" Не имеет сути "
Ночной лик изобилует огнями..
Но стоит в них взглянуться и что же..?
Энергия будет истрачиваться лишь с коммерческой выгодой..
Какими людьми сейчас наполнена заоконная темень..?
Насколько часто ты покидаешь свой дом ночью..??
По задаваемым вопросам можно получить ответы..
..На вопросы.. которые еще не были озвучены..
Не имеет сути..
Я не хочу.. Что бы все было испорчено..
Предотвращение.. Ускоряет приближение нежеланного..
Не
имеет
сути.
Альбом - "Черная нравственность."
Рождение
..Ничто.
В ничто является недвижимое.
В недвижимом рождается гул.
Гул, нарастая, раздвигает пространство.
В пространстве обнаруживается самосознание.
Самосознание рождает ощущения.
Бесконечно долгий момент нарастания гула.
Время медленно начинает свой ход, словно состав груженого поезда.
Постепенно гул облекается в форму. Появляется звук.
Звук, разрывающий голову изнутри - "аа-а"..
Обнаруживается тело.
Парализованное тело стремится к движению.
Движение глаз проявляет зрение..
" Смена субординационного положения "
Определенная среда - не формирует определенных мыслей..
Результат деятельности чужого труда прослеживается через года..
Эти обязательства не кажутся мне важными..
Положение вещей олицетворяет ход истории..
Как изменениться твое поведение -
При смене субординационного положения..
Эти угрозы неправдоподобны..
Но ведь их машинальность прозрачна..
Что символизирует тот самопальный образ..
Обоюдное упокоение..
Действия подконтрольны импульсам..
Внимание стоит довольно дорого..
Альбом - Благопристойная
Над водой
Яростно локти кусая,
Штангенциркуль летел над водой.
И пиратская песня лихая
Где-то рядом прошла стороной.
Всё утихло, не видно ни шишки,
Капитан отвлекал снегиря.
Два зубила играли в картишки,
Покемон накатил стопаря!
© Dom61
На бок
Я родилась где-то в затылке, в районе ретикулярной формации, и сначала была стройной, логичной и даже важной. Это сложно объяснить: насколько важной может быть мысль, рождающаяся в плохо развитом мозге? Хотя нет. «Плохо развитый» – это о другом. Я родилась в… поехавшей кукухе. Едущей кукухе. Кукухе, несущейся под откос семимильными отрезками. Или вылупилась. В душном тамбуре, там где, выклевываются и другие мои сородичи – мысли гораздо менее стройные и уж точно менее важные.
Нужно перевернуться на бок! Это важно! На бок. Иначе всем кирдык.
Песню я услышала, едва осознав себя. Пустой, как барабан, ритм, высокие частоты резали, басы давили. Тыц-тыц, бум-бум. Сверху наслаивался гнусавый голосок или даже голоски. Пели что-то про успешный успех, альфа-самцов и «сигма-вайбы».
«Быть сильным. Быть сигмой. Быть стилем». Тыц-тыц, бум-бум
Голоса пожирали нейроны, превращая их в плесень. Сначала звук казался глухим и безопасным. Будто он доносился из соседней запертой комнаты. Но так было ровно до тех пор, пока я не вышла к наружной оболочке.
Выйдя, я застыла, как если бы была чем-то материальным.
Тут, в прифронтовой коре, песне подпевали нейроны, цельные мысли и визуальные образы. Трупы слуховых воспоминаний валялись тут и там, убитые будто вирусом. На их месте стояли колонки, из которых гнусавым голосом все повторялись и повторялись две строки, каждая по три слова.
Они пели разрозненно, образуя какофонию из сигналов, голосов, скрипов, писков. Нейроны – тыц-тыц – сверкали вспышками, словно стробоскопы. Пол – бум-бум – вибрировал, отдаваясь неприятным где-то там, где у людей горло. Из ртов слуховых воспоминаний пенилось. Образы были задымленными, В прифронтовой коре пахло «кошечками». Что это значит, и кто такие «кошечки», я не понимала, да и понимать не хотела.
Я рванулась вперед, спотыкаясь о горы заиндевевшего ментального мусора. На бок – тыц-тыц! Нужно перевернуться на бок – бум-бум.
Вход в моторную зону преградил он. Антропоморфный сгусток энергии тошнотворно-кислотного цвета. Я почему-то сразу поняла, что это и есть сигма. Оно сидело на нервном узле, закинув ногу на ногу, и улыбалось.
– Тыц-тыц-тыц, – сигма качал головой и двигал плечами.
– Мне нужно пройти, – сказала я.
На экранах был внешний мир. Точнее, запись последнего воспоминания. Я вдруг поняла, что заставило меня родиться. Я увидела женскую руку со шприцом, жгут, перетянутый над локтевым сгибом. Картинка поплыла. Цвета стали яркими и резали глаза.
Сигма – тыц-тыц, бум-бум – танцевал вокруг меня. Терся бедрами:
– Будь стилем, детка! Тыц-тыц.
Я завороженно смотрела на экран. Взгляд сфокусировался на лампе над головой.
Вот оно!
– Мне нужно…
– Будь сильным… Бум-бум.
– Мне нужно…
– Бум-бум, тыц-тыц.
– Мне…
– Будь сигмой.
– Тыц-тыц…
– Йес, детка. Йес. Ю ар крейзи туу. Будь сигмой.
Я попыталась вырваться, но сигма вновь был передо мной. Он больше не пел, а просто терся об меня бедрами.
Экран задергался.
– Она кашляет, – попыталась я вновь.
– Тыц-тыц.
Экран померк.
Нужно прорваться мимо сигмы. Нужно быть…
сильным… тыц-тыц…
Нужно…
Тыц-тыц, бум-бум.
Нужно тыц-тыц.
Сзади принялись кричать. Все вокруг затряслось. Экран погас окончательно.
тыц-тыц
Про краба
Это Виталик. Ему очень обидно. Он залез на эту гору, нашел свисток, подул в него. Но ничего не начало происходить.
Потому что в поговорке четко сказано: «Когда РАК на горе свистнет». А Виталий — краб. Не повезло по биологической линии.
Картина о том, как мы иногда очень стараемся, но просто не подходим под критерии.🦀
Холст 30х40, акрил, текстурная паста, лак. Виталий фактурный, цветы выпуклые.






