AvisNepos

В далёкой дали прошлого — и чем дальше, тем менее обозримой — теряется многое.

Иногда ледокол памяти проникает за этот туманный горизонт, но неизменно возвращает оттуда нечто не очень стоящее. Потому что только душевная привязанность придаёт этой серой, не очень внятной массе хоть какую-то ценность.

Несомненно, то, что в прошлом, — занесено в некие анналы. Кем и как — это уже не очень-то и важно, если есть то, что можно хоть как-то осязать и воспринять. Оно просто есть, оно просто данность. Как, к примеру, экскременты представителей шерстистой мегафауны. Или чего ещё похуже… Не важно — это можно изучать! И как-то понять и осознать прошлое. На самую толику, на самую малость, может быть, но осознать.

Помню чёрно-белый телевизор, и один из коммерческих каналов показывает «Братьев-варваров». Этих двух бугаёв нельзя повесить, потому что шеи их настолько мощные, что верёвки на этих самых шеях рвутся как обыкновенные швейные нитки. Не знаю кого как, а меня шокировала такая постановка вопроса казни в древние варварские времена. А красота и атмосфера древнего сказания…

Но не могу молчать. Вот эти вот воины-антагонисты (как, впрочем, вполне и сами прото-), одетые кто во что горазд. Эти вам древние доспехи, похожие на «я его слепила и того, что было». И ладно бы фрагментарность — ну потерялось что-то, ну пришло в негодность, а тут внезапно в бой. Но здесь… как бы это сказать? Явные дерматиновые вставки. Вычурность с претензией на архаичность. И… а какое мне дело было тогда до всей этой безумной и беспощадной эклектики (читай: мешанины)? Что я вообще знал тогда про вычурность?

На экране кипела жизнь, на экране жило повествование! И ух, как оно разворачивалось — аж дух захватывало! Принцессы, колдуньи, драконы… И волшебный рубин, который имеет особенность прилипать к пупку избранной.

Хорошее, годное такое смотрилово, вроде бы.

И оно действительно таким тогда и было. Но этот беспощадный ледокол… ох, зря он проник за туманы, зря разбил льды прошлого.

Нет, я всё-таки слукавил, когда говорил, что с его рейсами из прошлого всегда возвращается нечто непривлекательное. Есть вещи, которые хорошо состарились. А есть такие — что уже и при рождении выглядели странно. Бывало всякое.

Но ледокол вернулся и идёт дальше. Я стою на палубе и смотрю, как за кормой смыкаются крошащиеся льды. И не знаю, что хуже: то, что они смыкаются, или то, что я всё ещё туда смотрю. Почему же я не смотрю вперёд, в белое нетронутое безмолвие?

Бред реален. Даже хотя бы для того, кто бредит.

Сентиментальная ностальгия есть вихрь эмоций — потому что там она не одна. Да, она рекурсивна и она утягивает с собою в вихрь всякое разное. А потом этому разному — ему тоже придаётся рекурсия: действие, когда эмоция вызывает сама себя бесчисленное количество раз. Такое характерно для низших инстинктов, глубинных, не осознаваемых. Даже хтонических, с позволения сказать…

И вот: природа вихря (как явления природы) — вроде как — изучена. А природа упомянутого вихря эмоций… ну ладно, опустим пока. Но вот почему моменты прошлого нельзя воссоздать в первозданном облике? Как же так? Почему нельзя вернуться? Проснуться и вернуться в прошлое? Неужели никак?

Увы. «Никак!» — говорит опыт человечества. А эмпирический, индивидуальный опыт — он тоже — и он тоже следует генеральной линии и тоже протестует.

И вот тут, и вот тогда вступает вера. Оу… Простите. Тут, если бы вы больше верили, чем знали, — тогда тут бы и вовсе… тогда бы и вовсе не было нужды в этом горьком слове «увы». Вера не требует возврата, но она даёт иллюзию присутствия. А ностальгия… А она питается отсутствием! Она забирает у настоящего его основательность, или, с позволения сказать, самость, и смешивает её с туманом прошлого, где тонут все детали, но… зато в нём ярко горят ощущения: запах мокрого асфальта, голос из детства или прикосновение, которого уже не повторить.

И вот парадокс: чем точнее ты пытаешься воссоздать тот миг — собрать тех же людей, ту же музыку, тот свет, — тем очевиднее провал. Потому что «тот» миг держался на незнании будущего. Ты тогда не знал, что это станет воспоминанием. А теперь знаешь. И это знание есть прозрачная неодолимая перегородка между тобой и той комнатой, где ты когда-то был по-настоящему жив.

Но дело в том, что в прошлом тебя уже нет. А сейчас ты жив — живее некуда. Только подсознание твоё порою этому противится. И если начинает, то не знает в этом удержу: утверждает обратное, дурманя рассудок и усыпляя бдительность, — чтобы легче было препарировать твою душу острым скальпелем будней.

Стоп.

Давление на чувства есть манипуляция. Это есть факт. Но с другой стороны, именно давление на чувства и есть движитель всей этой круговерти под названием «Жизнь на Земле».

Можно этому давлению противиться. Это да, это конечно. Но невозможно противиться самим чувствам.

Парадокс! Или софистика. Но заметьте — эта софистика работает миллионы лет. А люди придумали факт о том, что это они её придумали.

Нарциссично, наверное. Но и круто же! Эгоцентризм!!! Или расхлябанность и инфантилизм, возведённые в абсолют и названные Нарциссизмом — чисто, чтоб оправдать свою неспособность древним мифом.

Опять рекурсия. И она неспроста. Потому что рекурсия движет всей известной Вселенной со всей её Теорией Большого Взрыва.

Но взрыв тот был давно и неправда, а рекурсия происходит по сей день, между прочим!

Движущая она, если вкратце, сила.

Возвратное и поступательное. Фрикционное. И напоминающее всякое-разное. Оно.

И казалось бы, при чём здесь сентиментальная ностальгия?

А потому что паровой двигатель. Или гладиолус. Тут кому как нравится.

Потому что так происходит пшикистанская алхимия: возгонка и растворение, растворение и возгонка… Не всегда в результате этого получается некая квинтэссенция. Зачастую — просто кисель.

А в данном случае, кисель из мыслей.