Несколько раз они останавливались, потому что сопровождающая что-то нашептывала деревьям и траве. Женщина делала это с такой самоотдачей, что могло померещиться, будто она видела намного больше, чем другие.
Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах ина Литрес (платно).
Когда они подошли к избенке, их встретил Игнат.
— Я уж было переживать стал, что не успеете. Скоро ведь ночь нагрянет.
Перед ними стоял маленький, сухой дяденька лет пятидесяти с хитрыми чертами, жидкой бороденкой и юркими, как у грызуна, глазками.
— Дом проверил, там все в порядке — заезжай и живи, — бобыль обтер руки о поношенный драповый пиджак неопределенного цвета, потом почесал волосы под кепкой с названием давно несуществующей партии. — Творог, молоко, огурцы с помидорами я там оставил. Хлеб, масло, чай, соль — есть.
Игнат недолго постоял, потом развернулся и поспешно заковылял к своему старому велосипеду, смешно перебирая ногами в широких брюках, внизу прижатых двумя прищепками, чтобы на спицы не намотало.
— Почему это место у нас назвали аномалией? — гостья решила, что сейчас лучший момент, чтобы расспросить кликушу.
— А у вас там думали, что мир всегда будет принадлежать только одним и никогда не сможет измениться? А он взял и смог.
— Через людскую боль, которая вырвалась наружу. Деревню им теперь не остановить.
— Сама увидишь, — Зоя сделалась серьезной. — А теперь иди, мне тоже нужно назад успеть.
Не дожидаясь ответной реакции, женщина побежала в сторону дома главной, а Даша направилась к избе, по пути разочарованно заметив, что удобства находятся снаружи. Во дворе стоял колодец. Она заглянула в него и услышала странный звук, рисовавший в воображении картину, в которой под землей кто-то жадно глотал воду и никак не мог напиться.
Внутри дом оказался меньше, чем представлялось снаружи: одна небольшая комната с железной кроватью, столом и печкой, кухня и крохотные сени. Все старое, но аккуратное и чистое. Второй раз за этот бесконечно длинный день Даша осталась в одиночестве.
Закричали петухи. Женщина подскочила к окну и увидела, как деревня мгновенно уходит во тьму, почему-то минуя обязательный для солнечного дня закат.
— Бред. Где я? Кто я теперь? Что со мной происходит? — вылетевшие вопросы растаяли в пустоте.
Она закрыла входную дверь, провернув ключ, хотя не помнила, чтобы раньше видела его в замке. После этого усталость заставила ее сесть на кровать, а растерянность — опустить руки на колени и уставиться в пол, где древесные волокна складывались в странные узоры, напоминающие отпечатки пальцев.
И тут почти разом вернулись все эмоции, которые раньше находились взаперти. Сначала пришли слезы, вырвавшись без предупреждения. За ними спустился оползень чувств. Даша согнулась и повалилась на кровать, уткнувшись в подушку, пахнущую сухими травами.
Она плакала долго, пока тело не стало легким, а мысли — тяжелыми, сумбурными и неповоротливыми. От возвращения полного опустошения спасло забытье.
Разбудила ее тишина, которая, казалось, жила в этом домишке и была какой-то неестественной, постоянно угрожая оборваться под напором таившейся за ней тревоги. За окном разлилась самая темная ночь, как в той старой песне. Но свистели не пули, а почти неслышно посвистывал ветер, который, как хозяин, без лишней спешки ходил по дворам, проверяя все углы в поисках того, в который еще не заглядывал.
Даша села на кровать и начала вглядываться в черноту комнаты, пытаясь справиться с полнейшим опустошением, которое после сна поселилось где-то совсем глубоко. Бороться с ним пришлось недолго, потому что из непроглядного пространства комнаты к женщине вдруг прорвался страх, который испытывают животные, чувствуя смертельную опасность.
Она вздрогнула и отскочила к стенке в полной уверенности, что над кроватью кто-то стоит и тяжело дышит. Сопение обдавало прохладой, звучало прерывисто, где-то даже сбивчиво и не походило на человеческое.
— Кто здесь? — женщина прижала колени к груди и непроизвольно зажмурилась, как делала в детстве.
— Здесь, — долетел едва различимый шепот.
Даша не могла определить, это вещало ее воображение или тихий голос действительно существовал.
Ответа не последовало, дыхание прервалось и несколько раз скрипнул пол. Первый шаг она приняла за случайность, второй — за совпадение, а на третий не хватило никаких объяснений. Ее лба коснулся холод, все стихло. Больше всего сейчас пугали не звуки шагов, а тишина после них. Руки и ноги сковало, дыхание сбилось, сердце сорвалось с цепи.
Когда женщина открыла глаза, то на нее сверху упало что-то черное. Она вскрикнула, забарахталась и отбросила темную ткань, которая без следа исчезла в глубине комнаты.
— Что тебе от меня надо? — Даша вскочила с кровати, побежала на кухню, где зажгла спичкой свечу.
Но пламя не выхватило никого из темноты: ни человека, ни существа, ни темной ткани, которую на нее накинули. А потом свеча резко потухла, словно ее кто-то задул. Над уровнем глаз повеяло уже знакомым холодом, и раздалось:
— Ты дышишь так тихо, но я тебя слышу. Мы с тобой — одно.
Все звуки снова исчезли, но ненадолго, потому что раздался страшный и истерический женский смех, который сменили громкие рыдания. Ее рыдания, но только в стороне, как в записи. Появилось осознание, что сущность, которая находится в доме, не просто дублирует гостью, а учится быть той, кого копирует.
Даша же не знала, что предпринять. Неизвестно, сколько еще ждать утра, непонятно, когда эти чертовы петухи решат открыть дорогу для света. Женщина снова села на кровать, укрылась одеялом и задрожала так сильно, как никогда в жизни. Теперь не покидало фантомное ощущение этого пугающего присутствия, которое обжигало лоб своим замогильным холодом.
«Нужно зажечь еще несколько свечей и расставить их по всему дому», — стоило подумать об этом, как на кухне послышались шаги.
Через небольшую паузу раздался шелестящий голос. Это был ее голос:
Рядом с ухом опять появилось чье-то ледяное сопение. Она сжала пальцы в кулаки, заставляя себя не поддаваться панике, и сразу же заметила ужасающую деталь, которая сначала была скрыта, а теперь шокировала. Чужое дыхание стало совпадать с ее дыханием.
— Прекратите, — что-то продолжало отвечать ее голосом.
Железная кровать заскрипела. По ощущениям, на ней елозило довольно массивное тело — кто-то очень тяжелый и объемный.
— Да что ты такое? — сорвалась на истерику женщина и опять вскочила, наступив на что-то мягкое, гладкое и противное.
Раздался визг. Она упала, потом быстро поднялась и, размахивая перед собой руками, побежала на кухню. Там зажгла еще две свечи. Одну оставила на столе, а со второй пошла к входной двери, но там ждал сюрприз. Ключ исчез. Свечу снова кто-то задул, но теперь не так бережно, а резко, с каким-то раздражением.
— Не трогайте меня, пожалуйста! — женщина отошла на кухню, где горел свет.
Оставленную свечу тоже затушили.
— Ты… — это слово прорывалось сквозь какие-то помехи.
Даша зажгла спичку и замерла: ее как парализовало. Руку свело судорогой, ноги начали подкашиваться. Голова закружилась. В углу, напротив, на границе света стояла миниатюрная фигура, которая держалась так же, как она: наклонив голову под тем же углом, с тем же напряжением в плечах, с тем же выражением, которое лишь угадывалось, потому что рожа твари не успело сложиться во что-то цельное.
Страх буквально ломал гостью и сломал бы, но закричали петухи.
— Уходи, — выдохнула она.
— Поздно. Я теперь с тобой.
В нее прилетел поток прохлады, который прошел насквозь.
Рассвет ворвался так же резко, как когда-то наступила ночь. Солнце обдало окна избы своими лучами, выхватив сгорбленную от ужаса фигуру Даши. Больше никого внутри дома не находилось.
Как же она была благодарна этому свету, который вернул телу подвижность, а голове — ясность. Входная дверь оказалась приоткрытой, с ключом в замке. Женщина не помнила, как добежала до дома Анны Петровны, как ворвалась внутрь, как застала главную, которая привычно сидела за столом, будто не вставая оттуда с их первой встречи, как что-то сбивчиво объясняла, кричала, даже плакала. Запомнилось лишь одно: как хозяйка спокойно указала на скамейку и предложила присесть, чтобы позавтракать.
— В ногах ты правды не найдешь, да и на голодный желудок кто же ее ищет. Садись, чай пить будем. Знаю, чем хочешь поделиться, и знаю, что тебе ответить. Сегодня все у тебя будет совсем по-другому. Первая ночь — всегда бессонная, но теперь деревня станет ближе.
Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах ина Литрес (платно).
2048 год. Денис Савин, его жена Дарья и шестнадцатилетний сын Влад получают статус банкротов и попадают в систему обязательной государственной отработки. Из-за программного сбоя во время распределения семья оказывается разделена между аномальными территориями, существующими по собственным законам реальности.
Каждый мир рожден сильнейшей психологической болью и расширяется за счет похожих внутренних травм. Здесь постепенно стирается сама личность. Пытаясь выжить и найти друг друга, Савины начинают понимать истинную природу аномалий, которые ведут непрерывную войну за главный ресурс — человеческое сознание. Цена победы измеряется количеством утраченных личностей. Если бойня не закончится, то прежний мир перестанет существовать.
