Не знаю, было или нет, захотелось поделиться)
В нескольких милях от ближайшей деревни, о которой, как ни странно, не ходили никакие слухи, стояла старая полуразваленная хижина с неухоженной усадьбой. Трава, окружавшая этот дом, местами достигала трёх футов — было видно, что за газоном здесь не следили, по меньшей мере, лет десять. Сама хижина была едва заметна за этими зарослями и в высоту достигала максимум семи футов. В этой жалкой избушке, о существовании которой не знали даже местные волшебники, жили два старых магла, у которых не было ни фунта денег. Удивительно, как они вообще могли жить в таких условиях.
И вот, в один из ничего не предвещавших дней, из окна хижины выпало некое шарообразное существо жёлтого цвета с человеческим лицом и покатилось по протоптанной дорожке в неизвестном направлении…
— Гарри! Что с тобой? — раздался над ухом чей-то голос. Гарри открыл глаза и увидел рыжее пятно перед собой.
— Уйди прочь, пятно, — пробормотал было он спросонья, но, вспомнив, что у него плохое зрение, надел очки, лежащие на тумбочке сбоку, и увидел Рона.
Было раннее утро. Гарри лежал на кровати в спальне, расположенной в башне Гриффиндора замка Хогвартс. Все его однокурсники, за исключением Рона, ещё спали.
— Гарри! Что с тобой?! — повторил Рон. — Ты вдруг начал барахтаться в постели и стонать.
— Мне приснился странный сон. Всё, что я помню — это нечто круглое и жёлтое с лицом.
— И что же ты делал во сне? Занимался с этим нечто любовью?
— Дурак ты, Рон! Я всегда барахтаюсь и стону, когда мне что-либо снится! И на этот раз я уверен, что этот сон был вещим. Мой шрам разболелся ещё со вчерашнего дня и болит до сих пор.
— Ну-ка, дай посмотрю на твой лоб.
— При чём тут мой лоб?! Я говорю о шраме на левом плече!
— А, так это тебя бладжером на тренировке задели! Так что забудь ты об этом сне, и пошли уже завтракать.
Гарри аж ошалел от таких слов. И как только можно в такой момент думать о каком-то завтраке! Рон просто не понимает, что его шрам, где бы он ни находился, не станет болеть из-за какого-то бладжера! Этот сон по-любому имеет отношение к лорду Волан-де-Морту, который опять затевает что-то ужасное.
— Так ты идёшь или нет? — нетерпеливо спросил Рон. Столь наплевательское отношение этого рыжего глупца к вещему сну почти вывело Гарри из себя. Он уже схватил свою палочку и хотел было заколдовать бывшего друга, но вовремя спохватился и молча спустился в гостиную. Там он увидел Гермиону, которая сидела в кресле у камина и читала толстенную книгу.
— Гермиона, ты ещё долго? У меня есть к тебе серьёзный разговор, — пробормотал Гарри взволнованным голосом. Гермиона тут же отложила книгу в сторону и вскочила:
— Гарри! Что с тобой?
— И ты туда же! Вы что, все сговорились?! Волан-де-Морт затевает нечто ужасное, а ты поддакиваешь этому рыжему идиоту! Давай, спроси ещё, что я делал во сне! Не занимался ли я там любовью с какой-то круглой жёлтой хренью! Ну давай, спрашивай, чего молчишь?! — закричал Гарри на всю гостиную и вышел через портрет Полной Дамы в коридор. И тут только до него дошло, что он стоит в одной пижаме. Гарри тут же кинулся обратно к портрету.
— Пароль? — спросила Полная Дама, но из-за пережитого волнения, вызванного вещим сном и глупостью бывших друзей, Гарри начисто его забыл.
— Э-э-э… Йцукенг? Ячсми? Один-два-три-четыре-пять-шесть? — пытался угадать Гарри, но тщетно. — Ну дайте мне зайти хотя бы как гость! Я забыл переодеться, Вы разве не видите?
— Гарри! Что с то…
— ЭКСПЕЛЛИАРМУС!!! — яростно заорал Гарри, направив палочку на портрет, и побежал по коридору без оглядки. Его голову терзали сотни мыслей, и он не мог ничего с этим поделать. Тут он увидел учеников, спускающихся на завтрак и понял, что нельзя медлить ни минуты, иначе он сойдёт с ума. Гарри с воздуха наколдовал табличку и очень быстро, так как нельзя было медлить ни секунды, стал на ней царапать палочкой фразу «Кто посмеет сказать в моём присутствии, а хоть бы и без моего присутствия, а хоть бы и прошептать, а хоть бы и подумать, а хоть бы и не кто, а что, а хоть бы и не посмеет, но скажет, или прошепчет, или подумает эту невыносимую, дебильную, надоевшую мне фразу „Гарри! Что с тобой?“, да, именно эту никчёмную фразу, того я…»
— Гарри! Что с тобой?
Гарри так резко поднял голову, что чуть не свернул шею. Перед ним стоял сам Альбус Дамблдор, директор школы Хогвартс.
— Вы?! Ну от кого-от кого, а от Вас я такого не ожидал! Экспеллиармус! — завопил Гарри, но Дамблдор лёгким движением палочки отразил заклинание в сторону. — Экспеллиармус! Экспеллиармус! ЭКСПЕЛЛИАРМУС!!!
— Неужели за столько лет учёбы ты научился только одному заклинанию, Гарри? — спокойным тоном спросил Дамблдор, лениво отмахиваясь от красных лучей, посылаемых Гарри.
— Нет, сэр, просто это моё любимое заклинание! Экспеллиармус! Экспеллиармус! ЭКСПЕЛЛИАРМУС!!!
— Гарри, я прекрасно понимаю, почему ты так зол на меня. Можешь хоть до вечера заколдовывать меня этим заклинанием. Я это заслужил, — с грустью в голосе произнёс Дамблдор, и Гарри от удивления опустил палочку, но тут же выпалил:
— Нет, не понимаете! Никто тут меня не понимает и никогда не поймёт! Я сегодня видел вещий сон, имеющий прямое отношение к Волан-де-Морту, но всем плевать! Все только насмехаются надо мной!
— Ты сказал «к Волан-де-Морту»? Пойдём ко мне в кабинет, там ты мне подробно всё объяснишь.
— Но сэр, как я пойду в пижаме? Меня ведь все засмеют.
— Гарри, ты волшебник или нет?
— Ах да, точно, — смущённо пробормотал Гарри и наколдовал себе из воздуха мантию, которую тут же надел поверх пижамы. Он тут же зауважал Дамблдора, который, в отличие от его однокурсников, понял серьёзность ситуации. Теперь ему надо вспомнить этот злополучный сон во всех подробностях, ведь от этого зависел исход неминуемого сражения с Пожирателями Смерти!
— Так ты идёшь или нет? — поторопил его Дамблдор. Гарри показалось, что он уже где-то слышал эту фразу, но не мог вспомнить где. Возможно, он слышал её во сне, и эта фраза играет ключевую роль в попытке порабощения волшебного мира Волан-де-Мортом. Возможно также, что она вскоре спасёт ему жизнь. Всё может быть…
— Гарри! Я долго буду ждать?
— Ой, извините, сэр! Я просто задумался, — виновато сказал Гарри и последовал за директором. Когда они дошли до горгульи, Дамблдор произнёс «Фыва», и перед ними открылся вход к винтовой лестнице, ведущей в кабинет. Услышанный пароль заставил Гарри серьёзно призадуматься. «Вот я дурак, — подумал он. — Я даже и не вспомнил об этом варианте, когда пытался попасть в гоcтиную. А ведь если бы я тогда сказал „Фыва“, всё могло быть иначе». Проклиная себя за собственную оплошность, Гарри не заметил, как очутился в кабинете директора.
— Итак, Гарри, расскажи, пожалуйста, о своём сне, — попросил Дамблдор.
— Я уже ничего не помню, профессор, — промямлил Гарри, и это была чистая правда. Все эти переживания по поводу сказанной фразы «Так ты идёшь или нет?» и неиспользованной попытки угадать пароль буквально вытеснили воспоминания о вещем сне.
— Эх, Гарри, а я так на тебя рассчитывал, — разочарованно сказал Дамблдор, и Гарри тут же стала зверски мучать совесть. Уж лучше пойти на занятия в пижаме, чем испытать такой позор! Уж лучше насмешки Малфоя и его дружков, чем такое унижение! Уж лучше бы директор отнял очки у Гриффиндора!
— Итак, Гарри, если это всё, что ты можешь сказать… Минус 10 очков Гриффиндору, и ступай на свой первый урок.
У Гарри словно гора с плеч упала. Его плохое с самого утра настроение тут же улучшилось. Для полного счастья не хватало только прийти на урок в пижаме и выслушать насмешки Малфоя и его дружков. Гарри тут же помчался в спальню, собрал сумку и побежал на свой первый по счёту урок трансфигурации. К его несчастью, в классе не было слизеринцев, поэтому снимать мантию, под которой была пижама, уже не было никакого смысла. Он молча поспешил занять своё место и пнул по пути в сторону какую-то полосатую кошку, стоящую на проходе между партами.
— ПОТТЕР!!! ДА КАК ВЫ СМЕЕТЕ!!! НЕМЕДЛЕННО К ДИРЕКТОРУ!!! МИНУС 100, НЕТ, МИНУС 200 ОЧКОВ ГРИФФИНДОРУ!!!
Гарри обернулся и увидел лежащей профессора Макгонагалл, преподавателя трансфигурации.
— Ой, извините, профессор, вечно я Вас путаю с миссис Норрис. Да и потом, я уже был только что у профессора Дамблдора.
— Да неужели? Так пойдите к нему ещё раз и сообщите, чтобы он подписал указ о Вашем отчислении! — немного успокоившись, приказала Макгонагалл. После этих слов Гарри будто мешком по голове ударили. Нет, он, конечно, знал, что всё опять обойдётся, и никто его не отчислит, просто ему очень не хотелось вновь разочаровывать Дамблдора — единственного волшебника, поверившего в серьёзность увиденного им вещего сна.
По дороге к кабинету директора в сознании Гарри вдруг что-то зашевелилось… Круглое жёлтое нечто с лицом, выпавшее из окна и покатившееся по дорожке…
По дороге к кабинету директора в сознании Гарри вдруг что-то зашевелилось… Круглое жёлтое нечто с лицом, выпавшее из окна и покатившееся по дорожке… Он тут же обрадовался и ускорил шаг, перейдя в конце на бег. Сказав горгулье «Фыва», Гарри и сам не заметил, как уже попал в кабинет.
— Профессор! Я вспомнил! Мне приснилось круглое жёлтое нечто с лицом, выпавшее из окна и покатившееся по дорожке!
— Гарри, прости за нескромный вопрос, но при чём тут Волан-де-Морт?
— А при том, что у меня ещё со вчерашнего дня болит шрам на левом плече!
— Хм-м. Дай-ка я посмотрю на этот шрам.
— А как же Волан-де-Морт? Нельзя терять ни секунды, а Вас интересует какой-то шрам!
— Ты же сам сказал, что этот шрам каким-то образом связан с Волан-де-Мортом.
— Ничего я такого не говорил! Это обычный шрам, который я получил на тренировке! А вот то, что он болит, означает, что Волан-де-Морт готовит что-то ужасное!
— Ничего не понимаю. Если это обычный шрам, то почему его боль должна быть обязательно связана с Волан-де-Мортом?
— Ах, так! А я и не ожидал, что Вы меня поймёт
