Расчудесный уголок - не леса, а сказка. Наступил на бугорок, глядь, а это каска... Чуть копнул- и вот тебе: котелок да ложка, И над этим надо всем – ягода морошка.
Над землёю месяц май, молод и прекрасен, Электричка подъезжает к станции "Апраксин". В небе караван гусей, скоро будет лето. Девочка в своей косе поправляет ленту...
Чтобы не быть многословным, есть видео с эксгумации этого бойца. Предположительно боец 201 латышской стрелковой дивизии, погиб в декабре 1941 года под Москвой (Наро-Фоминское направление). В видео каска показа с других ракурсов.
Мне запомнился один стих, передающий ужас войны: Не кричи и не плачь ты как маленький. Ты не ранен, ты просто убит. Дай на память сниму с тебя валенки, Мне ещё наступать предстоит.
Логотип сайта "ополченец" на фотографии полностью меняет смысл: типа, вот ваша судьба, ополченцы Красной Армии.
Мягко говоря, в свете нынешних событий выглядит так, как будто вы пытались задеть и деморализовать действующих сейчас ополченцев. А может быть, так и было задумано?
Вот это поворот! 1. логотип (водный знак) сделан на фото для копирайта 2. наш отряд работает с 2006 года и у нас никогда в мыслях даже не было такого что "вот ваша судьба, ополченцы РККА"
Да поднимаем много, именные и не опознанные... Но таких мыслей не имели. И зачем Вы сюда прилетаете нынешние события, если отряд, повторюсь работает с 2006 года? Ваши домыслы двусмысленны, и явно несут не хороший контекст.
Безусловно для кого-то будет выглядеть двусмысленно. Ничего нового в этом нет. Как показывает практика, недовольных, обиженных всегда больше в комментариях в отличие от тех, кто желает помочь. П.С. Поэтому наш поисковый отряд очень ценит всех, кто так или иначе помогает и поддерживает нас, пусть даже морально.
Стих Твордовского со стенда у Креста скорби в Карелии. Две строчки Из записной потертой книжки Две строчки о бойце-парнишке, Что был в сороковом году Убит в Финляндии на льду. Лежало как-то неумело По-детски маленькое тело. Шинель ко льду мороз прижал, Далеко шапка отлетела. Казалось, мальчик не лежал, А все еще бегом бежал Да лед за полу придержал… Среди большой войны жестокой, С чего — ума не приложу, Мне жалко той судьбы далекой, Как будто мертвый, одинокий, Как будто это я лежу, Примерзший, маленький, убитый На той войне незнаменитой, Забытый, маленький, лежу.
Живые стояли у края вырытой траншеи, а он сидел внизу. Не уцелело на нем ничего, что при жизни отличает людей друг от друга, и невозможно было определить, кто он был: наш солдат? Немец? А зубы все были молодые, крепкие.
Что-то звякнуло под лезвием лопаты. И вынули на свет запекшуюся в песке, зеленую от окиси пряжку со звездой. Ее осторожно передавали из рук в руки, по ней определили: наш. И должно быть, офицер.
Пошел дождь. Он кропил на спинах и на плечах солдатские гимнастерки, которые до начала съемок актеры обнашивали на себе. Бои в этой местности шли тридцать с лишним лет назад, когда многих из этих людей еще на свете не было, и все эти годы он вот так сидел в окопе, и вешние воды и дожди просачивались к нему в земную глубь, откуда высасывали их корни деревьев, корни трав, и вновь по небу плыли облака. Теперь дождь обмывал его. Капли стекали из темных глазниц, оставляя черноземные следы; по обнажившимся ключицам, по мокрым ребрам текла вода, вымывая песок и землю оттуда, где раньше дышали легкие, где сердце билось. И, обмытые дождем, налились живым блеском молодые зубы.
– Накройте плащ-палаткой, – сказал режиссер. Он прибыл сюда с киноэкспедицией снимать фильм о минувшей войне, и траншеи рыли на месте прежних давно заплывших и заросших окопов.
Взявшись за углы, рабочие растянули плащ-палатку, и дождь застучал по ней сверху, словно полил сильней. Дождь был летний, при солнце, пар подымался от земли. После такого дождя все живое идет в рост.
Ночью по всему небу ярко светили звезды. Как тридцать с лишним лет назад, сидел он и в эту ночь в размытом окопе, и августовские звезды срывались над ним и падали, оставляя по небу яркий след. А утром за его спиной взошло солнце. Оно взошло из-за городов, которых тогда не было, из-за степей, которые тогда были лесами, взошло, как всегда, согревая живущих.
