Вавилонский маяк_3⁠⁠

Вавилонский маяк_1

Вавилонский маяк_2

-8-

Маленький десантный бот, по размерам похожий на спаскапсулу, аккуратно опустился на поверхность объекта. Объект воспринял сие эпохальное событие с отменным равнодушием, и капитан Келлог не знал, радоваться этому или огорчаться.

- Ничего не происходит, - голос Белова звучал немного взволнованно. – Наверное, мне стоит выйти наружу?

- Давай, - откликнулся Ли Бао. – Только, пожалуйста, поосторожней там.

- Угу, - сказал Белов.

Капитан усмехнулся – штатские штафирки, что с них взять! Никакого понятия о рапортах и докладах, болтают, словно у себя в лаборатории. Впрочем, меня это не касается.

Его это и вправду не касалось – впервые в жизни капитан Келлог больше не был командиром на своем корабле, отвечающим за все и всех. Сейчас ответственность целиком лежала на плечах Ли Бао, начальника научной части экспедиции, а Келлог и его команда обеспечивала связь и безопасность.

Таково было решение Мирового Совета – на данном этапе руководство экспедицией переходит к профессору Ли, и капитан Келлог не имел права оспаривать его распоряжения. Избавившись от военной диктатуры, научники радовались, как дети на каникулах. И совсем позабыли о том, что полномочий капитана хватит, чтобы своей волей свернуть экспедицию. Правда, для этого у него должны быть веские причины - настолько веские, что даже думать об этом не хотелось.

- Выхожу, - сказал Белов.

Откинулся прозрачный фонарь бота, облаченная в скафандр фигурка неуклюже выбралась наружу, потопталась возле бота, сделала несколько подпрыгивающих шагов, остановилась. Гравигенный скафандр надежно удерживал отважного исследователя на любой поверхности, а тонкий прочный фал, соединяющий скафандр с ботом, служил дополнительной страховкой. Фигурка наклонилась, провела рукой по поверхности сферы.

- Очень похоже на пластик, - сообщил Белов. – Такой, знаете, пористый, низкого качества.

- Как ты себя чувствуешь? – озабоченно спросил Казем Джалали, экзобиолог и, по совместительству, корабельный врач. – Не тошнит? Голова не кружится?

Капитан Келлог снова усмехнулся. «Как ты себя чувствуешь?» Такая фраза резала слух военного человека, она была попросту невозможна. Доложить о самочувствии! – вот единственно возможная форма обращения в условиях выполнения задания.

- Нормально, - чуточку раздраженно сказал Белов. – Ну, и что мне теперь делать? Как с этой штукой общаться?

- Если объект рассчитан на контакт, он сам проявит инициативу, - рассудительно заметил профессор Ли. – А ты пока прогуляйся, что ли. Туда походи, сюда. Попробуй встать в центр какого-нибудь шестигранника.

- Ладно, - сказал Белов. – Похожу.

Все внимание капитана Келлога было приковано к инопланетному кораблю, неуклонно приближающегося к объекту, за Беловым он приглядывал вполглаза, рассчитывая позже просмотреть запись. Поэтому сначала он увидел, как инопланетный корабль рванул вперед, включив форсаж, а потом уже услышал дружный изумленный вздох.

- Смотрите! – закричал кто-то. – О, Господи!

Капитан так стремительно повернул голову, что в шее громко хрустнуло. И вовремя! Он успел увидеть, что шестигранник, в центре которого стоял Белов, стал прозрачным, что в нем образовалась какая-то черная глубина, и что в эту глубину стремительно падает Белов. Миг – и все пропало, только серая поверхность соты-ловушки из серой стала светло-бирюзовой, да стоял неподалеку одинокий бот с откинутым фонарем. Идущий от него сверхпрочный фал, казалось, врос в эту слегка опалесцирующую бирюзу.

- Связь? – быстро сказал капитан.

- Связи нет, - коротко доложил старший помощник Ульрих Майес.

Он включил внешний динамик, и несколько секунд они вслушивались в гробовую тишину, надеясь уловить хотя бы дыхание провалившегося в преисподнюю Белова.

- Сколько у него воздуха?

- На двенадцать часов. Плюс инъекция рекупиратора. Думаю, часов пятнадцать он продержится.

Капитан Келлог кивнул, катая желваки на скулах. Ему приходилось терять друзей, и всегда это было невыносимо больно. И всегда была глупая, иррациональная, сумасшедшая надежда, что это ошибка, что друг выкарабкается из передряги и вернется живой. Пусть раненый, искалеченный, но – живой.

Была такая надежда и сейчас.

Глупо, подумал капитан Келлог. Глупо и нерационально тратить такие мощности, чтобы устроить подобную высокотехнологичную ловушку для одного-единственного человека. Ведь всякому ясно, что этот капкан одноразовый, что ни одна добыча больше в него не попадется.

Впрочем, что мы знаем о мощностях? Как можем судить о рационализме разума, о котором не знаем ничего, кроме того, что он есть? И вообще, может, все эти мои рассуждения сродни рассуждению муравья, помещенного в пробирку?

И все-таки капитан верил, что Николай Белов жив.

-9-

Твердым шагом капитан Келлог вошел в кают-компанию, переоборудованную в командно-наблюдательный пункт. Одну стену занимал большой обзорный экран, обеденный стол был заставлен научными приборами и завален рулонами распечаток. За пультом сидел биоинженер Рори Сушэ, прижимая к уху черный кружок наушника.

- Как слышишь меня, Белов, как слышишь? – монотонно повторял он. – Ответь, Белов. О, Господи…

Научная братия выглядела подавленной; все, кроме профессора Ли – тот, растопырив локти на столе, яростно строчил какие-то формулы в блокноте. Оскаленный, с черными длинными волосами, разметавшимися по плечам, он напоминал демона со средневековой китайской гравюры. На вошедшего капитана он не обратил никакого внимания, зато другие уставились на него глазами побитой собаки.

С непроницаемым лицом капитан промаршировал к пульту, переключил рацию на автоматический вызов, обернулся к научникам.

- Я объявляю военное положение, - железным голосом отчеканил он. – И принимаю командование на себя.

Вздернув подбородок и глядя поверх голов, он ждал. Ждал возмущений, открытого бунта и готов был его подавить. Но ничего этого не было. Напротив, лица научников словно бы просветлели, на них отчетливо читалось облегчение. Выждав томительную пазу, капитан удовлетворенно кивнул. Одернул китель, откашлялся.

Он собирался обратиться к экипажу с небольшой речью, но не успел. Ожили спящие приборы, застрекотали регистраторы, с шелестом полезли из их щелей узкие полоски распечаток с данными, поступающими с бота.

- Ай-яй-яй! – закричал Сушэ, пятясь и тыча пальцем в обзорник. – Ай-яй-яй!

Сфера Келлога, будь она неладна, преподнесла очередной сюрприз – теперь ее окружала легкая, еле заметная дымка, поднимающаяся от поверхности метров на сто в высоту.

- Что это? – сквозь зубы спросил капитан.

Один из научников бочком пробрался к столу, схватил одну распечатку, быстро проглядел. Потом вторую, третью. Потом уронил их на пол и уставился на коллег с выражением бесконечного изумления.

- Этого не может быть! – заикаясь, проговорил он. – Я не верю. Этого просто не может быть.

- Что там? – повысив голос, повторил капитан, проклиная про себя чувствительные натуры всех штатских в мире. Тут, может быть, счет идет на секунды, а этот умник с нервами не может справиться!

Научник расплылся в идиотской улыбке.

- Воздух, - сказал он. – Понимаете, друзья? Там – воздух!

И зашелся истерическим смехом.

Остальные научники, кроме Ли Бао, набросились на распечетки, как шакалы на падаль. Они выхватывали узкие полоски пластика друг у друга, они возбужденно галдели, размахивали руками и никто никого не слушал. Профессор, оторвавшись от своих записей, с интересом наблюдал за ними.

- Напоминает обезьяний вольер во время кормежки, - приятно улыбаясь, сказал он. – Не правда ли?

И капитан вынужден был согласиться с этим в высшей степени точным сравнением.

Когда научники охрипли и слегка успокоились, они вынесли свой вердикт: на объекте искусственного происхождения, именуемым сферой Келлога, появилась своя атмосфера. Причем ее состав в точности копирует состав воздушной смеси в скафандре Белова. Никаких бактерий, вирусов и прочих вредоносных агентов обнаружено не было. А, значит, этим воздухом вполне можно дышать.

Бортинженер «Лаборанта» Брэндон Цэнг, проведя независимую экспертизу, подтвердил правильность выводов своих ученых коллег.

- Вы хоть понимаете, что это значит? – кричал экзобиолог Джалали, возбужденно бегая по кают-компании и сшибая со стола разные предметы. – Какое открытие, Боже мой, какое открытие!

- Тоже мне открытие, - хладнокровно сказал капитан Келлог. – Человечество вот уже сколько веков терраформирует планеты. И какие сложные планеты! А тут какие-то жалкие сто метров консервированного воздуха. Было бы из-за чего шум поднимать.

Капитана немедленно обозвали солдафоном с тяжелой степенью умственной недостаточности, в самых черных красках обрисовали перспективу его дальнейшей карьеры и на пальцах объяснили, в чем конкретно капитан Келлог ошибается.

- Ладно, - сказал капитан. – Убедили. Высший разум готов к контакту с нами, он устраивает для нас комфортные условия для переговоров и все такое прочее. Не спорю, такое может быть. Но вы вот о чем подумайте на досуге – Николай Белов исчез, и его судьба нам неизвестна.

Эти слова подействовали не хуже стакана холодной воды, вылитой за шиворот. Огорошенные, растерянные научники, сбившись в кучку, с горькой обидой смотрели на капитана Келлога. Еще бы! Одним упоминанием о без вести пропавшем коллеге этот железный лоб, этот начищенный сапог сумел разрушить ту сияющую праздничную картину мира и дружбы, которую они себе нарисовали.

Профессор Ли Бао смотрел в обзорник и задумчиво постукивал карандашом по столу.

- Что там с инопланетным кораблем, капитан? – спросил он.

- Летит, - коротко ответил капитан Келлог. И с удовлетворением увидел, как вытягиваются лица научников – в пылу дискуссии они совсем позабыли про это обстоятельство, отягощающее и без того непростую ситуацию.

Испортив таким образом всем настроение, капитан Келлог покинул кают-компанию. Он терпеть не мог горячечного энтузиазма, необоснованного оптимизма и восторженной веры в светлое будущее. Он знал, что научная братия, отдав дань первым сильным эмоциям, возьмется за ум и начнет мыслить критично и здраво. Просто ему хотелось, чтобы это произошло как можно скорей. Просто у них у всех почти совсем не осталось времени.

Инопланетный корабль стремительно приближался к людям.

… Николай Белов вернулся через семь часов восемнадцать минут после своего исчезновения. Сота-ловушка, в которую «провалился» отважный первопроходец, вдруг снова налилась черной прозрачной пустотой, и из этой пустоты медленно, как на лифте, всплыл Белов. Оказавшись на поверхности сферы Келлога, он сделал несколько неуверенных шагов в сторону бота, остановился, поднял руки. Пальцы в перчатках неуклюже ощупывали защелки шлема, и капитан Келлог вдруг понял, что сейчас произойдет.

- Отставить! – рявкнул он. – Стой, дурак!

Он опоздал – раздался щелчок, Белов стащил шлем и сделал глубокий вдох. Люди на «Лаборанте» замерли, во все глаза глядя на Белова, а тот стоял ошеломленный, растерянный, счастливый, и восторженная улыбка делала его похожим на ребенка, увидевшего настоящего Деда Мороза.

- Ребята, - сдавленно проговорил Николай. – Ребята, вы не представляете, что это было!

-10-

- Ну не томи, Коля - простонал Рори Сушэ. – Ну давай уже, рассказывай!

Николай Белов закивал, яростно работая челюстями. В одних трусах он сидел на больничной койке, сложив ноги калачиком, и жадно ел. В одной руке он держал ложку, в другой – саморазогревающуюся коробку с рагу. Две пустые коробки, выскобленные до блеска, валялись на полу, еще одна, непочатая, ждала своей очереди.

- Док, такой аппетит, это нормально? – спросил капитан Келлог.

Казем Джалали неопределенно пожал плечами.

- Стресс, - не слишком уверенно сказал он. – Нервы. К тому же, мы не знаем, какие у него там были энергозатраты. Да и вообще он юноша крупный; таким, как он в армии полагается двойная порция.

… Три часа назад Николай Белов вернулся на борт «Лаборанта». Он был страшно возбужден, выкрикивал какие-то бессвязные фразы и норовил всем и каждому броситься на шею. Капитан Келлог быстро пресек это безобразие. Четко следуя инструкциям, он приказал поместить парня в медотсек. И железным голосом объявил, что тот останется в изоляции до тех пор, пока он, капитан, лично не убедится, что исследователь Николай Белов не несет никакой угрозы окружающим. Как ни странно, возражений не последовало.

Два часа умная аппаратура вдоль и поперек изучала «живой организм внеземного происхождения» - такой режим задал медсканеру доктор Джалали. Для полноты картины, как объяснил он. А потом еще час вручную, скрупулезно и дотошно, проверял результаты, не обращая внимания на изнывающих от нетерпения коллег. После чего доктор Джалали объявил, что ничего внеземного в «представленном образце» обнаружено не было, и что Николай Белов является Николаем Беловым вплоть до сотого знака после запятой в ген-индексе.

- Выпускайте его, капитан, - сияя, сказал он. – Я хочу первый пожать руку этому замечательному парню!

Капитан Келлог доверял выводам доктора, у него не было причин сомневаться в его высокой квалификации. Но все же решил оставить Николая Белова до поры до времени в изоляции – для собственного душевного спокойствия, так сказать.

В детстве капитан обожал фантастические фильмы: космические пираты, взрывающиеся миры, отважные герои, успевающие в последний момент прийти на помощь гибнущему человечеству… Ну и, конечно же, всякие там ксеноморфы, захватывающие тела ничего не подозревающих космонавтов. Повзрослев, он перестал верить во всю эту космическую чушь, но осадочек, как говорится, остался.

Профессор Ли Бао поддержал это его решение.

- Конечно, все эти термосиловые бронированные переборки хорошо и даже отлично, но они не помогут, если за нас возьмутся всерьез, - сказал он. – И все же это лучше, чем ничего.

Наверное, профессор в детстве смотрел те же фильмы, что и капитан.

Итак, Белов пребывал в медотсеке, научники собрались в кают-компании, а команда несла вахту согласно боевому расписанию. Капитан Келлог тоже находился на боевом посту – в рубке, рядом со вторым бортинженером Робертом Фелпсом, в данный момент исполняющим обязанности стрелка. Стрелок держал на прицеле инопланетный звездолет, и капитан был готов в любой момент отдать приказ открыть огонь.

«Лаборант» не был боевым кораблем, но противометеоритная пушка – это противометеоритная пушка. Это, ребята, серьезно, думал капитан, мало вам не покажется, если что. Так что советую вам не делать резких движений.

Чужие звездолетчики, судя по всему, были телепатами: их корабль не предпринимал никаких подозрительных маневров, он мчался по прямой, держа курс на сферу Келлога, и капитан чувствовал беспокойство.

- Почему они не тормозят? – сквозь зубы спросил он. – Им уже пора начинать торможение.

В самом деле, если корабль не сбросит скорость, он рискует врезаться точно в сферу. Они – идиоты? Охваченные азартом дилетанты? Или это и есть их цель – ценой собственной жизни уничтожить объект?

- Самоубийцы, - буркнул Фелпс.

- Следи за ними, Боб,- сказал капитан Келлог. – Следи, дружище. Это может быть автомат.

Стрелок кивнул. Корабль без экипажа, ведомый только автоматикой, мог совершить внезапный, резкий и очень опасный маневр – беспилотникам не страшны перегрузки, от которых люди теряют сознание. А капитан засунул в левое ухо горошину наушника, увеличил изображение в сфере и стал смотреть на Белова.

Николай Белов облизал ложку и, отдуваясь, откинулся на подушки. Удовлетворенно улыбнулся и кивнул.

- Я понял, что это такое – сфера Келлога, - торжественно сообщил он. – Это – Библиотека!

… С точки зрения исследователя Николая Белова все происходило не так, как для стороннего наблюдателя – никуда он не проваливался, не падал, а просто появилось вокруг него некое пространство, собранное в вертикальные складки, и каждая складка представляла собой бесконечно длинный извилистый ход, ведущий неизвестно куда.

- Как пещерный лабиринт, понимаете? Огромный, запутанный… но чувствовалась в нем какая-то система!

Морщинистая ворсистая поверхность каждой складки едва заметно вибрировала; от этой вибрации прилегающее пространство искажалось, клубилось прозрачным стеклистым маревом, и в этом мареве тут и там светились тусклые огонечки.

- Такие, знаете, маленькие разноцветные шарики, словно рассыпанные в густой невысокой траве!

Поколебавшись, Белов протянул руку и осторожно прикоснулся к ближайшему огоньку. Ничего не произошло. Ободренный, он взял огонек в ладонь, и тут же на него обрушилась лавина – лавина знаний, состоящая из множества фактов, логических связей между этими фактами и выводов из этих фактов.

- Я ни черта там не понял! Осталось только смутное ощущение, что это было как-то связано с биологией живого существа, с кардинальной перестройкой его метаболизма под конкретные условия окружающей среды.

Второй огонек нес знания, связанные с природой пространства-времени и свойствами каких-то основополагающих констант мироздания. Это было чрезвычайно захватывающе, но, опять же, совершенно непостижимо.

- Я чувствовал себя средневековым ученым, которому в руки попал наш школьный учебник по квантовой физике. Понятно, что это научный трактат, но разобраться, о чем там идет речь, невозможно. Просто не хватает знаний, понимаете? Но вот это ощущение огромных возможностей… это чувство, что еще чуть-чуть, и ты все поймешь, во всем разберешься… Нет, ребята, это невозможно описать словами! Это надо испытать самому!

С описанием и в самом деле были проблемы – раскрасневшийся, чрезвычайно возбужденный Белов временами сбивался с унилингвы, и в его речи проскакивали непонятные словечки. Наверное, по-русски ему проще выразить свою мысль, подумал капитан Келлог. Что ж, это вполне понятно, родной язык ментально всегда оказывается ближе человеку, даже если он прошел полный гипнокурс унилингвы и знает ее в совершенстве.

Капитан Келлог и сам, когда волновался, переходил на датский.

- Я не знаю, сколько я там пробыл, там время течет по-другому. Я помню, что шел вперед, брал в руки эти огоньки, и мне не было страшно. А потом я как-то вдруг понял, что мне нужно возвращаться… точнее, я не сам это понял, а вроде как мне кто-то подсказал… посоветовал… очень настойчиво посоветовал… Ну я и вернулся. Только я не поворачивал назад, не повторял свой путь, а… как бы это выразиться… В общем, я решил вернуться и тут же оказался снаружи, рядом с ботом. А все это складчатое пространство словно бы осталось где-то там, внутри. И я ничуть не устал, как будто не семь часов прошло, а семь минут.

Капитан Келлог кивнул. Ему уже доложили, что запас кислорода у Белова практически не изменился, он истратил столько воздуха, сколько ему понадобилось, чтобы сесть в бот, долететь до сферы и высадиться на ней. Не больше. Создавалось впечатление, что все семь часов, которые исследователь провел внутри «соты», он не дышал.

Что ж, подумал капитан, очень даже может быть. Почему нет? Я уже готов к тому, чтобы поверить в любую чертовщину, происходящую здесь.

Одно было совершенно ясно – ничего плохого с Николаем Беловым не произошло, и эксперимент можно продолжать.

Нужно продолжать. Потому что Белов только лишь прикоснулся к огромному массиву знаний, что хранит в себе сфера Келлога. Он сделал первый шаг, но именно с этого начинается любая дорога.

- Капитан, - сказал стрелок. – Они начали торможение.

-11-

На орбите сферы Келлога чужой звездолет оказался к концу вторых суток после своего появления, и это было неприятно для землян. Потому что такая скорость и маневренность указывало на превосходство чужой техники.

- Ничего, - ободряюще сказал профессор Ли Бао. – Зато мы – первые. И атмосфера на объекте, что ни говори, создана именно под нас. Не уверен, что они смогут находиться на поверхности без скафандров.

Чужой звездолет встал на корректируемую орбиту так, чтобы сфера Келлога скрывала его от взглядов землян. Смысла особого в этом не было, потому что окружающее пространство было буквально нашпиговано земными зондами, и никакое действие конкурентов не могло укрыться от их всевидящих камер. Кстати, подлетая к объекту, чужой звездолет тоже выпустил рой следящих зондов в сторону «Лаборанта», и капитан Келлог удовлетворенно кивнул – этот факт прямо указывал на то, что люди и чужаки мыслят примерно одинаково. И, значит, между двумя расами возможен контакт.

Впрочем, к контакту чужаки не стремились. Они занимались своими делами, спешно наверстывая свое отставание от землян. Они не тратили времени на исследования, они сразу же отправили к объекту пилотируемый бот.

Капитан Келлог с напряженным интересом рассматривал чужого звездолетчика: одна голова, две ноги, две ноги; лицо скрыто за поляризованным забралом шлема. Человек себе и человек, только ростом чуть ниже среднего да в плечах пошире. Ну и походка несколько неестественная с точки зрения землянина, какая-то семенящая, словно у гуманоида были связаны ноги невидимыми путами. Впрочем, это могло быть особенностями конструктива скафандра.

Чужак встал на середину «соты» и «провалился» точно так же, как и Белов до него. Вернулся он через пять часов сорок восемь минут, сразу же залез в свой бот и незамедлительно стартовал к кораблю-матке. А в искусственной атмосфере сферы Келлога возник пузырь. Он был невидим глазу, но по газовому составу заметно отличался от окружающего воздуха.

- Многовато кислорода, - озабоченно сообщил Ли Бао. – Маловато углекислоты и водяного пара. Дышать, в принципе, можно, но недолго и безо всякого удовольствия. Кстати, капитан, обратите внимание – этот пузырь никак не смешивается с нашей атмосферой. И он растет!

Капитан кивнул. Что же это получается? Сфера Келлога, она же маяк, созданный сверхцивилизацией, благосклонно приняла чужаков, как до этого приняла землян, и теперь демонстрирует им свою лояльность? Похоже на то!

Интересно девки пляшут, подумал капитан Келлог, мрачнея. Похоже, первый контакт двух равновесных цивилизаций в конце концов выльется в конфликт. В драку за право обладания величайшей сокровищницей уникальных знаний обо всем на свете. За Библиотеку.

А в том, что сфера Келлога представляла собой именно библиотеку, уже не оставалось никаких сомнений. Вслед за Николаем Беловым на объект высадился когнитивный лингвист Фан Минь Чинь. Так же, как и Белов, он остался жив и здоров. Так же, как и Белов, Фан пребывал в полном восторге от увиденного и рвался продолжать изучение Библиотеки. Более того, он утверждал, что уловил некие принципы, структуру языка, на котором, по всей видимости, общались создатели Библиотеки. И сам по себе этот отдельно взятый факт способен перевернуть все представления Человечества о его месте в этом огромном мире.

- Капитан, нам необходимо форсировать исследования, - заявил профессор Ли.

Он пытался держать себя в руках, но возбуждение, охватившее научную часть экспедиции, не прошло для него даром, и в глазах профессора горел фанатичный огонек.

- Нам не простят, - заявил профессор Ли. – Если чужаки опередят нас, если они получат преимущество… Нас же проклянут! И будут абсолютно правы, между прочим! Вы со мной согласны, капитан?

- Да, - катая желваки на скулах, сказал капитан Келлог. – Работайте, профессор. А я обеспечу вам безопасность.

Если бы здесь не было чужаков, капитан и не подумал бы торопиться! Он бы действовал методично, изнуряющее-медленно, сверяя каждый свой шаг с инструкцией. Но чужаки были, и они не церемонились!

Вслед за первым инопланетным ботом на поверхность сферы Келлога спустились сразу три; трое инопланетян разошлись по трем «сотам», встали в их середину и «провалились». А когда появились вновь, то без колебаний вылезли из своих скафандров и бросили их, как ненужный мусор. При этом один из них, явно издеваясь, помахал шестипалой рукой прямо в камеру зонда.

Красавчиком тебя не назовешь, парень, подумал капитан, разглядывая стоп-кадр. Густо-оливковая морщинистая кожа, широкая переносица, высокий костяной гребень, идущий от выпуклого лба до затылка, мощные надбровные дуги, жесткие курчавые волосы, похожие на проволоку. Но если отвлечься от мелочей – вполне себе нормальное лицо, почти человеческое. И улыбочка наглая такая, противная! У, сволочь! Так бы и съездил по этой зеленой физиономии!

И капитан погрозил зеленокожему наглецу кулаком.

Три бота поднялись в воздух (пузырь газа, которым дышали инопланетяне, заметно увеличился в объеме), стремительно разлетелись в разные стороны, словно обозначая сферы своих интересов, а потом свечой взмыли вверх и ушли к кораблю-матке.

Это был вызов! И Человечество, в лице капитана Келлога, не имело право его проигнорировать.

- Работайте, - сквозь зубы повторил капитан Келлог. – Остальное я беру на себя.