Воспоминания в моей голове. Часть 7
Железный рацион
Наш свинарник был не просто хлевом, а своеобразной мастерской, складом и столовой в одном помещении. На полках стояли банки с гвоздями, болтами и прочей металлической мелочью, а внизу, в загоне, жили Борька с товарищем. Однажды мы с дедом зашли в сарай и увидели неожиданную картину: все банки были опрокинуты, крышки сняты, а гвозди исчезли. Сотни железных предметов словно испарились. Первая мысль была неутешительной:
— Всё, свиньям конец.
Мы уже представляли, как бедные хрюшки мучаются с проколотыми желудками... Но, оказалось, всё не так страшно. Свиньи спокойно хрюкали, виляли хвостами и смотрели на нас как ни в чём не бывало. Выяснилось, что свиньи легко переваривают и металлы. Их пищеварительная система способна переварить не только обычный корм, но и гвозди с болтами без особого вреда для здоровья. Дед сначала нахмурился:
— Ну и аппетиты! Теперь им хоть подковы подавай!
Но потом только качал головой — смеялся и удивлялся. А свиньи... Свиньи благополучно дожили до осени. И даже их мясо, оказалось совершенно обычным — без каких-либо следов металлического рациона. Мораль проста: Если свинья съела ваши гвозди— не переживайте. Она уже переработала их в удобоваримую форму. А вот банки с гвоздями после этого случая стали ставить на верхние полки. На всякий случай.
Детский труд или как нас не посчитали за людей
В нашем саду возле калитки, что вела на станцию, постепенно выросла внушительная куча мусора. Хотя каким мусором это можно было назвать в конце 80-х — начале 90- х? Никакого пластикового изобилия тогда не было: жестяные банки, ржавые ведра, прочий металлолом — вот и весь хлам. Пищевые отходы отправляли в компост, а полиэтиленовые пакеты берегли — стирали с мылом и сушили на батарее. Когда куча разрослась до неприличных размеров, собрали народ на субботник. Взяли и нас с Игорехой — мы радовались, что наконец-то нас допустили до взрослого дела. Работали наравне со всеми: таскали ржавые банки и прочий металл в ближайший лесок, где всё это добро закапывали. Работали до седьмого пота, старались не отставать — нам же важно было доказать, что мы не просто дети, а полноценные помощники. Но когда пришло время записывать отработанные часы, оказалось, что нас... просто не посчитали.
— Вы же дети, — сказал председатель, — вы не работали, вы играли.
И всё. Никаких часов в ведомости, никакого учета нашего труда. Мы-то думали, что стали частью чего-то важного, что нас наконец-то воспринимают всерьез. А вышло, что для взрослых мы так и остались малышней, которой лишь бы чем-то занять руки. Сейчас, конечно, смешно вспоминать, как мы переживали из-за этих «часов отработки». Но тогда это было серьезно — первое столкновение с несправедливостью, когда твой труд просто не заметили. На следующий субботник нас уже не позвали. Видимо, боялись, что опять «играть» будем.
Трагедия с вертолётом
То утро должно было стать праздником. Маме каким-то чудом удалось достать две сборные модели вертолётов — редкая по тем временам роскошь. Один набор предназначался мне, второй — Ваньке, сыну тёти Наташи. Пластиковые детали аккуратно располагались на литниках — их нужно было аккуратно отламывать и склеивать. Но когда я вскрыл коробку, моему ужасу не было предела: одна из деталей уже отвалилась от основы. «Всё. Всё пропало» — пронеслось в голове. Я не понимал, что так и должно быть — что детали как раз и нужно отделять. Мне казалось, что модель теперь бракованная, что вертолёт никогда не взлетит. Я рыдал так, будто мир рухнул, отказывался слушать объяснения. Только на следующий день, когда мы терпеливо собрали модель, до меня дошло: ничего страшного не случилось. Детали отламывались, клей скреплял их, и вот уже готовый вертолёт красовался на столе. А Ванькин набор так и остался лежать в коробке. Детали годами валялись у них дома, так и не превратившись в летательный аппарат. Сейчас смешно вспоминать эту драму из-за отломанной детальки. Но тогда это было всерьёз — первое столкновение с тем, что вещи не всегда соответствуют твоим ожиданиям. И первый урок: иногда то, что кажется катастрофой, на самом деле — всего лишь шаг к тому, чтобы всё получилось.