое «серпасто-молоткастый», например.

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Принято считать, что слово „робот“ придумал чешский писатель Карел Чапек. Это верно лишь отчасти. Чапек написал пьесу „Россумские Универсальные Роботы“ (R.U.R) о фабрике по производству искусственных людей-рабочих. Но изначально автор назвал искусственных людей „лаборами“ от латинского labor — »работа". Но его брат, художник-постановщик, оформлявший декорации для пьесы предложил назвать главных героев пьесы «роботами» по чешскому слову robota, что значит «каторга».

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

.А за «отсебятину» мы должны благодарить знаменитого художника. В «Толковом словаре» Даля так и написано: «Слово К. Брюллова: плохое живописное сочинение, картина, сочинённая от себя, не с природы, самодурью».

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Джонатан Свифт придумал лилипутов для книжки «Приключения Гулливера». Книга была издана в 1726 году, а значит слову «лилипут» уже почти 300 лет. Так в оригинале назывались человекоподобные дикари еху.

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Слово «сверхчеловек» — возможно, не вполне корректный перевод немецкого слова bermensch, впервые употреблённого немецким философом Фридриком Ницше в книге «Так говорил Заратустра». Изначально слово означало не человека, обладающего сверхспособностями, а существо нового типа, в которое должен превратиться человек так же, как homo sapiens произошел от обезьяны.

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Советский писатель-фантаст Александр Казанцев («Планета бурь») переименовал жителей других планет из инопланетчиков в инопланетян.

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Имя Светлана было придумано и впервые использовано А. Х. Востоковым в «старинном романсе» «Светлана и Мстислав» (1802); широкую известность приобрело вследствие публикации баллады «Светлана», созданной поэтом-романтиком Василием Жуковским (1813).

Слова, вошедшие в язык, придуманные писателями и известными людьми Писатель, Филология, История языков, Русский язык, Литература, Факты, Длиннопост, Словотворчество, Неологизмы

Источник : obshe.net/posts/id2341.html

Показать полностью 17
48

Джеффри Томас "Панктаун"

Джеффри Томас "Панктаун" Рецензия, Книги, Панк-Рок, Антиутопия, Джеффри Томас, Длиннопост

Ты создаешь себя, чтобы себя уничтожить.

Пакстон, или, как ещё его называют, Панктаун, – город, где нашли своё пристанище существа самого разного вида. Надоедливые мошки, жестоко мстящие создателям, чересчур чувствительные роботы, пришельцы, питающиеся человеческой плотью, и просто люди. Одинокие, отчаявшиеся люди. Панктаун вовсе не похож на толерантный рай, он больше похож на один из кругов Дантевского ада, где приходится выживать порой самыми изощрёнными способами. Город, где проще забыть вчерашний день, чем помнить, что с тобой случилось, город, где люди от недостатка работы и денег превращаются в нищих художников, творцов, которые иногда создают что-то поинтереснее простых картин на холсте.


Джеффри Томас стал для меня настоящим открытием. Бывает так, что ты лазаешь по сайту, желая купить что-нибудь интересное из альтернативы, и взгляд цепляется за книгу, про которую ты никогда не слышал. И у неё, в отличие от многих других книг серии, оказывается куча положительных оценок и отзывов на лайвлибе. А после покупки находишься в неописуемом восторге от того, что только что прочитал.


Медицина была для механиков. А он был художником. С помощью этих знаний можно было бы вылечить ухо. А можно и вывернуть его наизнанку, создав из плоти новый цветок. Уродливый или прелестный, он воплотит в себе чудо человеческого воображения, а не чудо бездумной инженерии Природы.

«Панктаун» – это сборник рассказов в жанре киберпанк. Коротких, но важных зарисовок о жизни людей (и не только) в этом городе. Джеффри Томасу отлично удалось передать гнетущую атмосферу безысходности и одиночества. Заброшенные здания, заводы, где роботы заменили людей, свалки, взрывы, ампутированные конечности, убийства ради убийств, постоянная паранойя и страх жителей города – всё это Панктаун, место, в которое не хочется возвращаться.


Персонажи рассказов – люди, от которых веет отчаянием. Они потеряли всякую надежду в этом городе и пытаются зацепиться хоть за что-нибудь – за близкого человека, за любимое дело, погружаясь в него с головой, за девушку, в которую до безумия влюблены (даже если эта девушка – их собственный клон). Они делают в рассказах тяжелые моральные выборы между добром и злом, человечностью и жаждой насилия, убийством во имя спасения и убийством ради мести. Все они – заблудшие души Панктауна, призраки, ненашедшие приют.


Это был их пузырь безопасности и безвременья — теплая постель в теплом уголке огромного холодного города в огромном холодном пространстве-времени.

Здесь милая официантка при помощи врачей удаляет из своей головы неприятные воспоминания; здесь молодой художник продаёт свою девушку как произведение искусства; безумный творец создает уродливых и искажённых клонов самого себя, над которыми впоследствии издеваются их обладатели; любопытный полицейский находит заброшенное здание, в котором, по слухам, живут призраки; а отчаявшийся робот-клон сбегает с завода, чтобы начать новую жизнь. Здесь происходят самые ужасные, но порой чертовски привлекательные вещи. И, несмотря на атмосферу полнейшей безнадёги, бьющего по ржавым подоконникам дождя и жестокости людей, Томас если и не заканчивает рассказ на счастливой ноте, то даёт своим героям хоть каплю надежды на светлое будущее.


Каждый рассказ – как удар под дых. В каждом рассказе, несмотря на их небольшой объем, поднимается множество морально тяжелых вопросов. О роли человека на планете, об искусстве, о чувствах, об искренней любви, о прошлом. После каждого рассказа хочется перевести дыхание и задуматься о собственной жизни.

Единственное, что мне не понравилось – маленький объем как самой книги, так и рассказов. Только ты погружаешься в жизнь одного конкретного человека, как тут же тебя выкидывает в следующий рассказ. Будто герои Томаса бежали марафон, передавая по кругу эстафету. Создалось ощущение, что показали трейлер к какому-нибудь шикарному большому произведению про Панктаун. С другой стороны, может, так и задумывалось – показать лишь частички жизни отдельно взятых людей, роботов или существ, не вдаваясь в подробности и оставляя открытые финалы.


Очень советую прочитать или прослушать один из рассказов - "Отражения призраков" в аудио-формате.


Он продолжит своё существование в качестве произведения искусства, даже после смерти.
Показать полностью
123

Названы самые издаваемые в России писатели

Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
В 2019-м году в России больше всего выпускали книги американского писателя Стивена Кинга, следует из статистических показателей на сайте Российской книжной палаты.


За 2019-й год 163 издания опубликовали произведения Кинга, общий тираж превысил миллион экземпляров. В предыдущие два года Стивен Кинг занимал в российском рейтинге второе место.

Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
Российская писательница Дарья Донцова стала вторым самым издаваемым автором в России за прошедший год. За 2019-й ее произведения выпустили 68 изданий, а тираж составил 776 тысяч экземпляров. Донцова с 2012 года занимала первое место по количеству издаваемых в России произведений и лишь в этом году уступила американскому коллеге.
Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
Также в первой пятерке оказались Александра Маринина, Рэй Брэдбери и Татьяна Полякова.
Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
Среди детских писателей наиболее издаваемый — Корней Чуковский, в прошлом году издали 1 миллион 380 тысяч книг писателя. В числе тиражируемых детских авторов оказались также Вебб Холли, Николай Носов, Ирина Гурина и Джоан Роулинг.
Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
Показать полностью 3
767

Как связаться с автором с Мракопедии?

Всем привет. Прошу помощи или совета.

Есть на Мракопедии отличная повесть "Курочка, открой дверь" за авторством некоего Mikekekeke. По прочтении этого произведения мы с другом, который трудится в книготорговле, решили, что повесть однозначно стоит того, чтобы существовать в бумажном виде. Я, упомянутый друг и, возможно, ещё несколько любителей жанра хотим скинуться и издать "Курочку" в том количестве экземпляров, на которое нам хватит денег.

Но! Для этого нам нужен автор - во-первых, важны авторские права, во-вторых - редактура. Нормальные правки реально вносить только вместе с автором.

Так что будет просто отлично, если найдётся человек, который поможет нам в этом вопросе. В конце концов - где, как не здесь. Сила Пикабу работает.))))

400

Детские и недетские книги. Воспоминания

Сегодня мне в комментариях про поиск книги  написали  про "тяжелое детство".

Я ответила, что папа мне на ночь читал сказку "Русалка" А.Н.Толстого (между прочим, когда ее перечитывала взрослой, то мне было намного  страшнее), а потом стала вспоминать - что такого недетского (на что бы сейчас поставили рейтинг +16, + 18 и тыды) я бесконтрольно и контрольно читала?

Первое, конечно, это - Сетон-Томпсон. У него почти все книги про животных и их смерти. Причем он спокойно описывал, что убил  поющую птицу, только чтобы узнать - что это за птичка?  Очень подробно описывал как надо ставить капканы, как жестоко удавили  волка Лобо, которого коварно приманили на запах его подруги Бланки, протащив ее труп возле капканов.

Эту книгу в твердой зеленой обложке я взяла в детской библиотеке лет в 9,  читала взахлеб, потом не вернула, сказав, что потеряла. На меня библиотекари ругались и обещали позвонить моим родителям, потому что книга  редкая и дорогая, и ее можно возместить только в 10-кратном размере. Я тогда перепугалась, собрала все свои более детские книжки и принесла  целый пакет. Библиотекари пересчитали,  странно на меня посмотрели и сказали - ну ладно, потеряла так потеряла. Мои книжки забрали, конечно.


Марк Твен "Приключения Гекльберри Финна" -  убийства детей из другой семьи  ради кровной мести.  Читала лет в 10, советское издание 50-х годов с картинками, переживала только за Гека и то не особо. Животных в других книгах  мне было жальче.

"Калевала" - кроме текста  смертей и предательства,  в книге были очень странные иллюстрации,  мать не помню кого, убивается над телом почти обнаженного сына. Я, помню, еще думала -как некрасиво нарисовано!


"Скандинавские сказания" ("Пересказ для детей наиболее известных мифов скандинавского средневекового фольклора, сюжеты которых являются достоянием мировой культуры") - там тоже убийства, предательства и прочее. До сих помню -  над  Локи висит змея и капает на него ядом, а верная и любящая жена держит миску, чтобы на Локи яд не попадал. Когда миска наполняется, жена отходит ее вылить, тогда яд змеи капает на Локи,  он дергается и кричит, именно это люди называют землетрясением.


Рассказы Шолохова - жесть. Убийства, грязь, предательство. И это я еще "Тихий дон"  не смогла толком прочитать (о том, как в этой книге  гордые казаки насиловали своих дочерей и били смертным боем своих жен я узнала позже),  аж ступор был после рассказов и стиль изложения в целом не понравился.


Платонов "Котлован" - я читала и меня тошнило. Мерзость-мерзость-мерзость. А когда то Платонов входил в школьную программу, если верить моей училке.


Гайдара прочитала все три тома, тоже советского издания, а больше всего запомнилась "Лбовщина" - ничего общего со всякими тимурами и их командами. 


Р.S. У меня была учительница литературы старая и слегка поехавшая, она давала нам на лето огромный список книг для прочтения - в т.ч. Шолохова, Платонова, Гайдара и много кого еще, и грозила страшными карами и нам и родителям (ваши родители росли на этих книгах!). А мне тогда было лет 13-14, я слушалась и читала.. А на лето меня отправляли к бабке с дедом, у них в небольшом сельском доме была  комната-библиотека, небольшая, но забитая до потолка,  дед всю жизнь покупал книги,  у него на полках в той комнатушке стояли и просто книги и  полные собрания сочинений, и энциклопедии и много всего разного, от Киплинга до чувашских сказок. 


Пока вспоминала, поняла, что лучшей книгой в моей жизни была "О всех созданиях, больших и малых" Херриота. Я то плакала навзрыд, то смеялась в голос, читая записки ветеринара почти столетней давности. Я читала и другие его книги, но эта самая лучшая.


Не рейтинга ради, а развития для - что из детских книг достойно внимания до сих пор?

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: