И знаешь, какое‑то время мне даже казалось, что это какая‑то игра. Не злая, не специально придуманная, а просто она её запустила, а я по инерции принял правила. Жизнь тогда была серой и однообразной, а тут — эмоции, повороты, неожиданные ходы. Поначалу это даже цепляло: будто я в странном спектакле, где у каждого роль, только сценарий известен только ей.

Но чем дольше мы переписывались, тем отчётливее я видел, что дело не в игре. Дело было в её пубертатных особенностях — в той самой ломке, когда ты одновременно хочешь казаться взрослым и страшно боишься выглядеть ребёнком. Иногда она сыпала шутками на тему ниже пояса — и это выглядело совсем не как слова четырнадцатилетнего подростка, а как будто старый пьяный дед с папиросой во рту что‑то выкрикивает. Грубо, нарочито, будто она специально надевала на себя эту маску развязности, чтобы никто не догадался, как ей на самом деле неуютно.

Причём любой разговор, на какую бы тему мы ни начинали, постепенно ею сексуализировался. Про погоду, про фильмы, про учёбу — всё рано или поздно съезжало в эти нарочитые намёки и плоские шутки. Мне казалось, она так проверяет границы: «А вот это ты тоже примешь? А это?» Или пыталась казаться дерзкой и «продвинутой», чтобы никто не подумал, что она ещё ребёнок.

А когда в одном из разговоров я спокойно, без всякого подтекста, без намёка упомянул слово «секс» в контексте самого разговора, это сработало как триггер. Словно я сорвал с неё эту маску, и ей стало нечем прикрыться. И тут же посыпались обвинения — вплоть до того, что я якобы педофил. Ну и, кроме этого, «дрочер», «извращенец» и т. д.

Вот не знаю, не понимаю я эту подростковую психологию. Ну, она вынуждала меня говорить о её возрасте. Сама же и провоцировала. Что не так? Ей хотелось казаться взрослой, поэтому любое упоминание возраста она воспринимала как: «Ты ничего не понимаешь, ты мелкая»?

Ну а предположить, почему слово «секс» так её триггерит, попробую. Она рассказывала, что у неё уже был неприятный опыт: несколько раз ей писали какие‑то странные, сомнительные комплименты и даже откровенные предложения. Возможно, из‑за этого любое слово на эту тему сразу включало у неё сигнал тревоги — как будто снова кто‑то лезет туда, куда не надо.

Она будто не могла удержаться на одной роли: то вела себя как ребёнок, которому хочется, чтобы его заметили, то пыталась казаться жёсткой и всезнающей, способной «разоблачить» любого. Из‑за этого реальность и игра у неё всё чаще сливались. То, что для меня было просто фразой в переписке, для неё становилось доказательством злых намерений.

Особенно нелепо смотрелось, как она то и дело возвращалась к одним и тем же подозрениям. Однажды буквально за день сама себе противоречила: сначала обвинила, а потом, будто спохватившись, безапелляционно заявила: «Ладно, ты не педофил». Сказала это так уверенно, будто сама себя пыталась в этом убедить, будто ей нужно было поставить галочку: «Всё, этот пункт закрыт».

До какого‑то момента я ещё держался в этих правилах, потому что это хоть как‑то разбавляло рутину. Но потом игра перестала быть игрой. Когда она начала откровенно хамить и сыпать обвинениями, в которых не было ни капли смысла, я вдруг почувствовал, что мне это больше не интересно. И пришла растерянность — та самая, когда стоишь посреди разговора и не понимаешь, как вообще сюда попал. Я ловил себя на мысли: «Я ведь просто хотел поболтать, рассказать что‑то, может, быть чуть‑чуть полезным… Откуда столько злости? Где я свернул не туда?»

Я пытался подбирать слова, чтобы не задеть, старался объяснять, раскладывать по полочкам. А в ответ получал только новые слои недоверия. От этой невозможности быть услышанным становилось особенно горько — будто стучишься в дверь, а тебе кричат: «Ты враг!», хотя ты даже не пытался войти.

В какой‑то момент я понял, что оправдываться бесполезно. Это не про меня, это про её страхи, про её опыт, про ту картинку, которую она сама себе нарисовала. И я не смогу эту картинку стереть ни словами, ни объяснениями. Тогда я написал ей длинное сообщение — то самое, где всё вывалил разом, где смешались обида, усталость и попытка подвести черту. Далее сообщение :

Да, думаю, надо поставить точку в этой истории, так сказать, закрыть гештальт. И неважно, сколько тебе лет: 14 или 23, 50 или 90. Возраст — лишь цифра. Настоящее развитие начинается там, где заканчивается зона комфорта. И каждый новый день — это шанс сделать шаг вперёд, узнать что‑то важное о себе и мире вокруг. Главное — помнить: даже самый маленький шаг приближает тебя к лучшей версии себя. Не бойся ошибок: они — часть пути, бесценный опыт, который делает нас мудрее и сильнее. Открывайся новому, ищи то, что зажигает внутри искру интереса, и не сравнивай свой прогресс с чьим‑либо ещё. Твой путь уникален — и именно в этом его ценность.

И что ты думаешь об этом? Что в этих словах для тебя не так? Почему я всегда получаю под дых за подобные слова, написанные тебе? Понимаю, что слова кажутся пафосными (хотя они всегда были искренними), мысли мои тёмными, а замыслы коварными. Но, может, ты уже думаешь иначе?

Девять месяцев общения с фейком для меня — большой и хороший опыт. Даже если твоя информация о себе действительно реальная, ты всё равно остаёшься фейком, полуживым фантомным персонажем из переписки. Я старался как мог тебя заинтересовать, на мой взгляд, интересными беседами, но, к сожалению, кроме отрицательных реакций я не получил ничего. Попытки как‑то тебя слегка растормошить приводили лишь к хамству и цеплянию ярлыков. Доказывать тебе что‑либо бессмысленно, да и себе дороже. Ты зациклена на своей игре, мне неведомой, — игре без правил и, по сути, без игроков.

Повторюсь: подобный опыт не считаю отрицательным, потому что это часть моего развития. Честно, не знаю, поймёшь ты мои слова или нет, но, судя по тому, что ты мне наговорила, навряд ли. Но мне бы хотелось, чтобы поняла.

Да, я виноват в том, что форсировал события, давал бессмысленные советы, думая, что могу быть полезен. Да и жизнь свою тебе как на ладони показал, за родственную душу принял (может, и не ошибся). Ну что ж, очередной вывод для себя я сделал: не следовало не в своё дело соваться. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Ну а тебе предстоит сделать свой. Жаль, что несерьёзно относишься к карме.

А закрывать гештальты — это вообще отдельный навык, по сути, это искусство, мастером которого, к сожалению, я не являюсь. Поэтому нужна ты. Тебе не надо ничего мне писать в ответ, просто прочитай. Иногда кажется, что всё уже решено, точка поставлена, а потом всплывает какая‑нибудь мелочь: недосказанное слово, забытое обещание, старая обида. И ты снова возвращаешься к этой теме. Можешь и дальше потешаться надо мной, только уже за кадром.

Будь здорова. Надеюсь, больше не будет повода считать меня извращенцем. Ну а ты пиши, если нужен будет мудрый совет друга. Хотя вряд ли: фейкам друзья не нужны.

Ох, боюсь, меня разорвут тут на части…