Я в инклюзивности⁠⁠

Ору голосом Фила из «Пантеры», отбиваю рукой по рулю:

Курочка: «Ко-ко-ко»,
Она танцует легко.
Курочка Ко и цыплёнок Пи.

Правый поворот, пропустить пешеходов, сын обреченно в кресле слушает:

Цыплёнок Пи и цыплёнок Пи,
Цыплёнок Пи и цыплёнок Пи.

На разделителе стоит трехколесный велосипед на раздутых шинах. За рулем симпатичный парень. Он давит педаль - и все разваливается. Движения дерганные, неловкие, как у марионетки в руках неопытного кукольника. Тело его перекручено, вывернуто, словно упрямая одинокая сосна на обрыве. От усилий лицо перекашивается. И сразу он весь целиком некрасивый.

Господи, как я боялась. Все три беременности в поту просыпалась. Ревела иногда в бессильной молитве. Богу, в которого не верю нисколько. Что мое тело, мои гены, случай. Даст моему ребенку с самого рождения. Тяжелое бремя.

Мы больше других, не таких, не бросаем на скалы, создаем безбарьерную среду, учим детей не тыкать пальцем, осуждаем тех, что насмехается или издевается, всем миром собираем деньги. Громогласно заявляем: они, такие же как мы, просто люди с ограниченными возможностями, а эти – и вовсе солнечные дети, все из себя замечательные и прозрачные. В каждую дырку суем инклюзивность.

Но давайте честно: я вижу не такого и сразу хочу отвернуться, чтобы меня это не коснулось, чтобы это прошло мимо.

На прогулке дочь честно ткнула пальцем: «Мама, пират!!!». Подбегает к парню с медалью и смотрит ему в лицо смело.

А голубь: «Гур-гур» —
Весёлый балагур.
Голубь Гур-Гур, индюк Глю-глю-глю