Там, где не болит
Когда она сказала: «Я ухожу», он не отреагировал. Просто усмехнулся, отмахнулся, как будто это была её очередная вспышка, мимолётная эмоция, лёгкий каприз.
Он запомнил ее глаза: упрямые, прикрытые тенью мягкой улыбки. В тот момент она смотрела на него так, как будто видела впервые.
— Ну куда ты уйдёшь? От меня не уходят, — бросил он, лениво глянув через плечо. Она ничего не ответила.
И всё-таки он не поверил. Не поверил тогда и не поверил ночью, когда, открыл глаза и обнаружил, что её рядом нет. Только утром, заметив приоткрытую дверь, ощутил лёгкое раздражение: она никогда не забывала закрывать её.
Он поднялся, заглянул в соседнюю комнату. Пусто. На кухне. Пусто. «Наверное, вернётся», — сказал он самому себе, стараясь заглушить странный холод, который поднимался изнутри. Сел в кресло и стал ждать.
Шли часы. Сначала он убеждал себя, что она просто вышла на прогулку. Затем думал, что задержалась у друзей. Потом — что произошла какая-то ошибка или недоразумение. Но день сменился вечером, вечер — ночью. Её всё не было.
Её вещи пропали. Тот самый шарф, который она носила даже летом. Её духи исчезли с полки в ванной. Но больше всего его тревожило другое. На прикроватной тумбочке осталась фотография, где они вдвоём — смеющиеся, счастливые. Он помнил, как она обожала эту рамку. Она всегда брала её с собой. Но теперь оставила.
Это было первое утро за много лет, когда он проснулся один.
Он не искал её. Не звонил, не спрашивал у общих друзей. Что-то внутри будто знало: её уже не вернуть. Но, несмотря на это, он ждал. Каждый день он ловил себя на том, что прислушивается к звуку ключа в замке, к её шагам за дверью. Каждый раз, когда мимо проходила женщина с длинными волосами, он замирал, думая, что это она.
Иногда ему казалось, что её голос звучит где-то рядом. Порой — что она сидит на соседнем стуле, склонив голову, как это делала всегда, когда слушала его рассказы.
Дни сменяли недели, недели незаметно стали годами. Она так и не вернулась.
Однажды он обнаружил письмо в ящике. Оно лежало среди счетов и рекламных буклетов. Конверт был тонкий, без обратного адреса. Внутри — всего несколько строк:
Ты жди меня там, где не болит. Там, где всё прощено. И я тебя найду.
Он перечитал эти слова десятки раз. Снова и снова. Сначала он подумал, что это чья-то злая шутка. Потом — что это её способ сказать прощай. Но со временем он понял: она всегда знала, что он будет ждать её, несмотря ни на что. Эти слова стали для него чем-то вроде заклинания. Каждый день он повторял их, будто это могло сократить расстояние между ними.
Шли годы, ничего не менялось. Он жил, словно сквозь сон. Работа. Магазин. Телевизор. Каждый вечер он засыпал с её образом перед глазами.
«Где не болит, — шептал он. — Где всё прощено.»
Иногда он видел её во сне. Они встречались у сломанной скамейки в заброшенном парке, окутанном утренним туманом. Она молчала. Он тянулся к её руке, но каждый раз, когда он пытался её коснуться, она исчезала, оставляя после себя тепло и шёпот: «Ты жди меня там.»
В тот день он проснулся с необычным чувством. Он впервые за много лет улыбнулся — без горечи, без тяжести. Закрыв глаза, он почувствовал её прикосновение. Её тепло. Её голос, шепчущий всё те же странные слова.
Когда его нашли, он лежал на кровати с лёгкой улыбкой на губах, держа в руках старую фотографию, ту самую, что она оставила на тумбочке.
Они встретились. Там, где не болит.