IvanFuun

Вопрос-ответ

Никак не укладывается в голове происшествие с пророком Елисеем и детьми. Медведи растерзали детей из-за совершеннейшей, казалось бы, ерунды: ну плешивый, и что теперь? Причем пророк — это же не колдун, то есть медведей наслал именно Бог, а не Елисей какими-нибудь своими чарами. В чем смысл?

Для правильного понимания этого рассказа лучше рассмотреть более широкий его контекст.

Дело происходит в Иерихоне, где начинается самостоятельное пророческое служение Елисея. Сначала жители города предлагают Елисею послать полсотни человек на поиски вознесшегося Илии. Елисей говорит, что это бессмысленно, но горожане не верят; в конце концов они так надоели пророку (Септуагинта предлагает слово, которое можно на современный язык перевести как «достали своими укорами»), что он согласился.

В этой ситуации мы видим глубочайшее недоверие иерихонцев Елисею. Город этот к тому моменту существует более 7 тысяч лет, и его жители повидали всякого; они не верят пророческому призванию Елисея и считают его учеником Илии, решившим «блеснуть» в отсутствие учителя; возможно, они вообще не верят… Несмотря на все это, пророк совершает в Иерихоне очень важное для города чудо, дав ему источник хорошей воды. Но и это не побудило горожан ни к доверию, ни к благодарности. Презрительные насмешки детей свидетельствуют, что общее настроение в городе не переменилось.

Привыкший к героям, город не почтил Елисея никакой благодарностью; если бы хоть слово было сказано на площади в честь пророка, уличные мальчишки были бы там непременно… Так или иначе, никому не пришло в голову вступиться за оскорбляемого пророка. В данном контексте дети выражают неверие и неблагодарность всего города, и проклятие пророка обращено не столько к ним, сколько к городу в целом.

Надо сказать, что неблагодарность вообще очень разрушительна; это один из самых тяжких и опасных духовных недугов. В сущности, проклятие лишь констатирует этот факт: неблагодарный город отделен от Бога глубокой пропастью…

Нелишне добавить, что все это происходит в глубокой древности; нельзя ждать, что пророк «подставит вторую щеку», как это предлагает Господь в Новом завете. Елисей, во-первых, знает цену неверию и неблагодарности, и, во-вторых, человек своего времени. В соответствии с нормами Ветхого завета, он проклинает. А дальше оказывается, что слово его, как и слово всякого человека, обладает в мире реальной силой. Оторванность города от Бога, констатированная и подтвержденная проклятием пророка, находит конкретное выражение в том, что слепая сила природы (в данном случае — медведицы) обрушивается на горожан.

Нет решительно никаких оснований думать, что, как Вы пишете, «Бог наслал» этих медведиц. Сидел на облаках, занимался своими делами, а потом вдруг услышал проклятие Елисея, и решил «наслать медведей»… Нелепая картинка… Но в описываемой истории нет никого, кто воззвал бы к Богу о помощи, кто, говоря жаргонно, «впустил» бы Его в ситуацию. Сердца горожан далеки от Бога, — это видно по их отношению к пророку и чуду. А сам пророк, человек ветхозаветный, действует по мерке Ветхого, а не Нового завета.