МЛЯ, потому что отказался и дальше наказывать дочь за то, что она не разговаривает?⁠⁠1

AITA for refusing to continue punishing my daughter for not talking?

Это непростая ситуация со множеством нюансов, которые я не могу описать из-за ограничения по количеству символов. Я совершенно не понимаю, кто здесь неправ. Никогда бы не подумал, что окажусь в таком положении.

У меня (41М) есть 15-летняя дочь Кэт от моей будущей бывшей жены (42Ж). Решение о расставании было принято полгода назад, и мы пытаемся разойтись максимально мирно. Я не хочу вдаваться в причины развода, потому что это неважно. Из дома съедет моя бывшая жена, так как у нас был брачный контракт, а дом принадлежал мне ещё до брака. Но так как я помогаю ей уладить кое-какие дела, чтобы она могла купить себе собственное жильё, какое-то время мы ещё будем жить вместе. Спим мы раздельно. Мы постарались преподнести это Кэт как можно мягче: обсуждали всё постепенно, в течение месяца, чтобы эта новость не стала для неё шоком, и она могла переварить всю информацию по частям. Дочка расстроилась, но, кажется, справляется с этим. Она хорошая девочка, и я ясно дал ей понять, что мой приоритет - это она и то, чтобы мы оба пережили этот период и продолжили жить счастливо.

Я до сих пор не знаю точно, что именно произошло, но однажды я вернулся с работы и застал Кэт запертой в её комнате, а моя бывшая была в ярости. Бывшая сказала, что они поссорились из-за развода, и Кэт повела себя неуважительно. У них уже давно возникали типичные для отношений матери и дочери-подростка проблемы, поэтому я подумал, что и в этот раз случилось что-то подобное. Кэт не хотела со мной разговаривать, но всё-таки открыла дверь, чтобы я смог убедиться, что с ней всё в порядке. Я дал бывшей денег, чтобы она сходила поужинать куда-нибудь вне дома, а дочь в это время могла бы спуститься и поесть. После той ссоры Кэт ни с кем не разговаривает. Даже с друзьями. Её учитель говорит, что она участвует в занятиях, но на этом все разговоры и ограничиваются. Я уже начал водить её к психотерапевту, но теперь она и с ним отказывается разговаривать. Максимум, что я смог от неё добиться - это кивок в ответ на вопрос, даст ли она мне знать, если ей понадобится помощь или если ей захочется причинить себе вред, даже если это будет просто сообщение или записка.

Моя бывшая из-за этого вне себя и настояла, чтобы мы забрали у дочери гаджеты. Я сопротивлялся, но прошло уже больше месяца, ничего не изменилось, и я не смог придумать ничего другого, поэтому мы забрали у Кэт телефон и ограничили её время за компьютером на неделю. Я сказал Кэт, что хочу, чтобы она могла спокойно всё обдумать, и дала мне знать, чего хочет. Ничего. Она никак не отреагировала. Стоит моей бывшей оказаться дома, как дочь тут же запирается в комнате. Кэт делаёт всё, как обычно, но мысленно будто где-то не с нами.

Моя бывшая хочет ужесточить меры и забрать у дочери ещё что-нибудь - и вот тут я могу быть мудаком. Я сказал ей, что больше не буду наказывать Кэт за молчание и верну ей телефон. И если она заботится о дочери, то ей нужно включить в себе мать и всё исправить. Это уже непохоже на простое детское упрямство. Бывшая назвала меня мудаком за то, что я намекнул, будто ей плевать на Кэт, и что я постоянно встаю на сторону дочери и балую её. Мне позвонили родственники бывшей и устроили разнос за то, что я подрываю её родительский авторитет и позволяю дочери вести себя как невоспитанная соплячка.

МЛЯ?

Вердикт реддита: не мудак

Обновление. Ого, сколько откликов. Отвечу на несколько самых частых вопросов: я пытался разобраться в произошедшем, но моя бывшая жена настаивает на своей версии, которая не совсем (а может, и вовсе) правдива, а моя дочь молчит. Пока кто-нибудь не заговорит, я не смогу узнать, что произошло, поэтому пока я могу только попытаться помочь Кэт почувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы открыться кому-нибудь, пусть даже не мне. Мой адвокат посоветовал не выгонять жену из дома, если нет каких-либо задокументированных доказательств насилия. Суды в нашем штате не слишком благосклонны к отцам во время развода, и любые мои действия, обостряющие конфликт, лишь усугубят моё положение в попытке получить единоличную или совместную опеку. Сейчас я всё документирую и пытаюсь ускорить процесс развода, но мне нужно играть в долгую, иначе положение Кэт может только ухудшиться. Лучшее, что я сейчас могу сделать - это попытаться не оставлять дочь наедине с бывшей женой, пока я работаю с адвокатом и терапевтом Кэт. Хотелось бы мне, чтобы всё решилось так просто - взял, и выгнал бывшую, но по мнению специалистов в данной ситуации это нереально.

Некоторые люди выразили опасения, что моя бывшая могла прочитать терапевтический дневник Кэт. Я всегда обещал дочери, что это только между ней и её терапевтом, но если я узнаю, что это правда, я смогу передать эту информацию своему адвокату. Но на всякий случай, сегодня по дороге домой мы с Кэт заедем в магазин, чтобы купить папку для документов с замком или маленький сейф для её дневников. Я хочу, чтобы она увидела, как его достают из упаковки, и убедилась, что ни у кого не будет запасного ключа.

В любом случае, я поговорю с ней сегодня вечером и дам понять, что я люблю её, что бы ни случилось или случится, и независимо от того будет она говорить или нет. Если она не хочет говорить, но и не хочет оставаться одна, я могу просто посидеть рядом и почитать, мы можем посмотреть фильмы, покататься на машине - делать всё, что она захочет.

2 обновление. Я последовал советам, после школы мы с Кэт съездили за сейфом для документов и посидели у озера. Я сказал ей, что что бы она или другие не говорили или не делали, она - моя дочь, я люблю её, и ничто этого не изменит. Я также сказал ей, что знаю, что сейчас тяжело, но я делаю всё возможное, чтобы у нас обоих всё было хорошо, и мне нужна её помощь, чтобы понять, каким должно быть это «хорошо». Ещё я сказал ей, что знаю, что между ней и её мамой что-то произошло, о чём никто из них не говорит, и если мама причинила ей боль, мне нужно знать, чтобы я мог её защитить. Она ничего не сказала, но посидела и поплакала у меня на коленях некоторое время, и, кажется, стала немного спокойнее. Я спросил, не могла бы она написать мне или своему терапевту письмо или хотя бы просто нарисовать картинку, чтобы объяснить нам, что происходит, и она кивнула. Так что я считаю это прогрессом. Люди, если вы верующие, пожалуйста, помолитесь за моего ребёнка. Я делаю всё, что в моих силах, но у меня такое чувство, что скоро ситуация с моей бывшей станет очень скверной, и божественное вмешательство было бы весьма кстати.

Последнее обновление. Ну что, ребята, неделька выдалась просто адская, но многие хотели узнать, как дела у Кэт. Ей уже лучше. Она снова разговаривает со мной и со своим терапевтом. Не хочу вдаваться в подробности из-за предстоящих юридических разбирательств, но кое-кто из вас оказался прав насчёт того, что ей наговорила моя бывшая и что именно произошло. Я заверил Кэт, что слова моей бывшей - полная чушь, и мой адвокат уже занимается этим вопросом. С помощью терапевта мне удалось получить срочный запретительный приказ, и моя бывшая съехала к подруге, пока наши адвокаты разбираются с этим делом. Я просто в бешенстве, но думаю, что Кэт придёт в себя, если ей дать время отдохнуть, и это самое главное.

Больше обновлений от автора не было, но чуть позже переведу его комментарии, их хватит на отдельный пост.