Звонки фирм с городских номеров на мобильные МТС, МегаФона, Т2 и Билайна массово не проходят. Об этом 6 октября написал РБК: Ассоциация компаний связи, куда входят несколько десятков региональных операторов, ещё в конце сентября отправила письмо Мишустину.

Началось всё с маркировки. С 1 сентября 2025 года бизнес обязан подписать с оператором два договора: на маркировку звонков (это когда на экране написано «Сбербанк, финансовые услуги») и на массовые автоматические вызовы, то есть обзвон роботом и автодозвон. Мелкие операторы шлют сотовым уведомления о маркировке своих клиентов, а сотовые, если верить письму, их не читают и требуют подписать отдельный договор уже с ними. Пока договора нет, любой звонок фирмы могут принять за робота и не пропустить.

То есть звонит вам сервис, магазин или контора из соседнего города со своего городского номера, а звонок до вас просто не доходит.

Это та самая большая четвёрка, которая в конце сентября пообещала с 15 октября блокировать звонки Сбера, ВТБ, Альфы, Т-Банка и ещё нескольких банков без маркировки. Про банки тут уже был большой пост, «Цена твоего сброса». Я тогда думал, что это история только про банки, и они как-нибудь договорятся: у них юристы и деньги. А у фирмы с городским номером в райцентре юристов нет. За маркировку большая четвёрка берёт в среднем 30 копеек за каждую попытку звонка, это по данным «Коммерсанта».

А звонки «из службы безопасности банка» почему-то до сих пор доходят без проблем.

В Оксфорде, в Кларендонской лаборатории, в коридоре стоит неприметная штуковина под стеклянным колпаком. Два маленьких латунных колокольчика, между ними болтается металлический шарик размером с горошину. Шарик бьёт то в один колокольчик, то в другой. Звенит он так тихо, что сквозь стекло почти ничего не слышно. Студенты и сотрудники проходят мимо каждый день и особо не обращают внимания.

А зря. Этот звонок звонит без остановки примерно с 1840 года. Его купил тогдашний профессор физики, преподобный Роберт Уокер, поставил в лаборатории, и с тех пор его никто не выключал. Шарик успел ударить в колокольчики больше 10 миллиардов раз. В Книге рекордов Гиннесса он записан как самая долговечная батарейка в мире. Он пережил королеву Викторию, две мировые войны, лампу накаливания, телеграф и дискеты.

Работает он на электростатике. Под каждым колокольчиком стоит так называемый сухой столб, предположительно столб Замбони. Это стопка из тысяч дисков какого-то металла и какого-то вещества, всё залито серой, чтобы не испортилось. Колокольчики заряжены противоположно. Шарик касается одного, набирает заряд, отталкивается и летит к другому, там перезаряжается и летит обратно. Заряда при каждом ударе переносится ничтожно мало, поэтому столбы и не садятся уже почти два столетия.

Самое интересное начинается дальше. Из чего именно сделаны эти столбы, никто точно не знает. Чтобы узнать, надо вскрыть конструкцию. А вскрывать её никто не хочет, потому что тогда эксперимент, который идёт с 1840 года, закончится на твоей смене. Представь запись в истории науки: «Звонил 180 лет, потом пришёл Кевин с отвёрткой». Вот физики и живут с загадкой прямо у себя в коридоре.

Иногда звонок всё-таки замолкал, но не потому, что сели батарейки. При высокой влажности шарик начинает залипать. Высохнет воздух, и он снова бодро тренькает дальше, как ни в чём не бывало.

У звонка, кстати, есть достойный коллега по бессмысленному долголетию, эксперимент с капающим битумом в Квинсленде. С 1927 года в воронке стоит кусок смолы, которая на вид твёрдая, её можно расколоть молотком. На самом деле она течёт, просто очень медленно: одна капля падает раз в лет восемь-десять. Хранитель эксперимента Джон Мейнстоун присматривал за ним больше пятидесяти лет и ни разу не увидел, как падает капля. Однажды он отошёл за чаем, в другой раз его не было в городе. В 2000 году к воронке специально поставили камеру, и она сломалась ровно в момент падения. Мейнстоун умер в 2013 году, так и не дождавшись своей капли. А впервые падение капли на видео записали в том же 2013-м, в похожем эксперименте в дублинском Тринити-колледже.