Упала⁠⁠

Как-то раз поздний весенний вечер застал нас с моей любимой коллегой у нее дома. Маленькая ее дочка была нами заботливо уложена спать и нам никто уже не мешал. Более того, мне милостиво было разрешено остаться на ночь. Я уже предвкушал как все будет сегодня хорошо и сладострастно, но нормы приличия прежде всего. Поэтому пока мы мило беседовали. Она сидела на кровати, а я, сложив ноги по-турецки, сидел перед ней на полу, поглаживая ее колени, и слушал ее монолог. Надо сказать, что некоторые истории из ее жизни были довольно интересными. Правда, слушать их по сто первому разу было скучновато, но все новые и новые подробности все таки несколько скрашивали занудство знакомых историй и я всегда удачно делал вид, что мне интересно. Но не сегодня. Настроение у нее было такое в тот вечер или что там еще, не знаю, но она мне долго и нудно пела о каких-то там проблемах со здоровьем. Собственно я все равно очень убедительно играл в благодарного слушателя и она все говорила и говорила. И все бы было прекрасно, но эта вот моя способность ляпнуть что-нибудь не подумавши... И вот она мне говорит что-то о проблемах с сердцем, о том что ей нельзя спорт, нельзя нагрузки и что-то там еще нельзя. А я возьми и скажи: "Но ебаться-то тебе можно?" и тут у нее мгновенно делается злое-презлое лицо, она так медленно откидывается назад и медленно сгибает ноги, подтягивая их к животу и смо-о-отрит так прямо мне в душу. И тут я понимаю, что она хочет мне этими ногами ебнуть в лицо! И я такой падаю на бок. А она в этот момент ка-а-ак ноги выпрямила! А меня-то уже нет перед ней, я-то уже лежу, прижавшись по-пластунски к полу, как партизан. И она по инерции ка-а-ак слетит с кровати и спиной об пол как ебнулась и еще в нагрузочку затылком об паркет. Надо ли говорить, что никто мне в тот вечер не дал. Еще и из дома выпиздрили. А до дома минут сорок было идти. Правда уже на полпути пошли примирительные смс. А уже на следуюший день мы на работе много и хорошо совокуплялись.