Ведьмости
Квартира располагалась в сталинке. На площадке третьего несколько оборотней в форме полицейских старательно нюхали воздух. В открытую дверь квартиры слышались раздражённые голоса. Вероника аккуратно протиснулась мимо оборотней, один из которых посмотрел на неё с удивлением, но пропустил. Внутри квартиры путь ей преградила высокая и сухая ведьма в огромных очках.
— Вы, милочка, куда?
— Я из ведьмостей, журналист — Вероника Справская. Вам звонили насчёт меня.
— А, журналистка. Я Изольда — следователь паранормальных дел, мы почти закончили. Ну, пошли, покажу место преступления. Случай, конечно, исключительный, повезло тебе с сюжетом.
Изольда провела Веронику на кухню и широким взмахом руки указала на люстру над столом.
— Это что… домовой? — икнула Вероника, разглядывая свисающий с люстры волосатый мешок.
— Да, он самый. Вот я и говорю, где это видано, чтобы домовой повесился. — Изольда передёрнула худыми плечами. — Я здесь первичный осмотр провела, ауры сняла для протокола, так что не стесняйтесь, осматривайтесь. Как хозяйка этого безобразия показания подпишет и протокол, я к тебе её пришлю.
Вероника судорожно кивнула, продолжая рассматривать висящего на люстре домового. Если не присматриваться к посиневшим распухшим губам и вывалившемуся языку, то хороший такой домовой: ухоженный, одежда добротная и чистая, борода чёсаная, разве только худоват, пузика нет.
Ника подёргала себя за растрёпанные рыжие кудри и от боли пришла в чувство. Так, она не может завалить первое порученное дело, обещала написать статью и напишет, а Зинаида специально ей такое происшествие подкинула, чтоб проверить — годится ли она в криминальную хронику. Вероника покрутила головой, осматривая кухню: стены белые, мебель светло-серая, лампа из металлических трубок над столом. Стильно и чисто, больше и сказать нечего, можно подумать, что кухню к фотосессии для журнала готовили. В раковине даже грязной чайной ложечки нет. Вероника позавидовала — на её кухне посуда, бывало, лежала сутками, нет у неё домового, квартира съёмная, нельзя в таких домовых селить. Вот и приходится всё само́й делать по хозяйству, а времени у работающей ведьмы-студентки на это нет: то учёба, то подработка, то шабаш.
Ника пригладила взъерошенные кудряшки. Самоубийство домового — дело, конечно, небывалое, статья и так получится шикарной, но нужно всё-таки понять, почему такое случилось. Обычно, если домового бросить, то он с ума может сойти. Бывало, уходили домовые от хозяев, если те дом плохо содержали и не уважали их, не угощали… Так-с, а здесь как с угощением? С угощением оказалось отлично. В заветном углу за плитой стоял маленький столик с серебристой салфеткой, на красивой белой тарелке лежали бутерброды, кажется, брускетта с авокадо, а в чашечке рядом что-то зелёное. Вероника подняла чашку и понюхала. Запах травянистый, похоже, смузи из шпината и яблока. За спиной раздалось вежливое покашливание, Вероника поставила чашку на место и повернулась.
— Вы журналист? — спросила её стоявшая в дверях кухни женщина.
Ведьма — сразу понятно, фигура подтянутая, может себе позволить носить обтягивающий спортивный костюм. Не красавица, лицо вострое, на вид лет двадцать, если в холодные голубые глаза не смотреть.
— Да, Вероника… Справская, — запнулась Ника, вспомнив, что журналист должен представляться полностью, она же на работе. — Справская Вероника. А вы хозяйка?
— Да, Светлана. Давайте пройдём в кабинет, не могу на него смотреть, — хозяйка квартиры искоса бросила взгляд на висящего на люстре домового и всхлипнула.
— Да-да, конечно, — Вероника удивилась, как быстро она успела позабыть о покойном, увлёкшись осмотром. Первый шок прошёл и сменился исконным ведьминским любопытством.
Кабинет оказался серым с белой мебелью. Небольшой стол со стеклянной столешницей, белый кожаный диван, куда Веронике предложили присесть.
— Савелий был для меня членом семьи. Да что говорить, он был единственным близким для меня существом.
— А фамильяр?
Светлана поморщилась. Странно, все ведьмы имели фамильяров, помощь в колдовстве, усиление сил, да и к тому же трудно ведьмам с общением, характер-то не ангельский, а фамильяр всегда выслушает, совет даст и утешит. У Вероники жил ёжик, милейшее существо.
— Я не люблю животных, от них суета, грязь. Когда-то у меня была змея, но после её смерти я так и не решилась завести кого-то.
— А со змеёй что случилось?
— Я думаю, завистница Снежана прокляла, извела. Да и какое это имеет значение? Думаете, Савелия тоже сгубили? Ужас какой.
— Вы думаете, он мог повеситься сам? А накануне что было?
— Конечно, я не думаю, что сам, зачем моему домовому вешаться, у нас всё прекрасно было. Вчера мы с ним сделали рулет из шпината и соевого сыра. Я, знаете ли, вегетарианка, и Савелий меня в этом поддерживал. Мы с ним сидели вечером и смотрели Рабковского, потом смотрели Задью Таса. Так душевно сидели, Савелий от полноты чувств прослезился. Вот как я теперь без него? Найду, кто это сделал, собственными руками задушу. Это всё из-за зависти. Я достигла высокого уровня осознанности, остальным ведьмам это не дано, вот и завидуют. Но я и без фамильяра, и без домового лучше них.
Вероника покинула квартиру в задумчивости, спустилась пешком на второй этаж и остановилась. Обычно домовые — существа общественные и поддерживают связи. Значит, можно расспросить кого-то из них. Вероника убедилась, что рядом никого нет, подошла к мусоропроводу и прошептала:
— Здравствуйте, а можно с кем-нибудь поговорить?
За трубой взметнулся пылевой смерч, появился мелкий и взъерошенный парнишка. Понятное дело — домовой из квартиры обычных людей не той стати, что у ведьм. Моложе, мельче и проще.
— Я могу. Но недолго, мне ещё тарелки вылизывать.
— Привет. Спасибо. Ты же слышал, у вас тут домовой умер у ведьмы. Савелий.
— А то, бедняга. Помянем сегодня.
— Вы знакомы были?
— Ну, знал про него. Только он с обычными домовыми не общался почти, только с дедом Игнатом. Тот из деревни с бабкой Нюрой приехал. Мы Савелию неровня, сами знаете.
— А с Игнатом можно поговорить?
— Он сам не придёт, не по статусу, ему уже за двести лет, а вы ведьма неавторитетная, идите в пятнадцатую квартиру, если захочет, покажется.
Ника тряхнула рыжими кудряшками, послала домовёнку воздушный поцелуй, тот зарделся и исчез. Пятнадцатая квартира была на первом этаже. Дверной звонок хрипло каркнул, намекая, что гостей в квартире не ждут. Послышались шаркающие шаги, и дверь отворила древняя бабка.
— Ты не Наташка, — заявила она щурясь, разглядев гостью.
— Я из газеты. — Ника сунула корочки репортёра под нос слепой бабки. — Про дом ваш пишу, есть жалобы? На соседей, на ЖЭК?
Жалобы у бабушки, конечно, были, так что Веронику пустили на кухню и даже заварили чаю. Оставив свой морок слушать старушку, Ника ускользнула, заметив, как из-за угла её поманил скрюченный пальчик. Домовой Игнат сидел на обувнице и чесал бороду маленьким костяным гребнем.
— Здравствуйте, батюшка домовой. Не уделите мне минутку поговорить?
— Чего не поговорить, давай поговорим. Люблю молоденьких ведьмочек, особливо таких хорошеньких. Слабость у меня к рыжулям, эх, если б не возраст… У тебя домовой-то есть?
— Нет, дома нет и домового тоже.
— Плохо это, у ведьмы дом должен быть, и лучше к природе ближе, а не в каменном человейнике. Вы же от природы силу свою берёте, так вот и не дело вам в городах жить.
— Извините, что перебиваю, а про Савелия вы знаете?
— Савелий? — задумался Игнат. — Плохая ему доля досталась, не повезло.
— Почему не повезло?
— А ты мне скажи, что будет, если я про какую ведьму слово дурное скажу, а она про то узнает?
Вероника промолчала, ничего хорошего на этот вопрос она ответить не могла. Мстительность — одно из ведьмачьих свойств, никуда от этого не деться. Но раз домовой так говорит, значит, плохое всё-таки было. Может, зайти с другого конца?
— А почему у них змея умерла, вам Савелий не рассказывал?
— Змея? А, ну да, была у них такая гадина. Вот и зачем такое держать? Вот кот — животное подходящее, вредное, конечно, но домовым завсегда товарищ, и шум какой в дому на него свалить можно.
— Так что со змеёй случилось?
— Так приехала тогда ведьма со своей Бали и говорит… Ну, это тогда у неё что-то с головой сделалось, она и до этого ведьмой была с причудами, а тут совсем.
Вероника заставила себя промолчать, боясь новым уточняющим вопросом напомнить Игнату, что плохого про ведьм не собирался говорить.
— Ну и говорит, я мясо есть теперь не буду и дома держать. А змея, она же живых мышей жрёт, гадость-то какая, мыши — они вредители, но когда тебя какая тварь целиком заживо жрёт… Так о чём я? А, ну, не хотела она больше её кормить, ну и сказала Савелию избавиться. Уж что он там сделал, я не знаю, но долго смурной ходил.
Вероника зажала себе руками рот, чтоб не выругаться и не спугнуть откровения домового. Игнат с ведьмами не жил и не знал, что змея была фамильяром, а значит, существом разумным. Получается, уже не одно убийство, а два. Хотя…
— Значит, сильно переживал? А давно это было?
— Зимы три назад. Да как сказать, он после приезда хозяйки тогда сильно встревоженный ходил, а потом вроде как обвыкся. Новые порядки у них начались. Она и раньше за чистоту требовала, с ватной палочкой все углы проверяла, микробами его всё пугала и этими… как их, сопра-а-афитами… А уж после и не знаю, чего было, всё реже он приходить стал. Чай ему нельзя пить, булки нельзя есть, про пироги его любимые с яйцом и капустой я и молчу. Запугала его, вредно это всё, а мясо вообще в животе гниёт, и трупный яд в нём. По телевизору только всяких учёных людей слушать можно, из развлечений музыка странная, я разок подслушивал, так не споёшь под неё, не спляшешь, только выть от тоски можно. А разве можно ведьму ослушаться? Вот и терпел он всё и уйти по нашим законам не мог. В правилах такого нет, чтобы от излишней чистоты и заботливости от хозяев уходить.
— А вы не думаете, что его убить могли?
— Убить? Ну, это вам виднее, ведьмы в мире не живут, гадости друг другу делают, может, Савелий и попал под раздачу.
Спохватившись, что говорит с ведьмой о ведьмах, Игнат сощурил глаза, вспоминая, что уже успел наболтать, и недовольно запыхтел.
— Ты это… У меня это… Дел полно, пойду, хозяйство без присмотра.
Домовой испарился, а Ника вернулась к старушке, с умным видом почёркала в блокноте, поблагодарила за беседу и пообещала, что обязательно занесёт ей газету со статьёй. А что? Ведьмам врать, как дышать, не только можно, но и полагается. Во дворе Вероника задумалась и села на лавочку под липу. Можно отправиться домой и написать статью, вот только ерунда же выйдет: жил-был домовой, а потом от счастья повесился. Если взялась за ниточку, то надо и весь клубочек размотать. Про конфликты узнать надо. Кого там из врагинь вспоминала Светлана? Снежану. Ну да, живёт такая ведьма в частном секторе, и по годам они с потерпевшей ровесницы почти. Надо съездить, расспросить, никто лучше не знает человека, чем его враг, особенно если враг — ведьма.
Такой дом Игнату бы понравился. Как положено ведьмам, жила Снежана на земле, рядом ручеёк и лесок, до города всего пятнадцать минут. Вероника поставила мотоцикл у калитки и нажала на крохотную пуговку звонка. Понятно, что ведьма уже знала о гостье, но ломиться в дом без стука не стоит. Дверь бесшумно открылась. Внутри Веронику встретили запахи трав и кошачьей мочи. Под ноги бросился чёрный кот, на огромной печи зашуршало, а на жёрдочке хрипло каркнул ворон.
— Здравствуйте-е-е… — протянула Вероника.
— Ой, да и вам не хворать. Вот не думала, что нынче гости пожалуют.
Хозяйка явилась перед гостьей в чёрном кружевном бохо-платье, вязаной шали поверх и с ярким платком, завязанным тюрбаном на голове.
— Я Вероника… Справская. Справская Вероника — репортёр из газеты. Вы не могли бы мне ответить на пару вопросов?
— А чего не ответить, мне скрывать нечего. Присаживайся, Вероника, пельмени будешь? Или, может, чаю с чабрецом? Нервный вид у тебя какой-то.
— Чаю можно. Я хотела спросить…
Здесь Вероника задумалась: а что она спросит? Обвинить ведьму вот так в убийстве чужого домового и фамильяра — так это уровень суда конклава. А её эта древняя ведьма за такие вопросы сейчас в поганку превратит и права будет.
— Вы знакомы со Светланой?
— С этой умалишённой? Как же, пересекались на мероприятиях пару раз. Что, жаловалась на меня? Уж подумаешь, я при всех высказалась про то, что она мясо не ест. Видите ли, жертвенный козёл ей не угодил. Что она предлагает — кабачок или тыкву резать во имя Сатаны? Я предложила гнать её из ведьм поганой метлой, пока в себя не придёт.
— Кхм, вы знаете, у неё домовой сегодня с утра повесился.
— Ах, ты же праматерь. Бедняга. А я не удивлена. Что ему ещё с такой хозяйкой делать-то было? Харитон! Харитон!
Из-за печи появился мужичок в драных грязных одёжках, со взлохмаченной головой.
— Что хотели, хозяйка? — спросил он и поклонился до земли.
— Ты слышал? Савелий повесился.
— Нет, хозяйка. Я не общаюсь с городскими домовыми.
— Молодец, правильно. От них всякой ереси нахвататься можно. А нам надо старых заповедей придерживаться, в них вся сила.
— Да, хозяйка, — кивнул Харитон, голова у него нелепо дёрнулась и обвисла на грудь.
— Вот видишь, правильно надо с домовыми обращаться, как положено по ведьмострою, наши матери не зря его придумали. А то дружат со своими домовыми, а те последний ум теряют и от свободы воли в петлю лезут, — лекторским тоном произнесла Снежана. — Всё понятно?
— Да, хозя… госпожа ведьма. Спасибо за информацию, — ответила Ника и по-быстрому слиняла из гостеприимного дома.
Харитон догнал её у мотоцикла, осторожно дёрнув за штанину из высокой травы.
— Ой, ты чего?
— Значит, мой брат повесился? — спросили из травы, и раздался горький всхлип.
— Савелий был твоим братом?
— Да, но наши хозяйки не знали, не спрашивали. Никто у домовых про родственников не выясняет.
Ника задумалась, она тоже никогда раньше не размышляла о родственных связях домовых и их появлении на свет. Вроде как они самозарождались в домах раньше, или нет? Странно, домовых женского пола она никогда не видела.
— Так и что, вы не общались?
— Немного, редко. Последний раз, когда он змею принёс. Фамильяра хозяйки, мы её в лес выпустили. Меня далеко от дома не отпускают, я подробностей не знал, весточку послать не мог, — Харитон замолчал, раздались всхлипы. Ника уже собралась уезжать, утешать домового смысла не видела, он явно стеснялся своих чувств. Но вдруг тихие рыдания смолкли. — Значит, мне… И я… А чем я хуже, до кой мне ещё мучиться?
— Э-э-э, ты чего? Не вздумай, — сказала Ника.
Домовой в траве зашуршал, осознал, что рядом стоит ведьма, о которой успел забыть в порыве горя.
— Не убегай! Стоять! — скомандовала Ника специальным голосом для управления духами. Харитон замер. А что, если… Интересная идея закралась в рыжую голову. Сейчас угли еле тлеют, а что если дровишек подбросить, а ещё лучше бензину плеснуть. — Я тебя забираю. Сейчас ритуал проведу, у меня в сумках всё нужное есть. Правда, к себе не могу, но найдём хозяина. Думаю, тебе в твоём положении капризничать не положено.
— Сил тебе не хватит, моя хозяйка — древняя ведьма огромной силы.
— Не переживай, поверь, мне хватит, — ехидно улыбнулась Ника и пригладила рыжие кудряшки.
Ника смотрела на дом, над сталинкой крутилась чёрная воронка проклятий. Ведьмы встретились, план сработал. Журналистка тихонько пробралась в подъезд, и уже на втором этаже стали слышны истеричные крики.
— Верни мне Харитона, тварь! Я его чувствую, он здесь! Своего домового прошляпила, чужого украла!
— Нет у меня твоего домового! Это ты сгубила моего, вот от тебя теперь домовые бегут! Завистница!
— Полоумная! Тебе лечиться надо!
— Верни!
— Убийца!
— Тварь!
— Дрянь!
Скоро разборчивые слова кончились, слившись в визги и рычание. В воздухе запахло озоном. Проклятия начинали действовать. «Хорошо бы они друг друга поубивали. Ну или в жаб превратили», — подумала Ника. Отличная статья выйдет о битве двух древних ведьм, не то что скучное повешение какого-то домового. Вероника достала телефон, подкралась ближе, прячась под мороком, и успела сфоткать, как ведьмы вцепились друг другу в волосы. Никаких угрызений совести и сочувствия Ника не испытывала, такие качества у ведьм не водятся. Она пригладила волосы, пряча под рыжими кудряшками маленькие рожки, а таким чертовкам, дочерям ведьмы и чёрта, как она, и вовсе в радость драки и раздоры. Разве не за этим она шла в журналистику?
На первом этаже, слыша вопли бывшей хозяйки, вздрагивал Харитон, прижимаясь к успокаивающему его Игнату.
— Ничего-ничего, авось поубивают друг друга, а мы тебе новую хозяйку найдём, нормальную. Может, Вероника эта шальная себе жильё прикупит, у неё точно некогда будет о повешении думать, — приговаривал Игнат и наливал собрату чай в маленькую кошачью мисочку.