«Такси Мотор Судьба»
(Единый эпизод — философско‑ироничный фрагмент о жизни таксиста‑писателя в Москве)
Утро началось с надписи на заборе где‑то в районе Пресни — будто сам городской дух оставил мне мотивационную записку:
«Не мечтай — действуй. Или хотя бы выспись».
Я не выспался. Значит, судьба чётко обозначила: действуй. И побыстрее.
Первым в салон запрыгнул парень с ноутбуком, от которого пахло свежезаваренным кофе и отчаянием стартапера.
— Срочно на питчинг в «Сколково»!
— Вы сценарист?
— Нет. Я — идея.
— Тогда я вас довезу как можно тише. Чтобы не спугнуть.
Мораль: иногда идеи хрупки, как яичная скорлупа. Их надо возить на режиме «не дышать».
Следующей оказалась женщина, одетая как героиня нуар‑фильма, но с ароматом Dior.
— Я тебя узнала. Ты из «ТМС»?
— Из «Такси Мотор Судьба»?
— Да. Я хочу быть с тобой. У меня 800 к подписчиков и пельменный бренд.
— Это подкат?
— Это инвестиция.
По дороге до «Москва‑Сити» она трижды меня сфоткала, подписав: «Наш будущий папик», и отметила геолокацию: «Будущий ресторан у башни “Федерация”».
Вывод: в мире, где лайки важнее реальности, даже таксисты становятся объектами инвестиций.
Третьей пассажиркой стала бабушка — но не та, что в платке, а в кожанке от «Bosco».
— Мне на Патриаршие. И купи багет. Только без плесени.
Багет нашли. Без плесени.
Она вышла, кивнула:
— Хорошо едешь. Твоя судьба — не в руле, а в буквах.
И ушла. А я застыл. Потому что…
Как бабушка узнала?
Почему именно «в буквах»?
И куда делся платок?
Заметка в редактор:
Пассажиры — это случайные страницы книги твоей жизни. Иногда они пишут за тебя.
Комментарий к дню:
Когда багет без плесени вызывает больше эмоций, чем премьера сериала, — ты либо в Москве, либо на грани нервного срыва.
К полудню я уже стоял перед пентхаусом в ЖК «Дом на Мосфильмовской». 300 м². Вид на Москву‑реку такой, что хочется писать стихи про баржу и одиночество.
И тут — Кира.
Рост: как два капучино в стакане из «Coffee Bean».
Голос: как дорогой динамик с басами.
Фигура: «мама, не горюй, позови папу».
— Вы писатель?
— Пока ещё водитель.
— А мне папа говорил — с писателями лучше не связываться. У них фантазия хуже дробовика.
— А я говорю — давайте попробуем.
Оформление квартиры превратилось в мини‑роман. Она сбросила каблуки. Я сделал кофе в капсульной кофемашине. Мы смотрели в окно, будто уже сняли пилотный выпуск сериала «Любовь на фоне ипотеки в элитном ЖК».
На третий день:
— Папа хочет познакомиться.
— Кто папа?
— Ну… он не совсем дипломат. Скорее…
— …бизнесмен с историей?
— Точно. Он тебя загуглил. Сказал, чтоб ты заходил не с пустыми руками.
Следующая сцена: коттедж в Рублёвке. Шашлык, охрана, собака по кличке Биткоин и папа, чьё рукопожатие напоминало кредитную историю — весомое и навсегда.
— Ты реально на такси? Или это прикрытие?
— И то, и другое.
— Молодец. Походу, мой Кирюхе нормальный попался. Только писательством завязывай. А то нас уже писали. Мы не оценили.
Заметка в редактор:
Каждое новое жильё — как новая глава. А если в этой главе появляется дочь авторитетного человека — сюжет развивается сам по себе.
Комментарий к дню:
Лучше переезжать туда, где окна в пол, чем туда, где решётки на окнах.
А потом были встречи с легендами. Особняк на Рублёвке, заборы выше мотивации большинства жителей, охрана, смотрящая так, будто мы приехали не на ужин, а на разминирование.
За столом — лица с историей. Не просто морщины, а целые главы на лицах.
Витя Спираль в майке с тигром тянет сигару:
— Я помню этого твоего! Писатель же, да?
— Ну да, — киваю. — Только теперь ещё и таксист.
— Мда… Жизнь дала трещину.
— Скорее, расширила сюжет.
Палыч, бывший рэкетир, ныне поэт, читает из сборника «Рифмы на краю Рублёвки»:
Убивала тоска в подворотне,
Но спасла таксиста забота.
Он приехал, как ангел на майбахе,
И повёз по судьбе без расчёта.
А Пейджер уже лет 20 продаёт пельмени под брендом «Бандитский вкус»:
— А ты, писатель, не хочешь замутить пельмени с цитатами?
— Типа «мудрость в каждом укусе»?
— Вот! И назовём «Фарш и смысл».
Позже — у Киры в пентхаусе. Чёрно‑белая кухня. Вино охлаждается само от пафоса. На полке — «Гарри Поттер», «Крёстный отец» и «Курс валют на завтра».
— Ну как тебе мой батя? — спрашивает она.
— У него внутри 90‑е и, похоже, пулемёт.
— А ещё у него доброе сердце. Просто где‑то под кожаной курткой и слоем шальных лет.
Выходной. Пока Кира снимала стрим «Как продать пентхаус за 120 лямов за 12 минут», я вышел на линию.
Дама лет 50 в леопардовом:
— Милок, ты же тот самый писатель? У меня подружка твои книги под подушкой держит. От бессонницы.
— А работает?
— Не знаю, она спит с шофёром. Думаю, помогает.
Парень в спортивках с игровой мышкой в кармане:
— Компьютерная. Фартовая. Без неё — как без трусов. Не играется.
А вечером — стрим с Кирой. Тема: «Мужчины за рулём и за текстом». Она читает мои пассажирские диалоги, добавляя реплики в стиле стендапа. Подписчики в восторге.
Утро субботы. Погода — как будто её рисовал граффити‑художник с похмелья где‑то на Арбате.
Женщина в бегах с собачкой и солнцезащитными очками:
— Поехали. Только быстро. Я сказала мужу, что вышла за сосиской в тесте.
— В 7:30 утра?
— Он думает, что я — просто голодная. А я — свободная.
Дедушка с портфелем:
— Молодой человек, аккуратно. В портфеле — моя книга.
— Вы тоже писатель?
— Я бывший сантехник. Пишу мемуары. Назвал: «Там, где течёт».
— Гениально.
Заметка в редактор:
Некоторые книги пахнут типографской краской. А некоторые — смазкой и правдой.
Комментарий к дню:
Утро началось с сосиски, а закончилось цитатой про сифоны. Мир многогранен, если смотреть в зеркало заднего вида.
Итоги дня (и жизни, пожалуй):
Заказов: 23.
Доход: достаточно, чтобы не думать о хлебе, но недостаточно, чтобы забыть о багете.
Чаевые: как комплименты — редкие, но ценные.
Пельмени: отложены до лучших времён.
Кира: в онлайне и в сердце.
Подписчики: +1 212.
Фраза дня: «Я вышла за сосиской, а вернулась с романом».
Материал для книги: хватит на три тома и один сиквел.
Настроение: как шампанское из термоса — тёплое, но игривое.
Финальный вывод:
Такси — это не работа. Это лаборатория судьбы, где каждый пассажир — реактив, а каждая поездка — опыт. И если повезёт, из всего этого получится что‑то большее, чем просто история. Может, даже жизнь. В Москве. С видом на реку и без плесени на багете.