Liger74

Святые девяностые снесли башню одной шестой части суши. Народы наших пятнадцати республик получили суверинитета столько, сколько смогли унести, а вместе с ним разнузданность, нищету, жадность и много других хороших человеческих качеств. Или может это всегда было в нас?

Криминал полез во все стороны, он занял все сферы жизни, он

не знал границ, наций, полов. Пока кто-то выживал, используя

любые, самые малые возможности, кто-то пытался брать всё и сразу и неважно было, как это делалось.

Одним из последствий того, что тогда на нас свалилось, стал поиск заработка людьми, враз ставших нищими. Их не останавливали расстояния до дома и иногда полугодичная разлука с семьями. Их не останавливала вероятность быть кинутыми на деньги, ограбленными и избитыми в поезде на пути к дому. Они не смотрели ни на что.

У нас это были жители Украины. Когда наши предприниматели получили возможность заготавливать лес, они быстро поняли, что гастарбайтер выгоднее местного. Местному нужно платить больше, ему нужны выходные, больничные, отпускные, а гастарбайтер едет зарабатывать деньги и будет пахать, не сильно выделываясь при этом. Как же наших «бизнесменов» бесила религиозность украинцев! Столько времени пропадало на Рождество, пасху, троицу! Но поделать они ничего не могли с этим.

Народ ехал разный. Были обычные селяне, без опыта работы в лесу, были опытные лесорубы, чья заслуга - выпиленные Карпаты. Были люди с высшим образованием, были люди с тюремным прошлым. О таком человеке и будет рассказ.

Наше отделение милиции обеспечивало порядок на территории большой волости. Деревни разбросаны от нашего поселка в округе тридцати километров, деревень много, в каждой из них была минимум одна бригада лесорубов, а то и несколько. В одной из деревень и жил хлопец, приехавший на заработки. Он успел начудить на Украине, отсидел, вышел. Понял, что дома он быстро вернется за колючку и поехал на заработки в Россию. Язык у хлопца был подвешен хорошо, внешностью не обезьяна, он достаточно быстро подженился и надобность ездить на родину у него отпала.

Он неплохо сходился с людьми. Познакомился с местными, работавшими в лесном деле. Сошелся с местными охотниками настолько, что они доверяли ему ружье и снаряжение, он ходил с ними на охоту. Жажда легкого заработка, приведшая в свое время за решетку, не давала ему покоя. Работая у одного предпринимателя, он сумел спереть запчасти к лесной технике и продать другому, чья база была в другой деревне, за тридцать километров от его деревни. Ну как продать, в долг. Наивный.

В один прекрасный день он собрался на охоту. Те, кто брал его с собой, жили там, где он продавал железки. Он приехал к ним, они посидели, выпили и решили на охоту не идти, поскольку поздно, водка еще не закончилась, зима. Но назавтра обязательно, словом, все смотрели «Особенности национальной охоты». Хлопец с полной снарягой собрался домой, однако пьяненькое сознание напомнило о долге и он решил, что неплохо бы должок получить, там можно будет еще пузырек взять в лавочке, да шоколадку любимой и молока. Ей, как кормящей матери нужно.

Придя домой к покупателю, он постучал в дверь. Тот открыл. Диалог короткий. «Где деньги?» «Нет денег, приходите позже» Дверь закрылась. Великое разочарование заставило сорвать с плеча собранное ружье и пальнуть в дверь. На пути заряда, пробившего дверь, оказалась рука, закрывшая дверь и держащая ее. Стрелок, удовлетворенный бабахом, взял ноги в руки и убыл восвояси. Раненый тут-же вызвал «скорую». «Скорая», обнаружив огнестрел, передала телефонограмму в милицию, попутно сообщив обстоятельства дела.

В тот день я работал старшим экипажа автомобиля дежурной части. Приняв телефонограмму, дежурный поднял отделение по тревоге, нешуточное дело, на территории волости пьяный стрелок. Благо, что личность была известна, но где искать - х.з., так как место преступления от места обитания далековато. Опергруппа собралась, вооружилась автоматом, защитилась брониками и шлемами и отбыла на поиск, на место происшествия. В отделении остался я с водителем и участковый деревни, где стрелок жил. Начальник отделения, прибывший по тревоге, прикинув все возможные варианты, отправил нас проверить место жительства.

Приехав в деревню, машину с водителем на связи мы оставили на другой улочке, сами пошли пешком к дому. В доме горели окна, там мог быть хозяин дома и жена стрелка с грудничком. Договорились, что иду первым, поскольку на мне броник («Кора», для тех, кто в теме), идем тихонечко, не разговаривая, не шумя. Дослали патроны в патронники «Макаровых», пошли.

Заходим, лесенка в сенях не скрипнула. Оставаясь за бревенчатой стеной, распахиваю дверь, благо, открывается в нужную сторону. Одновременно с этим присев, смотрю в дверной проем, держа его на прицеле. Никого. Перемещаемся в прихожую, в ней дверь прямо в комнату, направо на кухню. Мой ПМ направлен на дверь в комнату, участковый держит кухню. На кухне сидит хозяин дома. Подношу палец к губам, чтобы не шумел, он понятливо кивает головой. На столе замечаю причину понятливости, несколько охотничьих патронов.

Потихоньку, со стороны, держа на прицеле комнату, заглядываю туда. Там жена стрелка, так же не говоря ничего, подношу палец к губам, она кивает. Замечаю оружейный чехол справа от двери, щупаю, слава богу, ружье в нем, собрано. Вопросительно смотрю на девчонку (молоденькая совсем), мол, где благоверный. Она показывает на дверь в спаленку. Мы с участковым потихоньку заходим туда. Идиллия. Спит стрелок поперек кровати. На груди у него мальчуган, грудничок, придерживаемый левой рукой. Смотрю внимательнее, пиздец идиллии. В правой руке охотничий нож.

Блин, попали. Если сейчас хлопец проснется, неизвестно, что за мысли появятся в его пьяной башке. Вдруг начнет махать ножом и заденет мальчишку. Вдруг возьмет его в заложники...

Я уже видел, что с человеческим телом делает старый советский охотничий нож, который нормально наточен. Четыре дырки в горле, из которых уже почти не течет кровь, живот, распаханный поперек вместе с одеждой, кишки на полу. Тело еще хрипит и дергается, но это уже просто тело. Запах крови, дерьма и дыма, поскольку тело обложено хворостом, который слабо тлеет. Не забыть никогда.

Соображаем по ходу пьесы. Беру на прицел голову стрелка, участковый руку с ножом, спаленка небольшая, нормально не разместиться. Машу рукой жене стрелка, она тихонько заходит. Объясняю жестами, чтобы тииихонечко забирала сына, чтобы не разбудить мужа. Сами держим его на прицеле, не дай бог откроет глаза и шевельнет рукой. Недалеко его ангел был, не дал проснуться в этот момент. Забрала девчонка сына, унесла.

Дальше рутина. Легко толкаю его ногой в голень. Спит. Толкаю чуть сильнее. Глаза открылись, смотрит. «Отбрось нож, перевернись на живот, руки за спину». Подчиняется. Наручники на запястья. По рации связываюсь с водителем, прошу подъехать. Выводим стрелка, сажаю его в «собачник». Иду в ближайший дом, в котором есть телефон, чтобы связаться с дежурным, поскольку рация в машине не добивает до отделения. Нужно, чтобы он отменил поиск опергруппе. Да еще мне нужно понятых найти, чтобы участковый оформил изъятие ружья и боеприпасов. Тут понимаю, что мерзну, форменная футболка мокрая и липнет к телу.

Стрелок получил шесть лет, если мне память не изменяет. Участкового нет больше, разбился на машине. Грудничку идет третий десяток. Гастарбайтеры так и ездят, хотя и меньше, чем тогда.