Вечерняя рефлексия⁠⁠

«Ни шатко всё и ни валко, — думал дед Пихто. — Но смотрите-ка: не шатается ведь и не валится!»

Так напали на него очередные вечерние думы после дневных забросок электрического невода. На столе чай с вареньем и что-то домашненькое печёное, ароматное. Оно, конечно, для поджелудочной тож того… этого самого, но… а как же маленькие радости? Вот то-то и оно!

Но дед сидит, подперши кулаком сивую свою бороду, не ест, не пьёт и это, как его… рефлексируеть. Тфу ты, слово-то какое! Подзадумался он, значить. И думы енти лезуть к ему в бОшку всякие-разные. Вот хотя бы про шатания и валяния те же самые — хотя ни того, ни другого в ихнем с бабкой дому нет как нет. Всё у них по-Брежневу. Застой, то есть. Или стабильность.

Но памятуя про то, что стабильная вода есть болото, старик наш подпризадумался над ситуацыей. И захотел он своё болото как-то разнообразить. Или — ещё одно мудрёное слово — дестабилизировать. Возмутить, то есть, как тот Балда из сказки. И тоже, как тот герой, «не зная куда». То есть, не придумал он ещё как и каким образом, но точно уже знал — надо что-то делать.

Бабка Яга его, тем временем, разумея характерец своего престарелого супруга, тут же на его изменившееся лицо сделала стойку: «Ахти ж! Никак опять старый хрыч чего задумал». Виду, впрочем, не подала, но, с позволения сказать, впала в ажитацыю, но сидить смирно, да давно остывший чай из чашки прихлёбывает.

За окном смеркается, а эти сидять себе у своей белой скатерти: старик опустил очи долу, да лоб нахмурил, а старуха — та колюче вперилась в него в ожидании.

— Знаешь, Олюшка, — начал наконец Пихто. — Я вот тут подумал…

— Что, опять колобок? — Деланно удивилась бабка Йога.

И тут же озабоченно произнесла:

— Может тебе давление померить? Вдруг высокое? Или ещё чего хужей…

Дед аж встрепенулся:

— Ну ты чаво! Чаво ты?!

Но потом немножко опамятовался:

— Ну это… чевой-то не хватает. Не кажется тебе?

— Не налью, не проси! — отрезала Яга. — У тебя же печень! Помнишь, что доктор сказал?

Дед только отмахнулся досадливо: он ведь совсем не про то. И… да, всё он помнил! И как увозили, и как откачивали.

И как вернули он тоже вспомнил. И как рад был вернуться — тоже. И от таких дум как-то сразу забылись и тот застой, и та ситуацыя. И как-то сразу расхотелось уютное это болото мутить.

Балда, конечно, персонаж положительный, но то ведь сказка. А тута — жизнь. И сколько её ещё там осталось — не понятно…

— Ну хорошо, — выдохнул дед. — Расскажи-ка, что ты там напекла сегдоняча?