Вот такое стихотворение прочитал давно уже, и схоронил. Искал, кто аффтар, так и не нашёл. Может, если кто знает, поможет опознать.
Склеенный из половинок
голубой воздушный шарик,
нетемнеющие льдинки,
красный тающий фонарик.
ровный-ровный подоконник,
побеленный бледной пылью,
мелом на асфальте - домик,
слушай: мы же точно Были?
облака в провалах окон
как неоновые рыбки -
остается только скомкать
разноцветные обрывки.
улыбайся снежным тучам, -
я хочу, чтоб улыбались
каждый угол, каждый лучик,
штопаный помятый заяц...
я сложу в одну коробку
и пошлю тебе по свету -
листья, блики, книги - в стопку,
марки, и немножко лета.
лето посылают в банке,
чтоб оно чуть-чуть промокло,
чтобы бабочки-обманки
в ней вились и бились в стекла,
чтобы жглись и были свежи
каждый шорох, каждый лютик
и носились первым снегом
искры дальнего салюта...
карандаш, рисунки, карты,
лист с потеком акварели,-
я пошлю посылку в марте -
ты найдешь ее в апреле.
долго-долго удивляться:
от кого, зачем, откуда?
и когда пробьет двенадцать,
ветер звякнет ноткой чуда.
светом чуда, с придыханьем,
и вдали, снижая скорость,
самый летний, самый ранний,
простучит по рельсам поезд.
дети будут слать записки
и кататься на качелях,
солнце будет близко-близко,
захлебнувшись в визг апреля,
все оставят неизменным -
дышащим, живым и душным,
номера домов на стенах -
даже эти - не потухнут.
не потухнут сны и звезды,
дождь и запахи бензина,
дни, и дни, и дни, и - просто -
тот фонарь над магазином.
каждый миллионный шарик,
отвязавшись, прыгнет в небо,
красный - с кисточкой - фонарик
всхлипнет, наполняясь снегом,
лето, впущенное в банку,
на столе в лучах заката
сложит небо наизнанку
и отправит адресату.
дети будут после школы
драться, вскакивать в троллейбус,
есть печенье с кока-колой,
ждать, дышать и - так нелепо -
слушай: мы же точно были?
как они? а, может, лучше?
мы боялись. мы любили
поезда, коньки и тучи.
по траве бежали в небо -
через всю траву восхода -
счастливо и так нелепо...
лето к лету, год за годом...
если в миг "однажды утром",
выйдя на порог с ухмылкой,
обернувшись вслед чему-то,
ты найдешь мою посылку -
то, борясь с искусной лентой,
изогнувшей годы в бантик,
знай:
внутри лиловым светом
бьется лето в душной банке.
голубой воздушный шарик,
нетемнеющие льдинки,
красный тающий фонарик.
ровный-ровный подоконник,
побеленный бледной пылью,
мелом на асфальте - домик,
слушай: мы же точно Были?
облака в провалах окон
как неоновые рыбки -
остается только скомкать
разноцветные обрывки.
улыбайся снежным тучам, -
я хочу, чтоб улыбались
каждый угол, каждый лучик,
штопаный помятый заяц...
я сложу в одну коробку
и пошлю тебе по свету -
листья, блики, книги - в стопку,
марки, и немножко лета.
лето посылают в банке,
чтоб оно чуть-чуть промокло,
чтобы бабочки-обманки
в ней вились и бились в стекла,
чтобы жглись и были свежи
каждый шорох, каждый лютик
и носились первым снегом
искры дальнего салюта...
карандаш, рисунки, карты,
лист с потеком акварели,-
я пошлю посылку в марте -
ты найдешь ее в апреле.
долго-долго удивляться:
от кого, зачем, откуда?
и когда пробьет двенадцать,
ветер звякнет ноткой чуда.
светом чуда, с придыханьем,
и вдали, снижая скорость,
самый летний, самый ранний,
простучит по рельсам поезд.
дети будут слать записки
и кататься на качелях,
солнце будет близко-близко,
захлебнувшись в визг апреля,
все оставят неизменным -
дышащим, живым и душным,
номера домов на стенах -
даже эти - не потухнут.
не потухнут сны и звезды,
дождь и запахи бензина,
дни, и дни, и дни, и - просто -
тот фонарь над магазином.
каждый миллионный шарик,
отвязавшись, прыгнет в небо,
красный - с кисточкой - фонарик
всхлипнет, наполняясь снегом,
лето, впущенное в банку,
на столе в лучах заката
сложит небо наизнанку
и отправит адресату.
дети будут после школы
драться, вскакивать в троллейбус,
есть печенье с кока-колой,
ждать, дышать и - так нелепо -
слушай: мы же точно были?
как они? а, может, лучше?
мы боялись. мы любили
поезда, коньки и тучи.
по траве бежали в небо -
через всю траву восхода -
счастливо и так нелепо...
лето к лету, год за годом...
если в миг "однажды утром",
выйдя на порог с ухмылкой,
обернувшись вслед чему-то,
ты найдешь мою посылку -
то, борясь с искусной лентой,
изогнувшей годы в бантик,
знай:
внутри лиловым светом
бьется лето в душной банке.