Шотландия сказала: “Хватит, деньги должны оставаться дома”. Теперь это закон⁠⁠

Шотландия решила сделать вещь, которая звучит как тост в пабе после третьего бокала, но внезапно стала законом: бюджетные деньги должны больше работать на местных, а не просто улетать крупным подрядчикам и акционерам куда-то далеко.

Речь о законе Community Wealth Building (Scotland) Act 2026. Законопроект был внесён в парламент Шотландии 20 марта 2025 года, принят парламентом 10 февраля 2026 года и стал актом 25 марта 2026 года.

СПРАВКА. Что такое community wealth building? Это модель экономики, при которой государственные закупки, имущество, рабочие места и инвестиции должны сильнее работать на местную территорию. Простыми словами: деньги должны не просто зайти в регион и уехать к крупной корпорации, а оставить после себя заказы, работу, налоги и развитие.

Обычная схема часто выглядит так: деньги выделили → большой подрядчик забрал контракт → прибыль уехала → местным остался отчёт, пресс-релиз и ощущение, что через город прошёл финансовый поезд, но пассажиров не высадил.

Шотландия хочет иначе: деньги выделили → часть заказов получили местные компании → появились рабочие места → налоги остались рядом → бизнес вырос → территория получила не только услугу, но и экономический эффект.

Звучит настолько логично, что даже подозрительно. Потому что если в экономике что-то звучит слишком разумно, где-то рядом обычно стоит юрист, лоббист или подрядчик с фразой: «Так исторически сложилось».

Главная идея закона не в том, чтобы отнять у миллиардеров яхты, надеть на них килты и отправить работать в кооперативную прачечную. Хотя картинка, согласитесь, мощная. Смысл тоньше.
Государство начинает спрашивать не только: «Кто дешевле выполнит контракт?»
Но и: «А что после этого останется местной экономике?»

Например, местной больнице нужна прачечная. Контракт получает крупная компания извне. Услуга оказана, галочка стоит, чиновник доволен, отчёт красивый. Но прибыль ушла в головной офис, рабочие места созданы где-то не здесь, налоги тоже не особо задержались на месте. Формально всё хорошо. По сути — регион снова выступил декорацией для чужой прибыли.

СПРАВКА. Кто такие “якорные организации”? Это крупные учреждения, которые постоянно находятся на территории и много закупают: больницы, университеты, колледжи, муниципалитеты, транспортные структуры. Они не могут просто завтра переехать в офшор, поэтому их расходы можно использовать как двигатель местной экономики.

В логике community wealth building такие организации должны думать не только о том, где дешевле купить услугу, но и о том, какой эффект останется в регионе.

А можно попробовать сделать так, чтобы часть заказов получали местные компании, кооперативы или социальные предприятия. Тогда деньги не просто пролетели через регион, а немного покрутились внутри: кому-то дали работу, кому-то заказ, кому-то шанс вырасти из маленькой фирмы в нормального поставщика.

СПРАВКА. Что такое кооператив? Это бизнес, которым совместно владеют его участники. Например, работники могут быть не просто наёмными сотрудниками, а совладельцами. Прибыль в такой модели чаще остаётся внутри компании и у людей, которые реально работают, а не полностью уходит внешнему владельцу.

СПРАВКА. Community Wealth Building — это модель местного экономического развития, при которой государственные деньги, закупки, имущество и инвестиции должны работать на территорию, а не просто уходить крупным внешним подрядчикам. Проще говоря: если больница, школа, муниципалитет или другое госучреждение тратит деньги, важно не только купить услугу дешевле, но и понять, что останется местной экономике.

Вот это и есть логика community wealth building. Не «отнять и поделить».
А «хватит автоматически отдавать всё тем, кто и так достаточно большой, чтобы проглотить любой контракт вместе с приложениями».

У этой идеи уже были примеры. Британский Престон часто приводят как город, который попытался оживить экономику через местные закупки. Не ждать большого инвестора на белом коне, а смотреть, куда уже уходят деньги местных учреждений.

СПРАВКА. Что такое Престон? Престон — город в Великобритании, в графстве Ланкашир. Его часто приводят как пример community wealth building: местные власти и крупные учреждения начали активнее направлять закупки местным поставщикам, чтобы деньги оставались в городе и работали на его экономику.

В США похожую логику пробовали в Кливленде через рабочие кооперативы: крупные больницы и университеты направляли часть заказов местным предприятиям, где работники становятся совладельцами бизнеса.

СПРАВКА. Что такое Кливленд? Кливленд — город в США, штат Огайо. Бывший крупный промышленный центр, который пережил экономический спад. Его часто вспоминают как пример города, где пытались оживить местную экономику через кооперативы и закупки крупных больниц и университетов.

СПРАВКА. Что такое Cleveland Evergreen Cooperatives? Это сеть рабочих кооперативов в Кливленде. Идея простая: крупные местные учреждения заказывают услуги у кооперативов, где работники становятся совладельцами бизнеса. Так деньги не просто уходят внешнему подрядчику, а создают рабочие места и капитал внутри города.

Теперь Шотландия делает шаг дальше: превращает подход не в локальный эксперимент, а в закон. И вот тут интересно.

Если это заработает, подход к государственным расходам может постепенно измениться. Власти будут смотреть не только на цену и формальное исполнение, но и на последствия:

кто заработал;
где остались деньги;
появились ли рабочие места;
получил ли местный бизнес заказы;
укрепилась ли экономика территории;
или деньги просто зашли, сфотографировались на фоне администрации и уехали обратно к большим акционерам.

Для малого бизнеса это может быть шансом. Потому что сегодня многие госзакупки для небольших компаний выглядят как турнир по выживанию: документов много, требований ещё больше, конкуренты огромные, а в конце всё равно побеждает кто-то с лицом «мы тут давно».

Справка. Почему это может раздражать крупный бизнес?
Потому что крупному подрядчику удобнее конкурировать только по масштабу, цене и привычному доступу к большим контрактам. А если государство начинает учитывать местный эффект, появляются дополнительные вопросы: сколько рабочих мест останется в регионе, кто реально получит прибыль, будет ли развиваться местная экономика.

Но давайте без розовых очков. Любую хорошую идею можно испортить реализацией. Особенно если рядом есть бюджет.

Под лозунгом «поддержим местных» можно реально поддержать местную экономику. А можно создать уютный клуб «свои для своих», где контракты получают не лучшие, а ближайшие к нужному кабинету.

И тогда вместо community wealth building получится community disappointment.

СПРАВКА. Что такое community disappointment? Это не официальный термин, а ироничная формулировка. Означает ситуацию, когда обещали местное богатство, развитие и рабочие места, а получили бюрократию, отчёты и контракты для «своих». То есть вместо местного развития — местное разочарование.

Поэтому главный вопрос не в том, хорошая ли идея. Идея нормальная. Главный вопрос — как её будут исполнять. Нужны прозрачные правила, конкуренция, понятные критерии, контроль и честный ответ на вопрос: местный поставщик действительно полезен экономике или просто красиво прикрыт словом «местный»?

Почему эта история важна не только для Шотландии? Потому что это общий тренд.

Государства всё чаще начинают смотреть на расходы не как на простую покупку товара или услуги, а как на инструмент экономической политики. Раньше логика была такая: дешевле, быстрее, крупнее, глобальнее.

Теперь всё чаще спрашивают: а что осталось на месте после этой эффективности?

Если деньги пришли в регион и через неделю уехали в головной офис крупной корпорации, это развитие региона или просто платный транзит?

Для бизнеса это тоже сигнал. В будущем всё чаще будет важно не просто предложить низкую цену, а показать реальный экономический смысл: где создаётся стоимость, кто выполняет работу, какие люди заняты, где остаются налоги, есть ли реальная деятельность, а не только красивые документы.

И это уже очень близко к налоговой теме. Потому что когда государство начинает спрашивать: «Где реально создаётся стоимость?», следом обычно идут вопросы:

кто фактически выполнял работы;
не технический ли посредник;
зачем нужна была эта цепочка;
где деловая цель;
почему деньги ушли дальше;
что осталось в экономике, кроме акта и счёта-фактуры.

Так что шотландская история вроде бы про местные закупки и борьбу с утечкой денег, но вывод гораздо шире: формальная экономика постепенно заканчивается. Всё чаще будут смотреть на содержание. Не только «бумаги есть». А «что за этими бумагами реально произошло».

Шотландский закон — это не коммунизм, не экспроприация миллиардеров и не волшебная таблетка от неравенства. Это попытка сделать так, чтобы публичные деньги не просто исчезали в большом корпоративном желудке, а оставляли после себя что-то полезное там, где их потратили: рабочие места, заказы, бизнес, компетенции и налоговую базу.

Получится ли? Посмотрим.

Хорошая идея может стать рабочим инструментом. А может превратиться в красивый отчёт с улыбающимися чиновниками и предпринимателями, которые улыбаются только потому, что фотограф рядом.

Но сама постановка вопроса правильная: государственные деньги должны просто тратиться или всё-таки строить вокруг себя живую экономику?

Если было интересно — поставьте плюс и сохраните. Экономические эксперименты начинаются в Шотландии, а практические выводы для бизнеса иногда прилетают быстрее, чем письмо из налоговой. И, как обычно, без предварительного звонка.

Евгений Сивков, налоговый консультант. Мои книги по налогам и бухгалтерскому учёту. Дополнительные налоговые материалы и ресурсы. Консультации по налоговым проверкам и спорам с ФНС.