Kritvst

Бердир Вринс

Ветер завывал над открытой равниной, заставляя редкие деревья склоняться почти до земли с каждым новым порывом. Молодой человек в ярком зелёном тюрбане подошёл к командиру армии и передал от своего начальника условия мирного договора. Ему было отказано. Предстояла битва, битва при Айн-Колуре.

Итак, вождь Ямбез бросил вызов, и его всадники снова готовы были вступить в бой. Множество раз племя вторгалось на чужую территорию в надежде захватить её, и множество раз дипломатические усилия оказывались тщетными. И наконец всё пришло к этому. Так было и с Миндотраксом. Его союзники могли побеждать и проигрывать, но он всегда оставался в живых. Хотя иногда ему случалось бороться на стороне проигравших, ни разу за тридцать четыре года он не познал поражения в рукопашном бою.

Две армии смешались, словно два пенящихся потока в пыли, и когда они столкнулись, раздался рёв, эхом отразившийся в холмах. Кровь, первая жидкость за много месяцев, падавшая на эту глину, так и летела в разные стороны. Крики воюющих племён смешивались, пока две армии вгрызались в плоть друг друга. Миндотракс был в своей стихии.

Через десять часов сражения без сна и отдыха оба командира скомандовали отступить.

Лагерь разместился за высокими стенами старого кладбища, увитыми весенними цветами. Глядя на эту землю, Миндотракс вспоминал страну своего детства. Это было прекрасное и печальное воспоминание — чистота детских помыслов, обучение боевому искусству, судьба его несчастной матери. Прекрасная женщина, которая смотрела на своего сына с гордостью и невысказанной грустью. Она никогда не говорила о том, что тревожит её, но никто не удивился, когда однажды её нашли на вересковой пустоши с горлом, перерезанным её собственной рукой.

Армия была похожа на растревоженный муравейник. Прошло всего полчаса после конца битвы, а они уже инстинктивно перестроились. Пока лекари осматривали раненных, кто-то удивлённо и восхищенно заметил: «Только поглядите на Миндотракса. Он себе даже причёски не испортил».

«Он отлично владеет мечом», — сказал услышавший это врач.

«Меч часто переоценивают, — сказал Миндотракс, недовольный общим вниманием. — Воины слишком заботятся об атаке, но совсем не знают, как отразить удар. В битве надо уметь защищаться, а удар по противнику наносить только тогда, когда для этого настанет самый подходящий момент».

«Я предпочитаю натиск, — улыбнулся один из раненых. — Таков путь всадников».

«Если этот путь приведёт к поражению племён Бьюлси, я откажусь от такого пути, — сказал Миндотракс, делая знак духам, чтобы они поняли, что он не хотел быть нечестивым. — Вспомните, слова великого воина Гэйдена Шинджи — «Лучшая техника — техника выживших». Я участвовал в тридцати шести битвах, и не могу показать ни одного шрама, который напоминал бы мне о них. Это потому, что я полагаюсь вначале на щит, потом лишь на меч».

В чём твой секрет? Думайте о бое как о зеркале. Я смотрю на левую руку противника, когда собираюсь ударить правой. Если он готовится блокировать мой удар, я не наношу его. Зачем зря тратить силы? — Миндотракс поднял бровь. — Но если я вижу, что его правая рука напрягается, моя левая рука поднимает щит. Видите ли, для удара нужно вдвое больше силы, чем для его отражения. Если вы можете отличить, собирается ли ваш противник ударить сверху, или с локтя, или снизу, вы легко защититесь с помощью щита. Я могу защищаться часами, если потребуется, но обычно проходит всего несколько минут, а то и секунд, прежде чем противник, занятый боем, предоставляет и мне возможность нанести удар».

«А когда тебе приходилось защищаться дольше всего?» — спросил раненый.

«Однажды я сражался целый час, — ответил Миндотракс. — Он неустанно наносил удары и не давал мне времени ни на что, кроме защиты. Но, в конце концов, я улучил момент, когда он слишком долго поднимал свою дубину, и вонзил меч ему в грудь. Он попадал по моему щиту тысячи раз, а я ударил его в сердце лишь однажды. Но этого было достаточно».

«Так это был твой сильнейший противник?» — спросил врач.

«О, конечно, нет, — сказал Миндотракс, поворачивая свой большой щит так, чтобы на его серебряной поверхности отразилось его лицо. — Вот мой самый страшный противник».

На следующий день битва возобновилась. Вождь Ямбез привел подкрепление с южных островов. К ужасу и возмущению племени, теперь в битве принимали участие наёмники, всадники-отступники и даже несколько ведьм из Западного Предела. На поле боя вот-вот должны были схлестнуться две армии. Проверяя снаряжение, Миндотракс снова подумал о своей несчастной матери. Что её так мучило? Почему она не могла без боли смотреть на собственного сына?

Битва длилась с восхода до заката. Яркое голубое небо потемнело над головами сражавшихся, которые снова и снова бросались друг на друга. Миндотракс побеждал во всех схватках. Враг с топором обрушил на его щит целый град ударов, но Миндотракс отразил их все, а потом убил воина. Девушка с копьём первым ударом едва не проткнула щит, но Миндотракс ждал этого удара, и потому вывел её из равновесия и заставил открыться для его контратаки. И наконец он столкнулся с наёмником, вооружённым щитом и мечом, в шлеме из золотистой бронзы. Они сражались полтора часа.

Миндотракс использовал все приёмы, которые знал. Если наёмник напрягал левую руку, он не наносил удара. Когда противник поднимал меч, поднимался и щит Миндотракса. В первый раз в жизни он сражался с бойцом, который использовал тактику защиты. У его противника хватило бы сил биться много дней. Время от времени в стычку ввязывались другие воины, иногда из армии Миндотракса, иногда из армии его противника. Однако их быстро убивали, и воины продолжали бой. Пока они сражались, кружа, Миндотраксу пришло в голову, что в первый раз в своей жизни он сражается с идеальным зеркалом.

Это больше походило на игру или танец, чем на кровавую битву. Так продолжалось до тех пор, пока Миндотракс не оступился, ударил слишком быстро и потерял равновесие. Тут игра закончилась. Он скорее увидел, чем почувствовал, как меч наёмника рассёк его от горла до груди. Хороший удар. Он и сам гордился бы таким.

Миндотракс упал на землю, чувствуя, что его жизнь подходит к концу. Наёмник стоял над ним, готовясь нанести своему достойному сопернику последний убийственный удар. Это было слишком благородно для чужака и удивило Миндотракса. Где-то на поле боя кто-то выкрикнул имя, похожее на его собственное.

«Джуррифакс!»Наёмник снял шлем, чтобы ответить на зов. Когда он сделал это, Миндотракс содрогнулся, увидев, что лицо этого человека было отражением его собственного лица. Его собственные близко посаженные глаза, каштановые с рыжиной волосы, тонкие губы, широкий рот и массивный подбородок. Мгновение он смотрелся в это зеркало, потом незнакомец повернулся и нанёс последний удар.

Джуррифакс вернулся к своему командиру и получил щедрую плату за свой вклад в победу. Они приступили к трапезе под звёздами у старого кладбища, на том самом месте, где до них сидели их враги. Наёмник притих, оглядываясь. «Ты бывал здесь раньше, Джуррифакс?» — спросил его член племени, который нанял его.

«Я родился всадником, как и ты. Моя мать продала меня, когда я был ещё ребёнком. Мне всегда было интересно, как бы сложилась моя жизнь, если бы меня не продали. Возможно, я бы никогда не стал наёмником».

«Наша судьба зависит от многих вещей, — сказала ведьма. — Просто безумие желать узнать, как бы шла твоя жизнь, если бы всё было по-другому. Ты это ты, и незачем думать об этом».

«Но есть ещё кое-что, — сказал Джуррифакс, глядя на звёзды. — Мой хозяин, прежде чем отпустить меня на свободу, сказал, что у моей матери было два сына. Она могла позволить себе только одного ребёнка, но где-то живёт человек, который во всём похож на меня. Мой брат. Я надеюсь встретиться с ним».

Ведьма видела духов вокруг, и знала, что близнецы уже встретились. Однако она молчала и глядела в огонь, гоня эти мысли из головы, потому что была слишком мудра, чтоб сказать об этом.

Против часовой стрелки

Йакут Таваши

«А всё-таки, — сказала Казага, — почему ты не хочешь разговаривать?»

Заки поставил свою чашку мёда и просто смотрел на свою жену некоторое время. Наконец, неохотно протянул:«Брось, я тебе уже говорил. Потому что весь разговор, дорогая, протекает в алфавитном порядке. Я думаю, чтобы остановить его, лучше не разговаривать совсем».

«Возможно, тебе это только кажется, — терпеливо проговорила Казага. — Уже не в первый раз у тебя безумные, параноидальные галлюцинации. Помнишь, тебе чудилось, что королевский боевой маг Чернотопья прятался за каждым деревом с особым снаряжением, чтобы сделать тебя — толстого лысеющего портного в годах — своим личным сексуальным рабом? Не нужно стыдиться, Шеогорат всех нас порой слегка сводит с ума. Если ты пойдёшь к лекарю…»

«Гром тебя разрази!» — крикнул Заки и вышел, хлопнув дверью.

Пара минут ходу, и Заки уже поворачивал за угол к своему магазинчику. Его первый покупатель ждал у входа, широко улыбаясь. Заки постарался взять себя в руки и вынул ключи, улыбнувшись в ответ.

«Добрый день», — сказал молодой человек.

«Ещё и ты! Туда же!» — заорал Заки, отталкивая покупателя, так что тот упал, и побежал.

Признавать это было неприятно, но Казага была права: ему опять был необходим травяной настой лекаря. Храм, где трудился Тарсу, впечатляющее здание, оплот здоровья физического и психического, был на расстоянии нескольких улиц к северу. Халька, главная травница, встретила его на входе в зал.

«Желаю здравствовать, Са'Заки Саф. Как вы себя чувствуете?»

«Знаете, я… Мне нужно встретиться с Тарсу», — сказал Заки так спокойно, как только мог.

«Извините, я посмотрю его расписание, — сказала Халька, просматривая свиток. — Это срочно?»

«Кажется, так», — промямлил Заки и ударил себя по голове. Ну почему он не сказал «да»? И даже упустил счастливую возможность сказать «конечно»?

«Ладно, посмотрим, — сказала Халька, нахмурясь. — Самое раннее, следующий миддас. Это вам подойдёт?»

«Миддас! — закричал Заки. — Я же совсем с ума сойду к миддасу! Раньше никак нельзя?»

Он уже заранее знал, что она ответит. Ничего нельзя было изменить. В чём-то, он сам вызвал этот ответ. Если бы он только мог продолжить разговор дальше, протянуть до какой-нибудь хорошей буквы…

«Нет, — сказала Халька. — Мне очень жаль. Так вас записать?»

Заки вышел, скрежеща зубами. Он бродил по улицам повесив голову, чтобы избежать любых разговоров, пока, наконец, не увидел, что дошёл до причала и доков. Лёгкий ветерок дул с воды, и он сделал несколько глубоких вдохов, пока не почувствовал себя почти нормально. Когда он успокоился, то начал размышлять. Что, если эти алфавитные разговоры не были галлюцинациями? Что, если это не паранойя, а проницательное предвидение? Он знал, что стоит перед классической дилеммой: это я сошёл с ума или и в самом деле что-то странное творится?

Через дорогу стояла лавка с названием ПараДоки, в витрине которой были травы, кристаллы и пары, заключённые в сферы. Вывеска гласила «Мистические консультации от рассвета до полудня». Туда стоило зайти, хотя Заки всё же сомневался. Единственными, кто приходил на причал в поисках лечения, были искатели приключений, не знавшие города.

Курильница испускала обильные розовые и золотистые волны, затмевая, и вновь показывая внутренний беспорядок. Посмертные маски Джиджика негодующе смотрели со стен, дымящиеся курильницы свисали с потолка на цепях, а пол был заставлен книжными полками. За старым столом в глубине комнаты сидел маленький человечек и записывал в таблицу покупки молодой девушки.

«Очень хорошо, — сказал человечек. — В итоге получается пятьдесят семь золотых. Я также бесплатно включил сюда восстановительный кондиционер. Только запомните, свечу надо зажигать только после того, как вы вызвали Горофлокса Нечестивого, и корень мандрагоры лучше держать в полутени».

«Пожалуйста, возьмите, — сказала покупательница, протягивая торговцу деньги. — И огромное спасибо». Она робко улыбнулась Заки и вышла из лавки.

«Разговоры, которые я слышу или в которых участвую, кажутся мне упорядоченными в алфавитном порядке. — Заки сразу приступил к сути дела. — Я не знаю, может быть я схожу с ума, или же здесь поработали какие-то странные силы. Если честно, я обычно весьма скептически настроен в отношении такого рода дел, но мне некуда больше обратиться. Вы не могли бы что-нибудь сделать, чтобы прекратить это безумие?»

«Скажу вам, это довольно распространённая проблема, — проговорил человечек, похлопывая Заки по плечу. — Когда вы добираетесь до конца алфавита, разговоры идут в обратном алфавитном порядке или же начинаются с начала алфавита?»

«Так… — на секунду Заки призадумался и тут же продолжил. — Всё начинается с начала алфавита, вновь и вновь. Я в смятении. Не могли бы вы вызвать духов и сказать мне, в самом ли деле я безумен?»

«Успокойтесь, — сказал человек с ободряющей улыбкой. — Это не понадобится. Вы вполне в своём уме».

«Феноменально, — сказал Заки, нахмурясь. — Я должен бы радоваться этим словам, но не чувствую себя здоровым. Кстати, меня зовут Заки».

«Хроноплазм, — представился мужчина и указал рукой в глубь помещения. — Идите за мной, пожалуйста. Я думаю, у меня есть именно то, что вам требуется».

Хроноплазм повёл Заки по узкому коридору. Двое мужчин проходили мимо пыльных шкафов, заполненных различными существами в жидкостях, мимо куч камней, мимо многочисленных стопок переплетённых в кожу книг, в сырую глубь лавки. Там хозяин лавки взял маленький цилиндрический барабан и книгу и передал их Заки.

«Целительство, вампиризм, наследие даэдра и терапия часоворота, — прочитал Заки, напрягая глаза, чтобы разобрать буквы в сумраке. — Каким образом это со мной связано? Я не вампир, вы только поглядите на этот загар. И что это за терапия часоворота, и во сколько мне это все обойдётся?»

"Часоворот — это упрощённый перевод старосиродильского слова «визершинс». Возможно, вы слышали это слово раньше. Означает «задом наперёд», — серьёзным тоном пояснил Хроноплазм. — Это искусство обращения направленности событий, дающее возможность получать доступ к миру духов, разбивать проклятья, излечивать вампиризм и использовать прочие приёмы апотропического целительства. Вы знаете историю о парне, которому сказали, что рыбы-убийцы живут в тёплой воде, а он ответил: «Тогда давайте варить их в холодной воде?»

«Шизофус», — инстинктивно ответил Заки, вспомнив, что его брат учился на неких эзотерических курсах высшего уровня в Имперском колледже тридцать один год назад.

«Щизофус», — поправил его Хроноплазм.

«Это что такое и зачем этот барабанчик?» — деловито осведомился Заки, переводя разговор на другую тему.

Хроноплазм зажёг свечу и подержал предмет над ней, чтобы Заки рассмотрел его. По всему цилиндру были узкие разрезы, и когда Заки посмотрел в них, он увидел последовательные чёрно-белые рисунки, на которых был изображён голый человек, прыгающий через коробки.

«Юлу когда-нибудь видели? Эту штуку тоже вертят, — сказал Хроноплазм, медленно вращая устройство по часовой стрелке так, что человек внутри перепрыгивал через коробки снова и снова. — Это называется зоотроп. Здорово, а? А теперь возьмите её, вращайте против часовой стрелки и одновременно читайте заклинание, которое я отметил в книге».

Заки взял зоотроп и начал вращать его против часовой стрелки над свечой, и голый человечек внутри попрыгал через коробки задом наперёд. Потребовалось сконцентрироваться, чтобы вращение шло гладко, но постепенно неуклюжие и дёргающиеся движения человечка стали плавными, а Заки уже не различал отдельных рамок. Это напоминало маленького хомячка в колесе. Вращая зоотроп одной рукой, другой Заки взял книгу и прочёл подчеркнутые слова.

«Я призываю Боэтию, Кинарет и Дризис

Обратить мой метафизический кризис.

Зоотроп назад крутись, крутись, крутись,

Из колеи мрачной жизнь наверх тянись.

Не хочу я жизнь растратить,

Не хочу совсем я спятить.

Зоотроп назад крутись, крутись, крутись,

Часоворота оборот скорей случись».

Пока Заки читал заклинание, он заметил, что теперь человечек в зоотропе становится похожим на него. Исчезли усы, волосы поредели. Талия расширилась, и фигура напоминала теперь грушу. Появилась аргонианская чешуя, похожая на его собственную. Человек спотыкался, когда прыгал через коробки задом наперёд, делал глубокие вдохи и потел. Когда Заки закончил чтение, его близнец держался за грудь и с трудом переваливался через коробки задом наперёд.

Хроноплазм взял зоотроп и книгу из рук Заки. Казалось, ничего не изменилось. Не прогремел гром. Крылатые змеи не вырвались из головы Заки. Не было огненного взрыва. Но Заки почувствовал, что что-то изменилось. Стало хорошо. Нормально. У прилавка, когда Заки достал кошель, Хроноплазм только лишь покачал головой: «Анализа научного требуют ещё процессы эти. Лечения радикального такого эффекты долгосрочные будут какими уверены быть можем не мы естественно. Надо не оплаты».

Почувствовав первое настоящее облегчение за все эти дни, Заки задом наперёд вышел из лавки и пошёл по дороге к своему магазину.

Рассказано Могеном, сыном Молага

Однажды поздней ночью, несколько лет назад, один солдат, одержав победу в череде кровавых битв, возвращался домой. Он решил, что сможет сэкономить пару монет и пройти сосновый бор пешком, не тратясь на повозку или лошадь.

Первый день его путешествия был весьма беден на события — солдат держался главной дороги и шёл в быстром темпе. Когда начало смеркаться, он расстелил свой спальный мешок, развёл небольшой костёр и зажарил пойманного в пути кролика. «Да, денёк выдался неплохой», — подумал он, засыпая.

Когда ночь уже вступала в свои права, солдат был разбужен тихими рыданиями, слышными вдалеке. Он схватил меч, полагая, что это может быть одной из приманок бандитов, но притворился спящим, чтобы напасть на них неожиданно в случае опасности. Через несколько минут звук рыданий стал удаляться и наконец стих совсем. Остаток ночи солдат спал урывками.

На второй день солдат очнулся от беспокойного сна и продолжил свой путь быстрее, намереваясь уйти подальше от источника рыданий, которые он слышал прошлой ночью. После полудня зарядил сильный дождь, и солдат построил себе небольшой шалаш, чтобы спокойно переночевать и не вымокнуть до нитки.

На этот раз он долго не мог заснуть, пытаясь забыть о событиях прошлой ночи, но в конце концов ему это удалось.

Он вновь был разбужен рыданиями, доносившимся совсем близко от его шалаша. Солдат покрепче сжал меч и выбрался из своего хлипкого убежища. У костра он увидел призрачную женскую фигуру, склонившую голову на сложенные руки и плачущую навзрыд.

Солдат собрал всё своё мужество и спросил, что произошло.

Ответа не последовало.

Он начал медленно приближаться к женщине, но прежде чем он успел подойти к ней, она обернулась и страшно закричала. Призрачная фигура подняла топор и побежала на солдата — и внезапно исчезла за несколько шагов до него.

Солдат бросился бежать в ночь, прихватив только свой меч. Он бежал, пока не забрезжил первый луч рассвета. Тогда он вернулся на главную дорогу и продолжал идти так быстро, как только мог.

Погода на третий день была солнечной и ясной, но солдат, утомлённый быстрой ходьбой и бессонной ночью, этого даже не заметил. Он шёл так быстро, как только мог, стремясь выбраться из леса до наступления темноты.

Когда солнце уже начало заходить за горизонт, он заметил прямо у дороги небольшую хижину и подумал, что в ней можно было бы укрыться на ночь. Войдя в хижину, он долго проверял засовы на двери и окнах, подпирал их имеющейся в доме мебелью, чтобы никто точно не смог проникнуть к нему ночью.

Несмотря на все старания, заснуть ему не удавалось. Он сидел в комнате, которая когда-то служила спальней, смотрел на заставленную мебелью дверь и никак не мог справиться с дрожью. Но усталость взяла своё, и солдат всё-таки забылся тяжёлым сном.

На этот раз его разбудил громкий смех за дверью. Смех был женским, но солдат отказывался поверить, что это та же самая женщина, что преследовала его уже три ночи.

Солдат лихорадочно отпихнул так и не пригодившуюся баррикаду из мебели и ворвался в гостиную, и увидел ту самую призрачную женскую фигуру. На это раз она стояла с топором в руках и смотрела в пол, истерически смеясь.

Солдат начал без устали атаковать призрака, но удары его меча не наносили ей никакого вреда. Он вытащил свиток огненной стрелы и дрожащими руками пустил его в ход. Сгусток огня пронзил женщину, и она, издав крик боли, взорвалась, не оставив после себя и следа.

Призрак был повержен, и суровое испытание солдата подошло к концу.

Той ночью солдат наконец-то выспался и на следующий день одним махом преодолел остаток пути. С последними лучами солнца он вышел из леса и обернулся, вспоминая о событиях прошлых ночей.

Когда он развернулся и пошёл прочь от леса, он мог поклясться, что слышит за спиной приглушённые рыдания.

Дальше больше! в мире скайрима еще много интересных книг...

Жена дровосека  Том 1

Рассказано Могеном,сыном Молага

В легенде говорится о дровосеке, что выстроил хижину в глубине соснового леса. Там он надеялся мирно зажить со своей семьей.

Некоторое время семья дровосека жила в достатке, но внезапно настал колючий мороз и погубил весь урожай. Вскоре их скромные запасы еды истощились, и семью постиг голод.

Однажды поздним снежным вечером в дверь хижины постучался странник, желая укрыться от колючей стужи. Добросердечный дровосек пригласил незнакомца войти, извиняясь, что ему нечем угостить гостя.

Улыбнувшись, странник сбросил свой плащ, и все увидели, что одет он был как настоящий маг. На глазах у дровосека и его семьи таинственный незнакомец запустил руку в сумку и извлек свиток, связанный серебристой лентой. Едва лишь волшебник раскрыл свиток и громко прочел слова, как пред ними из ниоткуда появились богатые яства. В ту ночь никто в хижине дровосека не лег голодным.

День за днем снег все валил и валил. Каждый вечер маг извлекал из своей сумки новый свиток и читал слова, и каждый раз являлись новые яства. На пятую ночь жена дровосека разбудила мужа и призналась ему, что не доверяет их магическому гостю. Наверняка, говорила она, за все волшебные трапезы, которыми они все угощались каждый вечер, придется заплатить какую-то цену.

Дровосек и слышать ничего не хотел. Ещё недавно его семья чуть не умирала от голода, а теперь все были сыты. Это дар богов, заявил он, и глупо сомневаться в их мудрости.

Но жена дровосека не успокоилась. С каждой ночью она все более страшилась и все более отчаивалась. Она была убеждена, что они, сами того не зная, заключили негласный договор и скоро придет час, когда маг потребует за свои дары страшную цену.

Когда все в хижине спали, жена дровосека неслышно выбралась из кровати и схватилась за топор мужа. Она пробралась в комнату странника и одним ударом снесла ему голову.

Вдруг отрубленная голова волшебника очнулась. Его глаза широко раскрылись, и, когда тот увидел свое обезглавленное тело, он исторг жуткий крик.

Проснувшись от этого чудовищного крика, дровосек с детьми сбежались в комнату и остолбенели от ужаса, увидев обезглавленного мага.

На последнем издыхании маг наложил кошмарное проклятие на жену дровосека. Когда придет её последний час, она будет обречена восстать из могилы и каждую ночь бродить по лесу, чтобы поутру сгорать в лучах восходящего солнца.

И до сих пор странствующие поздно ночью по сосновому лесу рассказывают, что видели меж деревьев плачущую женщину. Говорят, что в руке у неё окровавленный топор и вид её ужасен.

Продолжение следует...